Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 25)

— Спасибо, милая. Разбуди папу и проследи, чтобы он умылся, — улыбнулась мачеха и подмигнула.

— Кто за кем следить должен еще не известно! — пробасил Трофим от дверей спальни.

Взвалив хохочущую дочь на плечо, он вышел на улицу.

После завтрака они пошли в церковь, где их уже поджидали мрачные матери. Агриппина Аристарховна стояла в центре с гордо поднятой головой, и весь ее вид кричал о презрении. Марфа Степановна неприступной холодной глыбой возвышалась рядом.

Венчание прошло для Ксюши незаметно, батюшка читал молитвы красиво, с чувством. А юная жена ощущала всем своим существом силу Трофима, стоящего рядом, и ей было от этого ощущения легко и спокойно.

Стоило батюшке вручить молодоженам их иконы, как обе матери засобирались по домам, не особо разделяя радость своих детей. Трофим проводил свою мать грустным взглядом, а вот Ксюше было все равно, ведь Марфа не была для нее матерью. Попаданке лишь было жаль Оксану, которой пришлось жить с этой леденящей душу суровостью.

В отличие от старших родственников, Анюта не стеснялась выражать свою радость:

— Ура! Теперь у меня есть мама! Батюшка, я так рада!

Этим заявлением она растрогала обоих родителей, вызвав у них слезы умиления. Девочка еще и расцеловала их по очереди.

По случаю праздника все семейство воеводы отправилось в трактир «Сытый мерин». Где уже сидели староста и вдова, рядом Илья и Параня, несколько дружинников и хозяева заведения.

Молодоженов встретили громкими криками одобрения и пожеланиями всех благ.

— Гуляем за мой счет! — объявил Трофим, и начался настоящий пир.

Гости пили и ели без меры, смеялись и травили байки. Староста все ближе склонялся к вдове, даже умудрился приобнять ее и положить свою широкую ладонь на ее бедро. Но той было так весело, что она ничего не замечала, в отличие от других посетителей.

— Как у вас дела? — спросила Ксюша Пелагею.

— Да хорошо, нам сейчас вдовица помогает, но чую ненадолго это счастье. Уведут и ее. Вона как староста возле нее петухом крутится, — вздохнула хозяйка.

— Кажется, у нас этой осенью будет сразу три свадьбы! — громким шепотом поделился своими мыслями Данила.

— Это ж чьи-и-и? — икнул веселый рябой мужик, сидящий напротив хозяина таверны.

— Давай вместе считать! — радостно предложил Данила, его так и распирало от желания посплетничать, — Илья и Параня — раз! Настя и Фома — два! Староста и вдова — три!

— Может, еще Глафира Семена до алтаря дотащит, — хохотнула Пелагея.

— Это вряд ли, — откликнулся рябой мужик, — Парень испужался, что ему придется нищую старую деву в жены брать, его уже пару дней как нигде не видать. Схоронился…

— Да и пусть живут, как знают. Сами виноваты в своих бедах… В нашем селе в этом году и без них оживленно. Если бы еще не бандиты, год счастливым можно было бы назвать, — продолжал рассуждать Данила.

Вскоре женщины затянули песни, а мужчины пустились в пляс. Ксюше их прыжки и приседы больше напоминали акробатические трюки, но смотреть на силу и ловкость мужчин было приятно.

Ксюша поняла, что пора домой, когда Анюта засопела рядом с ней на скамейке, поджав ножки и положив свою светлую голову ей на коленки. Трофим тем временем спорил со старостой о том, что он обязательно поймает разбойников, и тогда многие удивятся тому, кто в их банде окажется.

— Муж мой, нам пора домой. Анюта уже спит, а кое-кто сейчас разболтает все важные секреты!

— Я? Да я кремень! — возмутился Трофим и ударил себя в грудь внушительным кулаком.

— Согласна! Скала! — закивала Ксюша, передавая отцу спящую дочь.

Мужчина тут же встряхнулся и встал вполне уверенно. Шаг воеводы тоже был бодрым, Ксюша едва поспевала за ним, но забрать свой мешок от входной двери не забыла. Дома первым делом она налила молока в блюдце, рядом положила развязанный мешок и только потом пошла проверять, укрыта ли одеялком Анюта, и разулся ли Трофим, когда падал в кровать.

Засыпала она с тревожным сердцем, ведь пока было непонятно, удалось ли переманить Тимку и Луковку из трактира домой.

Утро началось с тихого шепота над ухом:

— Может, пора ее будить? — проворчал мужской голос.

— У нее вчера свадьба была. Пусть отдохнет, — пискнул женский.

Ксюша тут же распахнула глаза и радостно подпрыгнула на кровати.

— Тимка! Луковка! Вы здесь! Как же славно!

— Да! Спасибо, что не бросила, хозяйка, — поклонился в пояс домовой.

— Хозяйка? — удивленно переспросила Ксюша.

— Конечно, это в трактире ты работницей была. А здесь — хозяйка! — кивнула ей шишимора.

Положительные эмоции неудержимо выплескивались радостными воплями и неизбежно разбудили Трофима.

— Жена, ты чего шумишь с утра пораньше? Голова и так трещит… — проворчал муж и перевернулся на другой бок.

— Нужно было налегать вчера на квас, а не на всякую бурду, — буркнула Ксюша и выскочила из кровати.

Подхватив своих помощников, она побежала умываться и готовить завтрак для семьи. Для Ксюши всегда было важно о ком-то заботиться, чувствовать себя нужной. Именно потеряв ощущение нужности в своем мире, она стала несчастной. Ведь когда человек тебе нужен, ты и сам о нем заботишься. Это взаимное тепло согревает сердце и наполняет жизнь смыслом.

— Мама, доброе утро! Чем это так вкусно пахнет! — ворвалась на кухню Анюта.

Ксюша чуть миску с пирогами не выронила.

«Мама…» — мысленно повторила она и широко улыбнулась своей новой дочери. Она скучала по своим, но этой милой малышке с ее открытостью удавалось развеять родительскую тоску.

— Я испекла пирог с яблоками. Ты такого точно еще не ела! — ответила она Анюте.

«Рецепт шарлотки наверняка еще не дошел до этих мест», — усмехнулась про себя Ксюша.

— Ой, Тимка и Луковка тоже здесь! У нас получилось, — обрадовалась девочка, заметив маленькую супружескую парочку.

Домовой и шишимора с удовольствием нарезали вчерашний хлеб и грели самовар.

— Доброе утро, Анюта! — с теплом поприветствовала девочку шишимора, она обожала детей.

— Ты, кажется, подросла за последние пару дней! — отвесил ребенку комплимент домовой.

— Правда? — обрадовалась Аня.

— Иди умываться и за стол, — строго сказала Ксюша, прерывая милую болтовню нечисти и ребенка. А сама взяла соленый огурец и рассол и отправилась будить мужа.

Когда молодая жена вошла в спальню, Трофим уже был одет. Выглядел он слегка помятым, но движения его, как всегда, были решительными.

— Хочешь огурчик, муженек? — с усмешкой спросила попаданка.

Воевода молча забрал ковш с рассолом и жадно осушил его.

— Огурец на завтрак съем, — сказал он и направился к выходу, но перед тем как выйти на двор остановился, обернулся и мягко проговорил, — Спасибо за заботу.

Ксюша улыбнулась мужу, подскочила и чмокнула его в щеку, а потом с гордым видом отправилась накрывать на стол.

Шарлотка всем понравилась. Плотно поев, Трофим собрался к своим дружинникам. Ему предстояло разработать план засады для разбойников, проделать огромную подготовительную работу, изучить местность.

Ксюша искренне желала, чтобы лиходеев поймали.

— Будем ждать тебя к ужину, — сказала она на прощание, когда муж, накинув плащ, собрался выходить.

Мужчина резко обернулся, обнял жену за талию, притянул к себе, горячо поцеловал и долго не отпускал, крепко удерживая в объятиях. Отступил он резко, будто боялся передумать. Ксюша даже пошатнулась от неожиданности. Трофим поддержал жену за локоток, погладил ее по щеке и ласково сказал:

— Буду скучать по тебе, жена.

И вышел.

— Я тоже, — прошептала Ксюша в закрытую дверь.

Но скучать ей было некогда. Дел в холостяцком доме накопилось море. Агафья, конечно, мыла полы и посуду, стирала грязное белье, но делала это все напоказ, в углах, чулане, под лавками скопилась многолетняя пыль. Нужно было все перемыть, перестирать, перештопать, а еще на огороде дополоть грядки, собрать подоспевшие огурцы и созревшую малину, пока ее птички не склевали.

Все дела в доме Ксюша смело поручила Тимофею. Чтобы Луковке было не обидно, но при этом опасаясь обычного случайного разгрома от шишиморы, молодая хозяйка поручила нечисти приглядеть за Аней, показать ей, как штопать. Так и девочка была при деле, и Луковка, при этом пострадали только дырки.