Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 58)

– Не без труда.

– Внутри тебя живет светлый.

– Звучит мерзко. – Он отстранился, и магия рухнула. А я уже успела представить, как он своими губами касается моих.

Ужас, что за мысли?

– Милые цветочки. Жених подарил? – спросил темный.

– Да, это такая формальность. Вроде как ухажи– вание.

– Какой он у тебя славный.

Интонация темного резко изменилась. Почему он вдруг стал таким раздраженным? Резко поднялся, проворчал что-то про толстовку, отдал ее мне.

– Она все еще мокрая, оставлю тебе. В следующий раз на встречу надень ее.

– Ты куда?

– Лучше уйти, нас могут застукать. У меня плохое предчувствие.

– Пойдешь без одежды?

– На самом деле, у меня была еще футболка, и она хотя бы немного подсохла.

Он быстро надел обувь, открыл окно, залез на подоконник. Остановить его у меня не получилось бы: двигался он быстро и специально на расстоянии от меня. А прикосновение к его коже вообще могло привести к катастрофе.

– Дело не в моих родителях, ведь так?

– До встречи.

Что за нелепый побег? Он так странно отреагировал на цветы, впервые заострил внимание на Дэйве. Я надеялась, он не посчитал, что обязан делать что-то подобное. Или что он хуже моего жениха, раз не может подарить мне букет для галочки.

Мы же не пара. Вообще непонятно, кто мы и что между нами происходит.

Хотя, скорее всего, дело было в том, что я вновь начала разговор о его внутренних переживаниях. Заикнулась про светлого внутри него, и он сбежал.

Я стояла с толстовкой в руках напротив окна, меня обдувал холодный ветер, и редкие, но мощные раскаты грома заставляли периодически приходить в себя, отвлекаться от размышлений. Тут я поняла, что в моих руках вещь темного, и она насквозь пропиталась его запахом.

Глава 29

Ожидание приема в большой очереди не лучшее совместное времяпровождение. Дэйв забрал меня из дома поникший и загруженный, и в больнице его настроение только ухудшилось.

– Ты можешь не ждать меня, – обратилась я к нему.

Жених тяжело выдохнул и развалился на стуле. Светлые глаза изучали меня: разглядывали мой скромный наряд и растрепанную прическу, мое заспанное лицо.

– Мне несложно.

– Я тебя об этом не просила и не прошу сейчас.

– Партнера о таком не просят. Он сам проявляет инициативу и везет свою невесту к врачу, если ей не– здоровится.

Последнее слово он особенно выделил, намекая явно не на рану на моей руке.

– Тогда хотя бы перестань так пристально смотреть на меня. – Я скрестила руки на груди и опустила голову.

– Не знаю, что мне еще сделать, чтобы разгадать твои тайны.

– Сейчас ты не на правильном пути.

Рядом с нами сидели пожилые женщины, громко обсуждающие свои огороды. Мимо бегали медбратья, шелестя бумагами и шаркая обувью по плитке. Пахло спиртом и разными дезинфицирующими средствами. Раздражающих факторов было более чем достаточно, чтобы хотеть сбежать из этого места как можно скорее. И Дэйв совершенно не помогал.

– Аврора Хьюз? – ко мне обратился молодой человек с огромной папкой в руках.

– Да. – Я заволновалась, впилась в свои документы пальцами.

– Вы не были записаны на прием и не посещали нас ранее. Где вы зашивали порез?

Я до последнего надеялась, что в больнице меня об этом не спросят, надеялась, что у них была вся необходимая информация. Дэйва настолько заинтересовало происходящее, что он даже взбодрился, сел прямо.

– Понимаете… я… – мое невнятное бормотание заставило медбрата растеряться. Он явно не понимал, почему я не могла дать ответ на простейший вопрос.

Что мне ему сказать? Что я понятия не имела, почему после той ночи я очнулась на скамейке чистая и с залеченными ранами? И что меня до сих пор не смущал этот факт?

– Она посещала районное отделение по адресу проживания, – сказал Дэйв. Я медленно повернула голову в его сторону и широко раскрыла глаза от удивления. – У вас должны быть записи.

– В истории болезни данной пациентки нет информации о полученной травме.

– Вероятно, в вашей системе произошел сбой. Скажи им, милая, что ты была у них. – Он посмотрел на меня и в ожидании приподнял бровь.

– Да, была, – тихо заявила я. А после прочистила горло и добавила: – Точно была.

– Я выясню. Ожидайте.

С хмурым лицом молодой человек скрылся в кабинете. Мы точно доставили ему много хлопот своим враньем.

– Ты говорила мне, что здесь зашивала порез, – Дэйв перешел на шепот, придвинулся ближе ко мне. – Где на самом деле?

– Не помню, – процедила я.

Он посмотрел на горло, убедился, что я не врала. Снова тяжело выдохнул и почесал затылок.

– Что с тобой делать? Провалы в памяти тоже не показатель здоровья, как и умение врать. Мы можем прямо сейчас начать поиски хорошего психотерапевта.

В светлом мире врачей такой специальности было крайне мало, так как в основном их помощь нужна была людям, пострадавшим от контакта с темными. А выживших после подобного, как рассказывали нам, можно было пересчитать по пальцам, поэтому профессия была не востребована.

– Сама этим займусь, как обещала. А ты не подставляйся из-за меня.

– Я озвучил то, что ты сама мне говорила. Нужно было выкручиваться.

– Спасибо.

Это было удивительно: у Дэйва с каждым днем становилось все больше и больше поводов, чтобы избавиться от меня, но он этого не делал. Он же светлый, он до последнего будет на стороне своей второй половинки. Симпатия к Амелии – это не повод рушить будущий брак. Пока он думает, что я не в себе из-за ночи, проведенной вне дома, он не будет заявлять на меня правительству.

Я постаралась успокоиться: оперлась о стену, запрокинула голову и посмотрела на включенную лампу на потолке. Не прошло и пяти секунд, как я почувствовала боль. Веки сомкнулись, глаза будто раздражались.

– Все нормально? – обратился Дэйв ко мне.

Любой источник света позволял светлым чувствовать себя комфортно. Мы без проблем могли смотреть на солнце, лампы, фонарики. Я попробовала еще раз, заставила себя терпеть, но в итоге опустила голову, глаза начали слезиться.

– Мне страшно, – прошептала я.

Можно прятать изменения, которые происходили со мной. Можно было бы пользоваться навыком врать, чтобы обезопасить себя и близких. Можно было бы пропускать мимо глаз и ушей заметные несовершенства системы, например симпатию Дэйва и Амелии. Но как можно было скрыть то, что теперь я боюсь яркого света?

Ноги и руки затряслись. Волна паники захлестывала с головой.

– Бедняжка. Врачей боится? – раздался голос какой-то бабушки со стороны Дэйва.

– Видимо, – ответил ей жених.

Хотела бы я, чтобы все ограничивалось этим.

– Вы пара?

– Да, скоро свадьба, – Дэйв стал разговаривать с ней, пока я продолжала хлюпать носом и тереть глаза. Плакала я уже не только из-за жжения и боли в глазах.

– Вы такие красивые, детки у вас будут замечательные.