Елена Гулкова – Игра в Кассандру (страница 5)

Мать заученно закивала, как китайская игрушка на панельной доске автомобиля, закусила губу. Вышла, огорченно всплеснув руками, чтобы не сказать ничего лишнего и не поругаться.

Кира взяла игрушку, отряхнула, прижала к себе. «Ты-то ни в чем не виновата, малышка. Прости!» Она поцеловала ее в нос – утка крякнула от удивления: Кира задела кнопку.

Захотелось тоненько повыть. Она зарылась лицом в мех игрушки и заскулила, как оставленный на улице щенок.

Я сильная. Я выдержу. Я сильная. Я выдержу.

Звучало это как заклинание.

Она усмехнулась. Заклинание Кассандры.

Кому это сказала раз десять? Себе или Брониславу?

Кассандра покрутила фенечку, подарок Маньки на первом курсе. Браслет порядком поистрепался, но снимать нельзя: дурной знак. Интересно, а если порвется? Что тогда?

Зря Маньку обидела: хотела же на помощь завтра позвать – джинсы выбрать. Теперь что? Не с матерью же идти.

Спустя два часа

Пати-лидер играл в демократию: на вебинаре-собрании долго занудился, организовал голосование.

– Голосуем: кикнуть Кассандру. – Равнодушный голос пригвоздил ее к креслу. Лучше бы заорал.

В чате появлялись плюсы, плюсы, плюсы…

«Ни одного минуса! Твари неблагодарные!» – она сжала кулаки.

– Единогласно: кикнуть за флуд и флейм, – торжественно объявил Верховный.

Слово ей не дали.

– Уроды! Я всегда это знала: уроды! Слабые, ничтожные, безвольные, – Кассандра хотела скинуть ноут на пол, но передумала. – Ага! Щас!

Долго сидела, глядя в экран, пока ноут не уснул. Мозг тоже замер. Отказывался верить в произошедшее: за что выкинули? За правду? За то, что вчера поцапалась с BokSmaster30_12? Сидели на кастомарафоне, чатились в открытую – нужно было в личке цапаться. Наказали только ее. Справедливо? Подло и неожиданно.

– Кира! Ужинать будешь? – заглянула мать, уставилась на черный экран и неподвижно сидящую дочь.

Кассандра сощурилась, резанула взглядом.

– Не вовремя, ма.

Мать отпрянула – обида сжала сердце: «Что я такого сказала?» Втянула голову в коридор и осторожно закрыла дверь.

***

– Как подросток. Злится, – прошептала мужу. Смахнула слезинку и налила в тарелку борщ. – Совсем крыша съехала с игрой этой. Сметану? Майонез?

– Не трогай ее. – Он потянулся к перцу. – Упустили – сами виноваты. Не гнали от компьютера. Провода не прятали. Сметану давай.

– Как так? Сидит дома, играет. Парня бросила. – Мать всхлипнула и плюхнула в тарелку мужа сметану с горкой. – А сейчас и не играет, уставилась в экран, а там темно.

– Прошу: не лезьте! – вошла Кира, ногой отодвинула стул. – По-хорошему прошу.

– Может, мне с ним разобраться? – отец с шумом втянул борщ. – С твоим Слабославом?

Мать ударила его полотенцем – отец вжал голову в плечи.

– Ладно, Кирка! Сама разбирайся, совершеннолетняя уже.

Отец с удовольствием самоустранился и заработал ложкой.

– Кирка? Просила же меня так не называть. Зачем дочку в честь инструмента назвали? – Кассандре искала предлог, чтобы поругаться, и ничего она с собой поделать не могла: бомбило не по-детски.

– Дуреха. Прадед просил: «В честь Кирова назовите».

– Проехали. Не вздумай мне про него рассказывать.

– Про кого?

– Ни про кого.

– А было бы полезно. Великий человек был, – завелся отец. – А знаешь…

– Почему вокруг одни уроды? – перебила Кира.

– Ты слова-то выбирай. Обижусь, – отец засопел.

– Как урод может обижаться на то, что он урод? – Кира стукнула ложкой по столу.

– Замолчи! Лучше замолчи! – тоненько закричала мать и высморкалась в фартук. – Может, ты нас тоже убьешь? Как в игре? Будь она неладна…

– Я, вообще-то, не про вас. – Кира как будто очнулась, посмотрела на мать. – Это я про… Ерунда. А игру…Игру не трогайте. С игрой – все!

Слезы полились ручьем, как у клоуна в цирке, – Кассандра выскочила из кухни.

***

По привычке включила комп. Играть с другими командами не хотелось: своих-то всех знаешь, а привыкать к закидонам незнакомцев? Нет. Не готова.

А чего она хотела?

Бумеранг вернулся: сколько раз была инициатором бана игроков? Самодовольная улыбка скользнула по губам и пропала. Глаза залила сталь. Желваки окаменели.

Устроить бы им! А что? Хакнуть программу? Перегрызть беспроводной интернет? Выкинули! За рил-ток! Без права восстановления.

Закон джунглей: слабых съедают. А в каменных дебрях избавляются от честных.

Глава 2. Недоучка и бородатая чупа-чупистая гадость

Кира переоделась в форму тошнотного болотного цвета, в которой через час сам воняешь как кикимора, и вышла в торговый зал. Она теперь мерчандайзер, так обозвали ее в договоре, унизив длительным рабочим днем и смехотворной зарплатой.

В супермаркете между рядами шныряли разнокалиберные старушки с тележками, сверяя цены, тщательно разглядывая даты жизни продуктов. Некоторые ходили с лупами, словно в школе детективов было практическое занятие.

Раньше Кира никогда на них не обращала внимания, а теперь… Вскипала, замечая, что старухи ставят товар не туда, откуда взяли. Приходила в ярость, когда они тянулись своими сухонькими ручками вглубь полки, где, по их мнению, стоял самый свежий товар.

Молчала неделю. Не-де-лю! Потом взорвалась, как бабкина банка с просроченными огурцами.

– Женщина! Вы что пытаетесь найти среди сырков? Слиток золота? Зачем перерыли, перемешали все? А? – Кира строго смотрела сверху – бабулька моргала испуганными, как у хомяка, глазками и беззвучно открывала рот.

В Кире пошевелилась жалость. Но только минуту. Бабка стала раскладывать сырки, нарочно сдавливая их руками, делая их похожими на маленькие гантели.

– Охра-а-на! – закричала Кира, имитируя сигнал воздушной тревоги.

Бабки кинулись врассыпную, побросав тележки.

Через пятнадцать минут, зеленея от злости и стараясь спрятаться в форменной одежде цвета детской неожиданности, мерчандайзерша стояла перед управляющим, прилизанным и пухлощеким мужиком в голубой рубашке с короткими рукавами, с магнитным бейджем. Он любил повторять: «Я менеджер люксового супермаркета мирового уровня.» А сам ходил среди свиных туш и ящиков с помидорами, не замечая нарушения товарного соседства.

– Загорская, ты зачем напугала покупательниц? У сырковой давительницы чуть сердечный приступ не случился. Было бы все тихо-мирно, заставили бы ее выкупить испорченный товар, а теперь ты зарплату этими сырками получишь.

Кира молчала: знала, будет хуже, если оправдываться.

– Первое предупреждение. – Он стукнул настоящим молотком по стопке папок с накладными.

Кира вспомнила: вчера он прибивал табличку. Сразу придумала ему подарок: деревянный молоток с фигурной ручкой и подставка, усиливающую звук – будет судьей. Тюкнет кого по голове – не так больно будет.

Менеджер с дворянской фамилией Шереметев вынес приговор: «Повесить!» К доске показателей напротив фамилии Загорская прилепил смайлик с грустной мордочкой. И с таким же выражением ушел, скорбя по погибшим до срока глазированным сыркам.

Через час Кира, проходя мимо стенда и забыв про камеру, подрисовала смайлику усы и редкие волосенки, галстук – получился точь-в-точь управляющий.