Елена Ха – Аленький цветочек. Снять заклятие Яги (страница 13)

Вечером второго дня Ягиня заявила:

— Твои бестолковые родители тебя плохо кормят. Ты вон какой умненький, но слишком уж маленький!

Ягиня отогнала Аленку от печи, где та пекла пироги, и начала варить зелье, пахло оно подозрительно сладко, а вот на вид напоминало детскую неожиданность, но Андрюша был неопытным, нерадивые родители еще не объяснили ему, что всякую каку в рот тянуть нельзя, поэтому он за обе щеки умял подозрительное варево.

Аленка этого не видела, за водой ходила, а когда пришла да нашла пустую плошку, заволновалась:

— Ягиня Берендеевна, ты что натворила? Что за зелье ты ребенку скормила?

— Все нормально, Аленка, не вмешивайся! Оно полезное, там витаминчики, минералы да клетчатка, все на пользу…

Договорить она не успела, потому что сидящий на лавочке румяный Андрюша неожиданно начал увеличиваться в размерах.

— Хорошо пошло! — обрадовалась бабуся, но когда малыш уперся головой в потолок и, больно ударившись, начал плакать, отчего затряслись стены, Ягиня неожиданно запричитала, — Ой, мне же к Горынычу нужно, он меня уже заждался… Ты это… того… Алена, завтра приедет Ульяна, ты ей Андрюшу отдай… Я все… Убежала.

Ягиня шустро смылась из домика, Аленка даже возразить не успела. Ее же теперь казнят! Иван, муж Ульяны, брат царя.

«Меня точно обвинят в покушении на жизнь царского племянника!» — в ужасе думала девушка, поглаживая темечко Андрюши, вскарабкавшись на его плечо.

Под приятный мелодичный голосок Аленки гигантский малыш уснул, только девушка всю ночь проворочалась, прощаясь с жизнью и Матвеем.

К счастью, Ульяна и Иван были так потрясены видом собственного сына, что Аленке даже полслова не сказали, а вот про Ягиню все поняли.

Оставшись одна после потрясений последних дней, Аленка решила, что ей не помешает выпить забродившего ягодного сока, что томился за печкой у Ягини. Она себе на день рождения много запасов наделала. Отлив в кружку ароматного напитка, Аленка очень быстро осушила ее и пошла за новой порцией, а потом и еще за одной. От приторно-ягодного вкуса во рту захотелось чего-нибудь солененького. Девушка отрезала себе ломоть хлеба, полезла за солью, а нет ее.

— Опять мне за солью идти, — икнув, обреченно воскликнула девушка и решила, что завтра же отправится в столицу, там как раз осенняя ярмарка проходит. Где денежки Ягуся хранит, Аленка уже знала, сама хозяйка неизвестно где шатается. Может, она и не заметит, что работница в город отлучалась.

Про магическую связь Аленка забыла…

Утром у девушки немного болела голова, поэтому прогулка до города пришлась как нельзя кстати. Во время пути Аленушка вспоминала Матвея, не было ни дня, чтобы она его не вспоминала. И все чаще она задумывалась о будущем. Когда через год Алиса снова станет девочкой, расскажет ли она отцу, кто помог ей снять заклятие Яги?

— Если расскажет, это будет значить, что Алиса больше не испытывает ко мне неприязнь и, возможно, примет меня, и тогда Матвей, если я ему не безразлична, придет за мной… А если только из чувства благодарности придет? — перепугалась собственным мыслям девушка.

До города идти было часа три, очень быстро Аленка вышла на большой широкий тракт, а там ехали крестьяне со своим урожаем, один из них подвез путницу на своей телеге, так что девушка в город приехала рано и прямо на торговую площадь. Несмотря на ранний час здесь уже было шумно и многолюдно. Купцы со всего света зазывали на свой манер взволнованных прохожих. Торговец тканями обещал красавицам богатых мужей, продавец фруктами устроил настоящее представление, жонглируя ярким апельсином, длинным бананом и огромным ананасом одновременно, но большинства просто горланили во всю глотку, пытаясь перекричать соседа.

Прохожие тоже были разные: кто-то из них деловито и целенаправленно шел за покупками, точно зная, что ищет; кто-то смеялся и больше глазел, а были и подозрительные личности с хитрыми лицами, которые безошибочно определяли самых рассеянных и богатых. От таких нужно было держать свои кошельки подальше.

Аленка впервые была на ярмарке, соль она купила сразу, а больше ей ничего и не нужно было. Поэтому она просто шла по торговой площади и рассматривала людей. Все были такие разные, особенно заморские гости удивляли своими пестрыми шелковыми нарядами и огромными странными шапками. К красивой девушке часто обращались, кто-то заигрывал, кто-то льстил в корыстных целях. Но Аленка была хоть и наивной, доверчивой глупышкой, но денег-то своих у нее не было, так что и выгодно продать ей бусики или брошь так никто и не смог.

Устав от суеты, девушка пошла обратно в сторону центральных ворот, да проходя мимо одного переулка, чуть не споткнулась, случайно увидев странную картину: ее сестра Маша прижималась к каменной стене трактира, а над ней возвышался сын старосты Петр. Он поставил свои здоровенные ручищи по обе стороны от головы Маши и что-то ей выговаривал, вид у него был при этом весьма решительный.

Аленка не могла допустить, чтобы ее сестру обижали, она смело кинулась к парню, размахивая тяжелым мешком с солью.

— А ну, отошел от нее, нахал! Думаешь, если сын старосты, так тебе все можно? — зашипела она взбешенной змеей.

Петр растерянно отступил, а Маша, наоборот, пошла навстречу сестре приговаривая:

— Алена, милая, не надо на него сердиться. Петр ничего плохого не делал. Наоборот, это я его обижаю…

— Ты? — удивилась младшая сестра.

Маша кивнула, бросив виноватый взгляд на парня. Тот тут же оказался рядом, прижал ее хрупкое тело к своему богатырскому и заговорил, обращаясь к Алене:

— Да, твоя сестра свела меня с ума, а свататься не разрешает! А я все решил! Мой отец меня поддержал, сказал, что Маша хорошая девушка. Он уже обещал Андрею Федоровичу завтра в гости заглянуть.

— Но он не говорил, зачем придет! Пусть просто о погоде посудачат! — взмолилась Маша, извернувшись в крепких объятиях парня.

— Не бабы они, чтобы зазря судачить! Я все решил. Если не хочешь за меня, откажешь завтра! — буркнул парень и пошел прочь из переулка.

У Маши на глаза набежали слезы, Аленка все поняла без слов, обняла сестру, погладила по дрожащим плечам, спине.

— Варю боишься? — скорее чтобы дать выговориться, спросила девушка.

Маша зарыдала в голос:

— Ты же знаешь, она давно сохнет по Петру. Если он ко мне посватается, она меня со свету сживет.

— Отец тебя должен будет защитить. Если ты станешь невесткой старосты, он будет в ответе за твою жизнь перед ним! — попыталась успокоить сестру Аленка.

— И что он с ней сделает. Она же не только языком жалит, она может и затрещин отсыпать! — размазывая слезы по щекам, причитала Маша.

— Предложи отцу запереть Варю в сарае. Мы-то в нем не один и не два раза сидели, — напомнила Аленка.

Маша горько усмехнулась, оправила нежно-зеленый сарафан, расправила плечи и решительно сказала:

— Если понадобится, я сама ее запру! Отказывать любимому человеку я точно не буду!

— А как у вас все сладилось? — полюбопытствовала Аленка.

Щеки Маши залились нежным румянцем, и она, скромно потупив взор, рассеянно забормотала:

— Случайно встретились как-то у речки вечером… Ну и разговорились… И стали встречаться на том же месте в тот же час… Петр такой веселый, но при этом очень хозяйственный, основательный. Рядом с ним я чувствую себя защищенной, любимой… И ему со мной хорошо. Он говорит, что только я серьезно к нему отношусь. Большинство или в семью старосты хотят, поближе к деньгам и власти, или считают его папенькиным сынком, ни на что не годным. Я не смогу отказаться от него! — пылко закончила свой рассказ девушка.

— И не надо! Вы подходите друг друга! Совет вам да любовь! — улыбнулась Аленка сестре. Она искренне была рада за Машу и понимала ее страхи.

— Кого я вижу! Неужели хозяин свою собачонку погулять отпустил? — раздался совсем рядом визгливый и до зубовного скрежета знакомый голос Варвары.

— Добрый день, сестра! — развернувшись к старшей, поздоровалась с ней Аленка.

Ее вежливое приветствие было проигнорировано. Варя окинула младшую презрительным взглядом и все свое внимание сосредоточила на Маше:

— Где тебя носит, раззява! Отец тебя уже искать собрался, а у него список покупок длиннее, чем этот переулок! Не стыдно батюшку тревожить? Он нас с собой взял, чтобы мы ему помогали, за вещами приглядывали. Но ты бесполезна! Ни украсть, ни покараулить!

Маша забыла про гордо вскинутую голову, плечи ее поникли, она вся сжалась и глаз поднять не смела. Аленка не могла больше на это смотреть. Вступилась:

— Это ты бесполезна, Варя! Все, что ты можешь, это орать на слабых. И настолько ты привыкла к безнаказанности, что уже переходишь все границы дозволенного. Ты нам кто? Сестра! Пусть и старшая, но равна нам.

Маша затравленно охнула, а Варя усмехнулась и окинула осмелевшую Аленку ледяным взглядом.

— Ты мне точно не ровня, рабыня!

— Может быть, я и рабыня, но веду себя с достоинством, а ты орешь как базарная баба в торговый день!

Две девушки несколько секунд сверлили друг друга сердитыми взглядами, и каждому прохожему было понятно, что от этого места лучше держаться чуть поодаль, чтобы не пропустить зрелище, но и в драку не попасть.

— Как ты смеешь меня оскорблять, никчемная дрянь! Да я для вас…

— Да ты нам жизнь испортила!

Тут у Вари слова закончились. Такого ей еще никто из сестер говорить не осмеливался. Ее охватил гнев, впрочем, он легко овладевал несдержанной девицей. Старшая замахнулась на младшую, собираясь дать ей пощечину от души, но Аленка увернулась и сама дала Варе затрещину, да такую, что та не устояла на ногах и свалилась на вымощенную камнями мостовую, перепачкав кричащий красный сарафан в лошадином навозе. Вокруг послышались смешки.