Елена Инспирати – Клятва, данная тьме (страница 61)
Он издевался надо мной, но делал это так игриво и мягко, что я лишь улыбалась и опускала взгляд. Я изменяла своим принципам и обязательно за это поплачусь.
– Ничего не могу поделать, у тебя шикарное тело.
Еще чуть-чуть, и я начну задыхаться. Мне было страшно и противно одновременно.
– В нашем мире выживают сильнейшие и красивейшие, приходится соответствовать стандартам.
– Не имею понятия, как ты выглядишь. Мне нравится трогать тебя, потому что это ты, а не потому, что твое тело соответствует требованиям темного мира.
Я гордилась собой, своей искренностью, смелостью и открытостью. Но это отнимало слишком много моральных сил, поэтому их не оставалось на борьбу с комплексами, из-за них я прекратила лапать темного.
– Все? – Он был удивлен.
– Не хочу зайти слишком далеко и навредить тебе.
– Будешь одеваться?
– Да, пора уже. Тебе должно быть тяжело смотреть и осознавать, что трогать нельзя, – из меня полезла кокетливость.
– Почему же просто смотреть? На тебе тоже есть одежда.
Дальнейшие действия Брайена окончательно вскружили мне голову. Его пальцы коснулись застежки бюст– гальтера и плавно провели по тонкому, гладкому материалу. И когда они достигли косточки, я медленно подняла взгляд, боясь того, каким будет финал этой игры. Но останавливать его я не собиралась.
Чувствовала сквозь чашечку, как он блуждал по закрытому участку вздымающейся от прерывистого дыхания груди. Скромно, осторожно, наверняка наблюдая за мной, он начал массировать ее, добиваясь моей немой просьбы продолжить. Это было приятно, волнующе, горячо. Когда от нарастающего возбуждения губы приоткрылись и замерли, я чуть было не потребовала зайти еще дальше, он уже совсем откровенно сжал грудь, а потом приблизился ко мне и обдал шею своим дыханием.
– Сказал же, могу не просто смотреть.
– Прекращай.
Мой протест был слабым, тихим, но Брайен все же остановился. Нет, мне не было неприятно, я просто осознала, что будет правильнее сделать паузу. Чем дальше мы продвинемся за одну ночь, тем сложнее мне будет бороться с тараканами в голове.
– Светлые точно не такие уж невинные, – сказал он, поправив лямку, упавшую с моего плеча.
– Все из-за тебя, – напомнила я, пальчиками пробежавшись по его плечу.
Даже если он играл, делал это настолько искусно, что я не готова была с этим распрощаться. В любом случае наши взаимоотношения будут недолгими, поэтому рассчитывать на серьезность с его стороны было как минимум глупо.
– Только вот любопытно. – Обе мои руки легли на его плечи, и я задумчиво посмотрела куда-то вверх. – Если бы я продолжала вести себя скромно, видел бы ты смысл в наших встречах?
– Можешь это проверить. Для начала перестань прижиматься ко мне в этом очаровательном белье, отвлекаешь.
Шея и плечи напряглись от его шепота. Когда он отстранился от меня, я продолжила быть опустошенной, я не чувствовала это прежде. Руками я прикрыла грудь, на которой все еще будто была наглая и крепкая ладонь темного.
– Где лежат линзы и парик?
– В шкафу на нижней полке. За кучей другой одежды.
Я хотела Брайена. Человека, которого никогда не видела и в которого не была влюблена. Принятие этого факта далось мне крайне нелегко. Невозможно испытывать настолько страстные чувства к тому, кто не предназначен судьбой.
– Переодевайся.
Хотела человека, которого пару дней назад считала убийцей, которого боялась и ненавидела. А была ли эта ненависть настоящей?
– Ты меня слышишь?
– Что будет с нами дальше? – мы задали вопросы одновременно.
– Очевидно, ничего нормального. Но я об этом не пожалею, а ты?
– Нет. Определенно не пожалею.
Прошло одиннадцать дней. И одиннадцать ночей.
За это время мои отношения с женихом закрепились на этапе «терпимо». Мы в основном созванивались и переписывались, обсуждали приготовления к свадьбе. Личные встречи были редкими, скучными и напряженными. Дэйв все пытался меня разговорить. Пару раз я срывалась, но в целом вела себя при нем достойно. К специалисту я обещала обратиться накануне свадьбы или вовсе после нее, а пока что оправдывалась тем, что мне страшно и что я не хочу впутывать семью в разборки с моими истериками. Опасалась, что Дэйв может сдать меня, но он пока что ограничивался колкими замечаниями во время наших бесед.
С друзьями мое общение практически сошло на нет. Амелия пропала. Джой писала и звала встретиться, но я отказывалась. Я слишком сильно любила их всех и не хотела позориться перед ними, а сделать это я могла легко, так как в последнее время мои капризы перестали знать границы.
Я делала замечания всем. Если не вслух, то в голове. Смеялась над историями любви светлых, критиковала нашу идеологию и наши принципы. Если бы за просмотром романтической мелодрамы с подругами я бы ляпнула что-то про переоцененность силы судьбы, меня бы тут же увезли.
Смотреть на свет я теперь совсем не могла. Я тренировалась, пыталась вернуть навыки, но все было без толку. Скрывать это было легко, но тревожность все равно не уходила: в какой-нибудь момент, например, на свадьбе, в лицо могли направить софиты, и тогда все увидели бы мое сморщенное лицо. Провожали бы в больницу меня всем светлым миром.
Проблемы в светлом мире не отталкивали меня от темного. Каждую ночь мы проводили вместе.
В основном мы общались. Я узнала, как тренировали Брайена и других темных. Из них буквально растили машины для убийств с идеальными спортивными, сильными телами, доводили до истощения и потом кормили чем-то, что помогало наращивать мышечную массу. Девушкам иногда полагались поблажки, парням – нет. Они дрались друг с другом, участвовали в поединках, на которых избивали противников до полусмерти.
Первый и важнейший критерий выживания темных – физическая сила. Следом была внешность. Брайен часто говорил об этом, но на днях он сильнее углубился в тему. Над некрасивыми иногда не просто издевались, их убивали. Они становились грушей для битья, и, когда какой-то хорошенький темный хотел выплеснуть гнев, он находил уродливого, по мнению общества, человека и бил его. Бил долго и сильно, пока не становилось легче. Для них судить по красоте было нормой, и никто никогда не пытался поддерживать изгоев. О наказаниях речи быть не могло.
В погоне за идеальной фигурой девушки морили себя голодом. Если тебя не хотела толпа мужиков, то ты считалась отбросом и нуждалась в пластике. Она, кстати, была незаконной, от того особенно опасной. Темным что-то вкалывали в губы, грудь и попу в подвалах, обещая таким образом привлечь целое стадо ухажеров. Но в такой антисанитарии многие хватали заразу и умирали, насытившись напоследок вниманием или даже успев заняться сексом с парнем, о котором давно мечтали. Некоторые были счастливы провести хотя бы одну ночь без издевок в их сторону.
Реагировала я на эти истории, мягко говоря, неадекватно. Меня передергивало, тошнило, бросало в слезы. Для меня светлый мир больше не был идеальным, но и темный я не жаловала.
Брайен был достаточно сильным и блестящую репутацию бойца заработал еще в детском доме. К нему и к тем, кто его окружал, лишний раз не лезли. О своей внешности он умалчивал, но пару раз проскальзывали истории о том, что он пользовался популярностью у женского пола. Это подкреплялось и брошенными фразами о Ребекке, его партнерше. Девушкой она была высокомерной, самовлюбленной и очень эффектной. Такую, как она, точно не поставили бы в пару с кем-то недостойным. После подобных бесед я чувствовала себя страшно непривлекательной: начала больше времени проводить у зеркала, в ванной и на всяких сайтах о стиле и красоте.
Так как у темных не было телевизоров или телефонов, они проводили свободное время на тусовках. Брайен не был исключением: до встречи со мной он регулярно посещал бары и напивался. Развязный образ жизни, красота и сила отнюдь не делали темных необразованными алкашами. Нет, были кадры, как напавший на меня темный, например, но они обычно спивались или умирали в драках. На самом деле, были темные, которые много читали и стремились к лучшей жизни. Сообразительность и образованность в темном мире ценились, но меньше, чем внешность.
Брайен был умным. Это проскальзывало в разговорах, хоть он и пытался делать вид с помощью грязных и глупых шуток, которым я все равно почему-то подыгрывала или из-за которых смущалась, что вместо мозгов у него была бутылка. Я не понимала, почему он скрывал это. Не понимала, почему он нигде не работал и ни к чему не стремился. Он прожигал свою жизнь, существовал на деньги, которые выплачивало правительство. Откуда у него это пособие, он так и не рассказал.
Мы свели на нет любой физический контакт с сексуальным подтекстом. Дело было не в том, что я резко перестала хотеть близости. Подобное воздержание было больше похоже на проверку: заставляли нас видеться страсть и любопытство. Но мои чувства точно выходили за рамки желания.
С Брайеном было комфортно. Он постоянно смешил меня, подкалывал, но очень мягко и трепетно, чтобы я на него не обиделась. Его умение слушать и подмечать детали заставляло мое сердце биться чаще. Я говорила ему о своих рисунках, и он хвалил меня. Показывала ему свои работы, и он делал комплименты. Темный влюблял меня в себя, но я все равно отказывалась признавать это.