Елена Ха – Побег в сказку и свекровь в придачу (страница 21)

— Я буду рада. Раньше ты вредной была, но сейчас изменилась. Мне нравится, какой ты стала спокойной и доброй. И батюшка смотрит на тебя по-особенному. Ты ему тоже нравишься. А он тебе? — тараторила девочка.

Ксюша испытала невероятное облегчение, ребенок ее принял, а потом девушка покраснела от смущения. Она догадывалась, вернее, надеялась, что нравится Трофиму, но услышать подтверждение этому было очень приятно. Врать Ане она не собиралась, поэтому честно ответила:

— Да! Ты завтракала?

— Нет еще. Агафья вчера сварила кашу. Можем ее поесть, — предложила Анюта.

Ксюша усмехнулась. Вот еще, будет она есть чужую стряпню.

— А давай вместе испечем вкусный пирог с мясом для твоего папы? Мне помощь твоя нужна, — предложила Ксюша.

— Ура! Мы будем печь пирог.

Умывшись сама и проследив за водными процедурами падчерицы, Ксюша с восторгом заплела Ане косу.

«Как же давно я этого не делала!» — подумала попаданка, вспоминая, как когда-то с удовольствием возилась со своими двумя дочками.

Когда Ксюша стала расчесывать волосы себе, Анюта тихо попросила:

— А можно я тебя заплету?

Попаданка чуть не расплакалась. Малышке явно не хватало материнской любви, она к ней тянулась. А как будет у них с Оксаной? Эти мысли не давали покоя.

Заправив кровать в комнате Трофима, Ксюша отправилась осматривать свои новые владения! Дом воеводы оказался просторным и чистым. Агафья работала на совесть.

Аня показала Ксюше кладовую, а в ней сундуки, где лежала мука, мед, полки с соленьями и вареньями, связки сушеных грибов и лука, ледник со свежей рыбой и мясом. Запасы в доме поражали продуманностью и обилием. На кухне малышка с радостью раскатывала тесто, помогала мачехе накладывать начинку, украшать пирог собственноручно вылепленными цветочками. Попаданка с радостью делилась с падчерицей знаниями и умениями.

— Это так здорово — печь! — с восторгом воскликнула Анюта, когда они поставили противень с пирогом в печь.

— Агафья тебя не учила? — осторожно спросила Ксюша.

— Нет, она всегда торопилась. Сделает все и бежит к себе домой. У нее же там своя семья, — с легкой грустинкой сказала Аня.

— Пока пирог печется, мне нужно сходить в трактир и предупредить, что я у них больше не работаю, — тихо сказала Ксюша.

Ей было немного страшно. Во-первых, если у нее с Трофимом ничего не получится, она останется и без работы, и без мужа. Во-вторых, попаданка боялась реакции хозяев. Данила с Пелагеей хоть и строгими были, и ворчали иногда, но отнеслись к ней хорошо, дали шанс. А она отплатила черной неблагодарностью: ушла внезапно не предупредив.

— Хорошо, давай сходим, я хочу посмотреть на Луковку. Как она? — поддержала Аня Ксюшу.

Тут попаданка вспомнила о самом грустном, ей совершенно не хотелось расставаться с маленькими помощниками. В доме Трофима действительно было стерильно чисто во всех отношениях.

— У Луковки и Тимки все хорошо, — заверила Ксюша падчерицу, но даже сама в это не поверила. Она помнила их расстроенные лица, когда вчера Трофим уносил ее из трактира, как мешок с репой.

Взявшись за руки, Ксюша и Аня перешли площадь, солнце уже начало припекать. В селе мычали коровы, кудахтали курицы, где-то ревел ребенок. Жизнь била ключом.

«Заспалась я сегодня, — отметила про себя попаданка, — Не удивительно, ведь прошлой ночью почти не спала…»

Мачеха и падчерица зашли в трактир. Гостей не было. На кухне слышались приглушенные голоса Данилы и Пелагеи. Бывшая работница вздохнула и направилась к ним, но тут ей преградили дорогу Тимка и Луковка.

— Ты нас бросаешь? — поджав нижнюю губу, обиженно спросила шишимора.

— Я так и знал, что этот ужасный воевода украдет тебя у нас. Мне никогда не нравились его взгляды в твою сторону! — всхлипывая, поведал Тимка.

— Мой папа не ужасный. Он добрый, и Ксюша ему нравится, — возмутилась Аня.

— Простите, что бросаю вас тут, — повинилась попаданка, предчувствуя, что это не последний раз, когда ей придется извиняться сегодня.

— А ты не бросай! — попросила Луковка, с мольбой заглядывая Ксюше в глаза, — Забери нас с собой!

— Но как? — удивилась попаданка, — Я думала, вы привязаны к месту…

— Привязаны, но есть ритуал, — заверил Тимка, — Нужно у входной двери оставить на ночь мешок или короб, подложи туда что-нибудь мягонькое, да угощений сунь. А утром забери и принеси в свой новый дом, открой и дай нам время выбраться, осмотреться да прижиться.

Поведав о ритуале, Тимка крепко обнял Луковку и посмотрел на Ксюшу с надеждой. Попаданка растерялась. Принести в чужой дом нечисть… Имеет ли она право?

— Анюта, ты не против, если Тимка и Луковка поселятся у нас? — осторожно спросила Ксюша.

— Не против, если они не будут делать гадости моему папе! — строго сказала девочка.

— Нет-нет, что ты, мы к нему даже близко подходить боимся, он такой большой и грозный… — заверили девочку домовой и шишимора, перебивая друг друга.

— Тогда давай их заберем. Они милые! — посмотрев снизу вверх на мачеху, попросила Анюта. И у Ксюши отлегло от сердца. Она и сама совершенно не желала расставиться со своими верными помощниками. Агафье можно дать расчет, экономия опять же! А Трофиму не обязательно знать, кто моет полы и посуду. Он у нее не особо спрашивал, когда к себе тащил.

— Ждите, сейчас договорюсь с хозяевами и оставлю вам мешок, а завтра за ним приду! — пообещала она.

— Спасибо! — обрадовалась нечисть, а Луковка даже в ладоши хлопнула от восторга.

Ксюша, взяв Аню за руку, пошла дальше, на кухню. Стоило ей войти, как Пелагея и Данила кинулись к ней причитая:

— Ай, Ксюша, горе-то какое! Мы только выдохнули с облегчением, что у нас такая помощница хорошая появилась, а тебя увели! — обнимая жену за плечи, жаловался Данила.

— Да, и как ты будешь с этим воеводой? Он же деспот. Мне иногда кажется, что, когда он смотрит на меня, будто прикидывает, сколько плетей наказания я выдержу, — с сочувствием заметила Пелагея.

— Мой папа добрый. Он только плохих людей наказывает! — заверила всех Анюта.

Хозяева растерянно улыбнулись дочери воеводы, но было видно, что не поверили.

— А откуда вы знаете, что я ушла? — спросила Ксюша, которая была ошеломлена реакцией хозяев.

Она думала, ее будут ругать, взывать к ее совести. А ее отпустили, еще и посочувствовали.

— Так Трофим утром заходил, сказал, что ты теперь с ним жить будешь… — пожав плечами, сообщил Данила.

«Вот же тиран! Сам все решил, еще и за меня уволился!» — возмутилась Ксюша, но подумав еще, пришла к выводу, что Трофим хотел, как лучше. Будить ее утром не стал, дав выспаться, хозяев ее предупредил, чтобы они не рассчитывали и не ждали свою работницу. И избавил ее от первой волны эмоций Данилы и Пелагеи.

— Можно, я вещи свои из чулана соберу, да до завтра у дверей входных оставлю? Я еще не совсем уверена, что все у нас сложится, — призналась Ксюша хозяевам.

— Конечно, милая, мы присмотрим, — заверила Пелагея, — И, если что, возвращайся к нам. Мы тебе всегда рады.

— Батюшка Ксюшу никому не отдаст! И ты не сомневайся в нем! — решительно заявила Аня.

«Мне бы ее уверенность», — вздохнула попаданка и пошла в чулан.

У нее там лежали скопленные деньги. А больше-то особо ничего и не было.

«Не самую выгодную жену себе воевода нашел. Он хоть и вдовец с ребенком, но мужчина видный, при должности, мог на лучший вариант рассчитывать, хотя бы с приданым…» — с грустью подумала Ксюша, но посмотрела на Анюту, вспомнила, с каким жаром она заверяла всех в чувствах отца, и невольно улыбнулась.

Мешок с двумя сладкими ватрушками Пелагеи и мягким полотенцем Ксюша оставила у входной двери трактира и поспешила вернуться домой. Пирог с мясом как раз должен был уже дойти. Стоило ей достать противень с румяной и ароматной выпечкой, как в дом вбежала Настенька. Девушка запыхалась, платок съехал на затылок, щеки разрумянились. Было видно, что она очень торопилась увидеть старшую сестру. За ней следом ввалился и Фома.

— Оксанка, как ты могла меня так опозорить! — забыв о своей роли скромницы, гневно крикнула Настя.

Глава 10

Слухи

Ксюша попросила Анюту:

— Сходи на двор, покорми Чернушку и ее подружек. Хорошо?

— Конечно! — тут же согласилась девочка.

Схватив корм для кур, малышка вприпрыжку убежала.

Ксюша выдохнула и обернулась к сестре. У той глаза горели праведным гневом, кулаки сжимались, щеки пылали. Фома поглаживал взбешенную невесту по руке и смотрел на нее с обожанием.

— Как ты могла залезть к Трофиму в постель? Ты совсем стыд потеряла? О тебе все село судачит! Говорят, ты невоспитанная, гулящая девка, матушке вчера под ноги плюнули, сказали, что это она тебя такому научила. Отец Фомы потребовал вчера у него, чтобы он разорвал со мной помолвку. Ты наше с матушкой наказание! — кричала Настя, а по ее щекам текли слезы ярости и бессилия.

Ксюша только моргать успевала.

— Вчера? — переспросила старшая сестра у младшей.