Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 59)
– Спасибо, нам очень приятно.
– Успокой ее, пока она не разрыдалась. Деточка, – теперь обращались ко мне, – врач тебе ничего плохого не сделает.
– Я знаю, – сквозь зубы сказала я, прижимая документы и сумку к себе, пытаясь таким образом взять себя в руки.
– Такая грубая, – отметила бабушка. – Молодой человек, вам стоит уделять ей больше внимания.
– Если бы я знал, что ей поможет, давно бы сделал, – Дэйв наклонился к моему уху и прошептал: – Не перегибай палку. На тебя вся больница смотрит.
– Простите. – Я посмотрела в лицо со множеством морщин, с блестящими глазами и губами, растянутыми в добродушной улыбке. Незнакомая бабушка сидела рядом с женихом, в руках держала книжку и очки. – Я действительно боюсь.
– Все в порядке, дорогая, не извиняйся, – она переложила вещи в другую ладонь и свободную руку протянула мне, сжала мою кисть. – Тебя никто не обидит.
– Конечно, – я неловко улыбнулась ей в ответ.
– С вами она такая любезная, а со мной колючая, – пожаловался Дэйв. Старушка рассмеялась, переключилась с меня на него.
– Она все равно тебя любит, – она похлопала его по плечу. – Ведь так?
Я правда должна отвечать? Бабушка смотрела на меня и ждала подтверждения своих слов. Спасибо ей, конечно, что она отвлекла меня от проблем со светом, но методы у нее так себе.
– Да, люблю, – мне даже не надо было отворачивать или прятать горло, ведь никакой реакции организма не последовало.
Дэйв прекрасно понимал, что я врала. Но он отреагировал так, как полагалось жениху: взял меня за руку, поцеловал в макушку. В итоге со стороны мы смотрелись безумно мило и даже красиво.
Наконец, из кабинета вышел тот же медбрат. Он нашел меня и позвал проследовать за ним.
– Возможно, записи вашего посещения не сохранились. Мы снимем швы и осмотрим вас.
До кабинета я шла за руку с женихом под восхищенными взглядами бабушки и ее подружек. Раз у посторонних людей мы вызывали такие положительные эмоции, то сомнений не оставалось, что хотя бы с виду из нас могла получиться отличная пара.
– Врача хотя бы не бойся. – Дэйв обняла меня, вроде даже искренне.
– Спасибо, снова.
В кабинете меня не донимали вопросами, хирург был очень вежлив и любезен. Ему пришлось заняться мной, раз записи якобы были утеряны, и мне повезло, что срочных пациентов у него не оказалось. Швы с бедной руки сняли довольно-таки быстро, поэтому я не заставила жениха долго ждать своего появления. Он сидел на прежнем месте, странно поглядывая на свет и потирая свой подбородок.
– Мы можем идти. – Наконец Дэйв перевел на меня взгляд.
– В чем же дело? – медленно проговорил он, вставая с места и не сводя с меня глаз.
– Хочу домой.
Я пошла прямиком к выходу, попутно отметившись в регистратуре, столкнувшись с идущими навстречу людьми, запнувшись об порог. На улицу я вышла потрепанная и растерянная. Жених все это время шел следом, не торопился и, когда он нагнал меня на стоянке, забрал из сжатых рук документы.
– Помнешь, и папка не спасет, – сказал он.
Дэйв все понял, я это точно знала. Свежий воздух не мог успокоить меня, а палящее на небе солнце добавляло тревожности. Решила, что не буду сомневаться в светлом, но продолжала избегать его, даже когда он просто пытался помочь мне сесть в машину.
– Ты опять соврала, – сказал Дэйв, когда мы сдвинулись с места. – Снова успешно.
– Так надо было.
Он хмыкнул.
– Ты правда не помнишь, где зашивала руку?
– Правда.
Он хмыкнул еще раз. Я же в который раз захотела на ходу выскочить из машины.
– Ты должна поговорить с правительством. Почему раньше не попыталась выяснить причину провалов в памяти?
– Я сама с этим разберусь, – говорила с опущенной головой и почти прижатым к груди подбородком.
– Ты боишься света! – он ударил по рулю и сумасшедшими глазами посмотрел на меня. Хоть бы как можно скорее загорелся зеленый. – Кто ты? Что ты из себя представляешь?
– Не повышай на меня голос.
– Что произошло той ночью? Ты виделась с темным?
Пульс участился. Он копал все глубже и глубже, не пытался быть вежливым и сохранять рамки приличий. Дэйв хотел обо всем узнать, и самое ужасное, что я не могла осудить его за это. Ведь с его будущей женой творилось что-то неладное, а его жизнь напрямую зависела и от наших отношений.
– Я не собираюсь рассказывать тебе об этом.
– Значит, все же виделась. В противном случае ты бы просто ответила «нет», – самоуверенно сказал Дэйв. – Он порезал руку?
– Боже мой, – я терла лицо руками, мне стало все равно, что будет с макияжем. Он скоро выведет меня из себя. – Оставь меня в покое.
Еще чуть-чуть, и мы доедем. И больше я никогда не сяду в его машину.
– Как можно оставить тебя в покое после этого?
– Что это, Дэйв? Забота? Любопытство? Или желание избавиться от меня, чтобы найти невесту по– лучше?
Он сдавал позиции, когда я начинала давить. Неужели он и вправду был готов сделать все для того, чтобы нашу свадьбу отменили?
– Если ты хочешь, чтобы тебе помогли, ты скажешь…
– Я не нуждаюсь в помощи.
– Ты скажешь, что с тобой произошло тогда. Мы найдем решение. Ты, я, твоя семья и все твои близкие. Откуда этот порез, Аврора? Мне ты соврать не сможешь.
Именно, не смогу! Поэтому надо избегать прямого ответа.
– Как и ты мне. Хотел бы, чтобы на моем месте была Амелия?
– Опять ты, – ненадолго закинул голову и зажмурил глаза, затем выдохнул и сосредоточился на дороге. – Разговоры о твоей подруге бессмысленны.
– Тебе разве не нравится, когда кто-то посторонний пытается залезть в твою голову?
– Я уверен, ты виделась с темным. Это он так повлиял на тебя.
Машина наконец-то остановилась, я сразу схватилась за ручку на дверце.
– Никакого темного я не видела. Отстань от меня со своими тупыми предположениями, пока не стало хуже.
Стоило лишь правильно сформулировать мысль, и индикатор не сработал. Я действительно не видела темного, так как физически это невозможно. Дэйв мог сколько угодно терроризировать меня, я все равно не собиралась сдаваться.
Я не стала ждать от него новых замечаний, вопросов. Вышла из машины, назло хлопнула дверцей. Нужно было выпустить пар, прежде чем я окажусь в квартире.
До вечера я сидела в комнате и убивалась из-за всего происходящего. Светила себе фонариком в лицо, было больно, как и в больнице, но я не сдавалась. Со стороны я выглядела сумасшедшей: Алекс даже не стал шутить надо мной из-за опухших глаз, осознавая, что мне плохо. Когда я вышла на кухню и заметила маму, роющуюся в аптечке, поняла, что надо учиться лучше маскировать последствия своего неадекватного поведения. Пришлось отложить эксперименты на потом и провести остаток дня в кругу семьи.
Перед сном я решила не возвращаться к играм с фонариком. Все равно без темного разобраться с проблемой я была не в силах. Темная Аврора больше не просто негативный образ в голове, влияющий на восприятие мира. Она меняла меня физически. Если баланс и существовал, то было бы славно обрести его, но если он подразумевал и внешнее перевоплощение, то от него нужно было бежать.
А значит, бежать от темного.
Темная Аврора не позволит. Да и светлая периодически впадала в легкую эйфорию. Замкнутый круг. Вопросы копились, ответов не было.
Сумасшествие определенно не красило меня. В попытках забыться я достала любимый блокнот с зарисовками, который когда-то оставила в рюкзаке ночью. С того момента, как темный вернул его мне, я к нему не прикасалась. На новую работу сил не было, зато я могла поискать ошибки в старых.
Но, кажется, кто-то уже сделал это за меня.
Я часто срисовывала с фотографий своих друзей, близких. И сейчас на всех портретах волосы и глаза были закрашены. С ужасом разглядывала черные пряди Амелии, темные глаза Джой. Даже нежные цветы стали простым пятном. Хорошо, что никто этот блокнот до меня не трогал.