Бесит.
Уставшая и убитая, я легла спать, надеясь проснуться полной сил для работы над собой.
Глава 35
Первый месяц нашей разлуки прошел терпимо. Мы виделись примерно три раза в неделю, растворялись друг в друге, но никак не обсуждали новый статус Брайена. Он держал меня в полном неведении. Кроме этих дней мы никак не контактировали, так как у темных не было средств для связи, тем более со светлыми.
Второй месяц оказался болезненным. За это время мы встретились четыре раза, и все вроде как свидания проходили в странной, холодной атмосфере. Прикосновения и поцелуи сошли на нет, говорила только я, а он играл терпеливого слушателя.
Третий месяц обернулся пыткой.
В этот период времени я посвятила себя рисованию картин, выполнила первые работы на заказ. Казалось, я исполнила мечту, продвинулась, но счастья не испытывала, так как понимала, что творчеством заполняла огромную дыру внутри себя и отвлекалась от негативных мыслей.
Больше всего меня поддерживала Джой. Ее живот уже заметно округлился, поэтому ей пришлось сменить гардероб. И, конечно, на вылазки по магазинам она брала меня с собой. Подруга знала, что я скучала по Брайену, пыталась меня как-то отвлечь, затянуть в водоворот ее неиссякаемой энергии. Но все ее идеи с треском проваливались: редко что могло вызвать у меня улыбку.
Помимо этого, квартиру днем я покидала, когда надо было повидаться с Алексом и родителями. Это вошло у меня в привычку, таким образом я пыталась обнаружить хоть какие-то странности в поведении мамы и вновь сблизиться с семьей. Но мама вела себя так, словно я еще не была знакома с темным миром. Это обнадеживало меня, но вот брата, наоборот, раздражало. Я и не заметила, как он вырос и вдруг резко стал таким серьезным и вдумчивым. И лучше бы он пока что оставался ребенком, интересующимся только играми.
С Дэйвом мы определенно стали близки. Со стороны были похожи на семейную пару, которая прожила вместе уже лет сорок. Без огня, интереса и страсти. Нас устраивало это, пока от нас не стали уже агрессивно требовать завести детей. Прошло слишком много времени с момента свадьбы, а я до сих пор не сообщила о своей беременности, это вызывало полное непонимание у всех, кто хоть как-то был приближен ко мне.
Кроме Джой. Она твердила, что надо отстраниться от давления массы, перестать обращать внимание на стереотипы. «Ты не обязана рожать ребенка тогда, когда этого требуют от тебя люди», – говорила она, а я тут же обнимала ее, благодарила за это понимание. Если бы она ничего не знала о моих отношениях, я бы сошла с ума.
Вместе с Дэйвом.
Который с каждым днем становился грустнее. Дом и работа, работа и дом. На этом его мир ограничивался. Он отстранился абсолютно от всех своих старых друзей окончательно, хотя и до этого не особо вспоминал о них.
«Все они делают вид, что счастливы в браке. Мне просто тошно слушать это и смотреть в их фальшивые глаза с этой фальшивой радостью. Вылупятся на меня и осуждают. Хочется просто плюнуть им в лицо, сказать, что я не могу иметь детей, и стереть эти гримасы».
Он возненавидел семьи, детей и, кажется, всех людей. Мог общаться только со мной, с Джой и с иногда заглядывающим Гейлом.
И как же я его понимала.
Поэтому я часто сидела с ним в комнате в полном комфорте и без ожидания ночи. Потому что она меня всегда убивала.
Он сидел в комнате, как обычно, без настроения смотря в мелькающий экран телевизора. Так поверхностно и бездумно, даже не слушая реплики людей. Ну а я, как обычно, укутавшись в одеяло, шла к нему и садилась рядом. Затем моя голова падала на его плечо, и он был совершенно не против.
Брайен опять был с Ребеккой. С этой сногсшибательной девушкой. А я здесь, в отчаянии. Он, конечно, не был виноват в том, что тесный контакт с ней являлся обязательным. Я понимала это, но продолжала ощущать, как кто-то отвратительными длинными ногтями словно царапал сердце.
– Ты сегодня не идешь к нему? – вдруг спросил Дэйв, словно так, между прочим.
– Нет. Он занят.
– Почему злишься?
Потому что, как оказалось, я не была готова к такому. От плохого предчувствия у меня сносило крышу и в голову лезли самые разные мысли. Я нуждалась в Брайене, и совсем не в его прикосновениях или поцелуях, а в банальном объяснении. Может быть, ему нужна была помощь? Может быть, я бы могла хоть что-то для него сделать? Неизвестность убивала меня.
– Не справляюсь. Он слишком много скрывает и никак не может со мной встретиться. Порой у меня возникают мысли, что он и не хочет этого.
Вдруг он понял, что без меня ему лучше и легче? Вдруг обязанности преемника настолько его поглотили и заинтересовали, что все наши мечты для него потеряли всякий смысл? Я никогда не снимала браслет, который он мне подарил, и внушала себе, что идти на поводу у страха плохо. Надо верить в него до последнего.
– А еще потому, что он с Ребеккой, – заметил Дэйв.
Моя ревность усилилась, так как каждый раз, когда мне удавалось увидеться с друзьями Брайена, они говорили о том, что партнеры заняты совместной работой и демонстрацией своих превосходств. Их титул лучшей пары укоренился еще сильнее, и я постепенно начинала верить в то, что это не лишено смысла.
– Какой ты чуткий, Дэйв. Лучше лишний раз не напоминай мне об этом.
– Аврора, если бы ему была нужна Ребекка, он бы послал тебя к черту и никогда бы не стал рисковать только ради того, чтобы потискаться с тобой.
– Так было раньше. Но вдруг сейчас он понял, какая я сложная? И давай не будем об этом, иначе я расплачусь.
С Дэйвом в этом плане проблем не было: если я хотела закончить какую-то тему, он тут же поддерживал меня в моем желании.
– От Амелии никаких вестей?
Он снова спрашивал об этом, видимо, до сих пор чувствуя вину. Прекрасно понимал, что ответственен за все то, что с ней происходило.
– Нет. Ни у кого нет вестей о ней. Она словно пропала, исчезла.
Официального свадебного торжества Амелии и Волкера не было, но брак они уже должны были заключить. Что касалось Волкера: если раньше я избегала его, то теперь мы поменялись местами.
– Даже представить не могу, что у нее на уме.
– Я тоже, хотя знаю ее очень много лет.
– Ты только представь, – Дэйв неожиданно повернулся в мою сторону, вынуждая поднять голову с плеча и посмотреть на него, – сколько людей живут вместе просто потому, что так надо. Они делают вид, что любят друг друга, сами верят в эту иллюзию. Один сплошной обман, но они не содрогаются от кашля.
– К чему ты это вдруг говоришь? – Мой взгляд мельком пробежался по лицу Дэйва, вновь остановился на глазах. Они были выразительными и наверняка для кого-то до ужаса привлекательными.
– Джой и Гейл – пример того, как должна жить семья. Я не сомневаюсь в том, что они действительно счастливы, немного завидую им. Иногда у меня проскальзывает мысль: а как бы все было у нас, если бы в твоей жизни не было Брайена?
И сейчас я заметила, насколько близко находились наши лица. Но в этом расстоянии не было никакой магии, нас не тянуло друг к другу, мы не хотели от смущения отвернуться, потупляя взгляд.
Пустота. Точнее, комфортная пустота. Мы могли сидеть так часами, не замечая чего-то странного в подобном контакте. А если бы я так сидела с Брайеном, то не выдержала бы и минуты бездействия: первая бы поцеловала его.
И сердце вновь сжалось от тоски.
– Мы бы врали друг другу так, как делают многие пары, живущие без любви.
Именно этого ответа и ждал Дэйв. Он думал об этом же, но хотел услышать подтверждение.
– Тогда я ни о чем не жалею.
Я нахмурилась, на лице застыл вопрос.
– Не жалею о том, что он появился в твоей жизни. Если бы у нас был хоть маленький шанс создать нормальную семью, я бы понял, какой я неудачник, и не простил бы себя за то, что был груб с тобой с первого же дня знакомства.
Сразу вспомнила, как тряслась от волнения в тот день и как холодно он обошелся со мной. Могла бы я его полюбить? Сложно было даже представить, особенно сейчас, когда сердце целиком и полностью принадлежало темному.
– Несмотря на всю нестандартность ситуации, я безгранично рада, что именно ты стал моим мужем, товарищем, моей опорой в светлом мире.
Дэйв тоже улыбнулся и мило потрепал мои волосы.
– Я рад, что с тобой могу быть искренним, что мы не живем в иллюзиях, как остальные.
В ту ночь я не спала, вспоминала детали каждой встречи с Брайеном и улыбалась со слезами на глазах, как умалишенная. Возможно ли так сильно скучать? До такой степени терзать себя, хотя сама же настояла на том, чтобы Брайен попробовал что-то изменить.
Я ненавидела себя. Это чувство червяком сжирало мои внутренности и выплевывало сразу же пережеванные остатки. Вероятно, чтобы я видела и ощущала, насколько я отвратительна.
Становление серой привело лишь к тому, что я отстала от других, от миров в целом и сфокусировалась на себе. И во мне было слишком много плохого, слишком много того, что пришлось принять и осознать.
Мне стало мерзко смотреть на себя в зеркало. Каждый миллиметр тела, который Брайен целовал так, будто он был восхитительным, я не могла больше выносить. Слишком тощая, потому что после возвращения из лагеря так и не получилось набрать вес. На фоне Ребекки я была ничтожной.
Меня тошнило от собственных мыслей, но я не могла перестать думать об этом. Я несостоятельная, избалованная и эгоистичная, и Брайен заслуживал Ребекку, которая понимала его, которая соответствовала ему по всем фронтам.
