Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 22)
«Откуда поползли эти слухи? Ведь воевода на плече тащил меня к себе в темноте, никто вроде не видел… — недоумевала девушка, — А про ту бурную ночь знал только Трофим, Илья, может, догадывался, но он точно сплетничать не стал бы. Из нас никто не мог проболтаться… Разве что свекровушка, мечтающая о моей кровушке! Как можно было забыть про старую каргу, которая грезит об одном: разлучить своего ненаглядного сыночка со мной. Вот же ведьма, свой грех на меня перекинула. Не она меня опоила, а я сама к Трофиму в постель полезла!»
Ксюша отчетливо представила картинку, как Агриппина Аристарховна бегает по селу и всем рассказывает: «Мой сынок самых высоких моральных принципов, но эта девка вцепилась в него клещами, на веревке в постель затащила. Связала, кляп в рот засунула и всю ночь измывалась над моим деточкой!»
Кулаки сами собой сжались.
Пока Настя негодовала вслух, а Ксюша внутренне, слово взял Фома:
— Оксана, ты не только не таишься бесстыжего поведения своего, еще и живешь с воеводой. Ты понимаешь, если ты не покаешься, тебя односельчане камнями закидают.
— Навозом точно угостят! — фыркнула Настя, — Чего молчишь, сестра! Правда глаза колет? В чужой постели ты бойкая, а как ответ держать за свои поступки — молчишь! Фома, забирай ее. Запрем ее в подвале. Посидит там с месяц, подумает о своем поведении. И люди успокоятся, если она им на глаза попадаться не будет. А сдохнет, туда ей и дорога!
Фома шагнул к Ксюше и схватил ее за руку. Попаданка впервые в этом мире испугалась. Быть запертой в темном подвале страшно, кормить и даже водой поить ее явно не собирались…
«Да, кажется, дел я наворотила… Оксане теперь и возвращаться некуда будет…» — подумала Ксюша, вырываясь из сильных рук сына мельника.
— Что тут происходит? — гаркнул от входной двери Трофим.
Фома тут же руку Ксюши отпустил и загородил собой Настю, потому что воевода выглядел очень злым. Попаданка тут же бросилась к мужчине. Он хоть и бесчувственный чурбан, и деспот, но точно сможет защитить ее от произвола родственников… если захочет.
— Трофим, — заглядывая воеводе в глаза, взмолилась Ксюша, — Они хотят меня в подвале запереть и голодом уморить. Из-за слухов о нас…
Ей было так стыдно, ведь это действительно был позор даже по нынешним временам, если женщина так бесстыдно совращает мужчину.
— Слухи эти брехня, — веско изрек Трофим и посмотрел на Фому и Настю строго, будто они преступники.
— Но… — начала было младшая сестренка.
— Не Оксана меня соблазнила. А я ее. Запала она в мое сердце, не смог удержать чувства под контролем. Но мы позавчера зарегистрировали у старосты наш брак, а завтра обвенчаемся в церкви. И пришел я от вашей матушки. Сватался я. И она дала свое благословение, — спокойно ответил Трофим, обнимая Ксюшу за плечи.
И с каждым сказанным им словом попаданка бледнела все больше. Значит, он вчера притащил ее к себе, чтобы защитить. Услышал слухи и действовал на опережение. Если бы не он, ее бы уморила голодом собственная мать. Он же взял на себя ответственность за грехи своей.
— Но когда ты успел? — удивился Фома, — Я утром заходил за Настей…
— Значит, мы разминулись, — пожал плечами Трофим, — У меня дел много, так что пришлось поспешать. Но выкуп за невесту я щедрый дал, думаю, твое приданое, Анастасия, станет побогаче.
Младшая сестричка от последней новости вмиг засияла и торопливо заговорила:
— Ну мы тогда пойдем, зять. Не будем вам мешать…
И незваные гости бочком вышли вон.
— Трофим… — боясь поднять на мужчину взгляд, начала Ксюша, — Мне жаль, что тебе приходится из-за этой ситуации брать меня в жены…
Мужчина резко схватил девушку за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза, и тихо сказал:
— А мне не жаль. Я просил тебя стать моей женой еще до всех этих грязных слухов, что распустила моя мать. Если уж и жалеть о ком-то, то о тебе. Это ты оказалась загнанной ланью, — тут его взгляд смягчился, он опустил ее подбородок, погладил по щеке и прошептал, — Прости… Я ничего не могу поделать, теперь мы муж и жена. Иначе ты рискуешь потерять жизнь, да и замуж тебя никто не возьмет, а вот попользоваться захотят. Я не позволю случиться такой несправедливости. Если я тебе не люб, принуждать ни к чему не буду, попрошу лишь об одном, будь добрее к Анюте.
Мужчина отступил, как будто давая Ксюше свободу действий. Да, она оказалась в безвыходной ситуации, но даже в таких условиях он предоставил ей выбор. От волнения слезы сами собой заструились по щекам, Трофим неправильно это истолковал, голову повесил и сделал еще один шаг к двери.
Ксюша его не отпустила, прижалась к широкой мужской груди, только сейчас заметив, что на нем красная, нарядная рубаха. Действительно, со всей серьезностью подошел к вопросу сватовства.
— Спасибо тебе, Трофим, за все! И… ты мне очень, очень люб! — горячо прошептала Ксюша.
Сильные руки обняли ее в ответ, погладили по спине, а бархатный слегка осипший голос прошептал обещая:
— Раз мы оба любим друг друга, значит, наш союз обязательно будет счастливым!
Ксюша заглянула в глаза мужу и улыбнулась неуверенно. Все-таки ей предстояло поменяться местами с настоящей Оксаной, но здесь и сейчас она смело и честно ответила:
— Я уже счастлива!
Трофим улыбнулся девушке и мягко поцеловал.
— Батюшка, там у дома старосты крики и шум какой-то! — вбежала в избу Анюта.
Трофим с неохотой оторвался от сладких губ жены, погладил дочь по макушке и весело объявил:
— Ну, пойду гляну, что там за беспорядки!
Ксюша с Аней переглянулись и дружно кинулись вслед за воеводой. Очень им было любопытно, в чем сыр-бор.
У калитки в дом старосты стоял Илья с отцом и братом нарядные, их встречала пышногрудая Параня, а в калитку не впускала Глашка. Она кричала на всю улицу:
— Люди добрые, гляньте, чо делается! Илья обещал жениться на мне, а сам нашел себе выгодную невесту и про свои обещания забыл! Погулял с девицей и в кусты. За что ты меня так обидел? Чем я тебе не угодила? Или раз у меня приданое не такое богатое, мной можно пренебречь?
Илья от криков этих стоял весь красный. Ему этот скандал был неприятен. Не ожидал он, что Глаша настолько бессовестной окажется. Она-то думала, что его позорит, а на самом деле все по-другому складывалось.
— Надо же, какая Глафира наглая, сама путалась с Сенькой да по стогам с ним пряталась, а теперь жертву из себя строит, — прошептала дородная баба рядом с Ксюшей.
На площади народу становилось все больше и больше. Из трактира вышли вдова и хозяева, из дома — староста с сыном.
Ксюша закрыла ушки Анюты, чтобы она пошлости какой не наслушалась, а рядом старушка, божий одуванчик, с добрыми глазами дородной бабе ответила:
— Наглая и глупая деваха. Илья ее последним шансом был, она же бесприданница и уже старая дева. А она с ним так…
— Да уж, ты-то похитрее будешь, своего не упустила, — подмигнула баба Ксюше и стрельнула глазками в сторону воеводы.
Ксюша покраснела и не нашлась с ответом. Тут заговорил староста:
— Иди домой, Глаша, не позорься.
— Мне не позориться? — возмутилась великая актриса, — Это вам всем должно быть стыдно. У тебя власть, у Ильи деньги, вот вы и втаптываете в грязь простых людей. Отбираете у них достоинство, женихов, невест. Ведь твоя дочь с Семеном встречалась, он тоже пострадал от вашего сговора!
— Вот и утешайте друг друга, из вас отличная пара получится, пара гадюк! — раздался хохот из толпы.
Глаша побледнела, не такого она ожидала услышать.
Слово взял воевода:
— Разойдитесь все по своим делам. Нечего уши греть. Дело это семейное. Они сами разберутся!
— Как это семейное⁈ — не унималась Глаша, — Люди добрые, где это видано, что честную девицу обижать, на выгодную невесту менять!
— Уж чья бы корова мычала! — хохотнула баба, что стояла рядом с Ксюшей.
— И то верно! — грозно глянул на скандальную девицу тощий мужик, — Я сам видел, как ты с Сенькой на сенокосе кувыркалась. Не тебе порядочного парня позорить.
— Илья к тебе свататься не ходил, ты сама его не пускала, цену себе набивала! — вступилась за жениха Параня.
— И Семен что-то не торопился со сватами к старосте! — добавил Илья и ласково посмотрел на свою невесту.
Видать, сговорились эти двое. Это очень порадовало Ксюшу.
— Знал, что я ему отворот-поворот дам, — усмехнулся отец невесты, а сам все косился на вдову, что с любопытством следила за скандалом у трактира.
Глаша от каждого сказанного слова багровела все больше.
— Все, расходитесь! — повторил громко Трофим.
Все стали разбредаться, баба, стоящая рядом с Ксюшей, снова подмигнула той и нарочито громким шепотом сказала:
— Теперь Глашке остается надеяться только на порядочность Семена. Ха-ха-ха, а откуда она у него возьмется. Кроме него, ее замуж теперячи точно никто не возьмет! Сама виновата, нахалка!
У ворот в дом старосты вновь загорланил гармонист веселые, игривые частушки про молодых. Ксюша подошла несмело к Трофиму, он взял ее за руку, сжал ладошку в своей большой и горячей, и тихо спросил:
— Хочешь поздравить друга?
Ксюша радостно улыбнулась мужу и кивнула. Трофим подхватил Анюту на руки и подтолкнул жену: