Елена Хорватова – Роман Серебряного века на фоне войн и революций. Князь Евгений Трубецкой и Маргарита Морозова (страница 3)
Надо сказать, бескорыстная преданность искусству обошлась Савве Тимофеевичу ни много ни мало в полмиллиона рублей и вызвала неприкрытое стремление родни взять его под опеку как помешанного.
И все же кланом Морозовых было сделано для людей неизмеримо много – они построили университетские клиники на Девичьем поле, институт для лечения раковых опухолей, представлявший, по словам Рябушинского, «целый город», психиатрические клиники, Морозовскую детскую больницу, городской родильный дом, Некрасовскую библиотеку, основали несколько газет… Да всего и не перечислишь.
Но при всей широте размаха детей в роду Морозовых было принято воспитывать в аскетических правилах. Жених Маргариты, Михаил Морозов, которому по завещанию отца должно было отойти собственности и капитала на 3 миллиона рублей, до наступления совершеннолетия, позволявшего вступить в права наследства, вел жизнь бедного студента, а никак не представителя золотой молодежи. Мать полагала, что 75 рублей – вполне достойное содержание для сына (он ведь при желании может подработать уроками, переводами или перепиской, как другие студенты), и нисколько не стеснялась, что наследник Морозовых-Тверских ходит в потертой студенческой тужурке и обедает в дешевых трактирах…
Михаил с трудом дождался двадцати одного года – вожделенной даты, давшей ему наконец право распоряжаться отцовским капиталом и собственной жизнью. Но вот все формальности по вступлению в наследство завершены, и он – миллионер.
Первое, что Михаил сделал (отчасти назло матери), – предложил руку и сердце бесприданнице Маргарите Мамонтовой. Да, это был мезальянс… Но Варвара Алексеевна лишь махнула рукой – она была слишком занята собственной жизнью, чтобы держать у своего подола взрослого сына и устраивать судьбу мальчика – пусть уж живет как хочет и в невесты себе берет кого вздумает… В конце концов, в роду Морозовых случались и более странные браки.
А Маргарита Оттовна Мамонтова была вне себя от радости, что ее доченьке улыбнулась такая удача – самый завидный московский жених руку просит… Тут уж не до капризов. О дурной наследственности Михаила Морозова, которая не была тайной ни для кого в Москве, и о психических заболеваниях в его роду мать невесты задумываться не стала. Что уж, все одно. Таким женихам не отказывают.
Швеи в модной мастерской Маргариты Оттовны засели за работу – несколько элегантных нарядов были тем жалким приданым, которое хозяйка только и смогла дать за дочерью, выходившей замуж за миллионщика…
О готовящемся браке судачила вся Москва. Почтенную родительницу и ее юную дочь-невесту подозревали в корыстном расчете, в желании продать свой товар – молодость и красоту юной девицы – подороже. Острословы говорили: «Это брак по любви. Маргарита влюблена в миллионы своего жениха, во все, что ему принадлежит, только не в него самого. Но это пустяки. Что бы ни любить, лишь бы любить сильно и искренне».
Жених и вправду не был красавцем – полноватый, коренастый, с ранними залысинами, с темными глазами-буравчиками… Разве в такого могла влюбиться первая красавица? Конечно же, дело в деньгах, и только в них…
Никто не понимал, что Михаилу удалось заворожить невесту речами, забавными рассказами, покорить интеллектом. Он учился в университете, он знал так много интересного, что молоденькая девочка, только-только выпорхнувшая из гимназии, слушала его, открыв рот.
Как ей всегда хотелось таких высоких, духовных разговоров и как не хватало их в собственном доме, где матушка занималась лишь приземленными, бытовыми вопросами, поглощавшими все ее время и силы, а младшая сестренка, во всем стараясь следовать старшей, лишь эхом повторяла суждения Маргариты по всем вопросам, не смея спорить и отстаивать собственную точку зрения…
И вот появляется человек, готовый раздвинуть для Марго неведомые горизонты, открыть ей иные миры. При чем тут внешняя красота, если Маргарита встретила в этом человеке родную душу?
Свадьбу праздновали с купеческим размахом и пышностью. Венчались молодые у Большого Вознесения на Никитской. В церкви собралась вся Москва. Поистине вся – более пестрое по составу общество трудно было вообразить. И именитое купечество, и представители старообрядческой общины, и университетские приятели Михаила, среди которых было немало дворян аристократического происхождения, и профессора, коллеги отчима жениха, и журналисты из проплаченных Морозовыми изданий, и доктора из обустроенных на морозовские деньги клиник, и представители рабочей верхушки с семейных мануфактур, явившиеся засвидетельствовать молодому хозяину почтение и глянуть, какую такую невесту-раскрасавицу он берет…
Марго немного угнетала излишняя помпезность церемонии, но она понимала, что Миша хотел прежде всего порадовать пышным празднеством ее, новобрачную. Разве за это можно сердиться? Ведь он так любит и ценит все красивое.
Роскошный свадебный обед был устроен в ресторане «Эрмитаж» (не последнее место среди московских рестораций). Не дождавшись даже окончания торжества, молодые отправились в долгое свадебное путешествие. Однако Михаил успел позаботиться, чтобы в крупных газетах в колонках светской хроники непременно появились отчеты о его бракосочетании, причем подробные – с именами почетных гостей, описанием нарядов и меню свадебного угощения.
Это тоже было немножко смешно и стыдно, но простительно – имеет же человек право на маленькие невинные слабости.
Месяц молодожены провели в Петербурге, месяц в Париже, потом переехали в Ниццу, где задержались еще на полтора месяца… Восемнадцатилетней Маргарите, не привыкшей в доме матери к особой роскоши, все было в диковинку – дорогие отели со специальными, богатыми номерами для новобрачных, утопавшими в цветах, лучшие европейские рестораны, сверкающие магазины, где можно было не стесняться в средствах, выбирая покупки.
Молодые частенько посещали оперу, которую Маргарита любила с самого детства, побывали в лучших музеях Петербурга и Парижа, выезжали на самые интересные экскурсионные маршруты.
Михаилу Морозову очень нравилось баловать молоденькую жену. Семейная жизнь обещала стать вечным праздником…
По возвращении в Москву Михаил преподнес жене еще один царский подарок – особняк-дворец на Смоленском бульваре. Благородный, но скромный уличный фасад этого особняка не дает представления о роскоши внутренних интерьеров, поражавших воображение современников – зимний сад, фонтаны, египетский, китайский, помпейский и мавританский залы…
К созданию этого дома приложили руку два очень известных архитектора. Проект разрабатывал Александр Резанов, учредитель Санкт-Петербургского общества архитекторов и почетный член Королевского института британских архитекторов. (Среди его проектов – дворец в Бородино и главный усадебный дом в Покровском-Стрешнево, а также Пассаж на Кузнецком Мосту.) Руководил постройкой ученик Резанова, профессор архитектуры Семен Дмитриев.
Казалось бы, такие мастера должны были создать настоящий шедевр. И «палаццо» на Смоленском бульваре именно так в купеческом обществе и воспринимали – дворец, как есть дворец. Михаил, еще не привыкший к свалившимся на него большим деньгам и с удовольствием игравший в «богатого барина», откупил особняк у прежних хозяев, купеческого семейства чаеторговцев Поповых, и с удовольствием занялся новым домом, обустраивая его
И главной задачей, как и у большинства купеческих семейств, было желание показать родовитым отпрыскам знатных дворянских фамилий, которых так много обитало здесь, в окрестностях Арбата, кто теперь новые хозяева жизни. Любил молодой наследник порассуждать, что нынче вокруг капитала все в мире вращается, и все оказалось в руках третьего сословия, которое еще себя выкажет. А дворяне обеднели и вообще-то вырождаются… Куда им с промышленниками тягаться.
Михаил полагал себя более опытным и сведущим в жизни человеком, чем юная супруга, которую он считал глупенькой наивной девочкой, в связи с чем распоряжение всеми практическими делами, в том числе домашними, взял на себя.
Можно представить, как угнетало это юную Маргариту Морозову. В состоятельных купеческих семьях всеми бытовыми проблемами – приобретением мебели и других предметов обстановки, сервизов, хрусталя, оформлением интерьеров, составлением меню обедов, повседневных и праздничных, пополнением домашних припасов – обычно по традиции руководили жены, хозяйки, они же контролировали труд горничных, кухарок, прачек… Да и сам дом, принадлежащий семье, чаще всего оформлялся на имя супруги хозяина.
Это неписаное правило основывалось не только на почтительном отношении к хозяйке дома. В купеческой среде, где удача в делах преходяща и никто не застрахован от возможного банкротства, считалось благоразумным, чтобы дом и вся обстановка были записаны на имя жены и не пошли бы с молотка в случае финансовых бед главы семейства.
Молодые жены состоятельных промышленников, обустраивая семейное гнездо, полагались на собственный вкус. Маргарита, став хозяйкой большого богатого дома, тоже мечтала о том, как, руководствуясь своими представлениями о красоте и уюте, с любовью «совьет гнездышко» для своей семьи и будущих детей.