Елена Гром – Наследник моего мужа (страница 17)

Вертолет вскоре поднялся в воздух, после чего все затихло. Сотрудники разошлись по своим делам. Маша пошла готовить обед, а мы с детьми отправились в комнату. Пока они планировали свой день я сходила к врачам. Операция через три недели, я хотела убедиться, что все подготовлено и пройдет без сучка и задоринки. Хотя за это время я еще не раз навещу комнату, где организована стерильная палата для медицинских процедур Миры.

— Нина Леонидовна, — на ломаном русском поздоровался со мной Леон Синклер. — Хотела узнать, как состояние Миры на сегодняшний день и как проходит подготовка.

Надо отдать ему должное, он не закатил глаза, а принял во внимание мою мнительность. Ну потому что спрашиваю я это все не реже чем раз в три-четыре дня.

— Сейчас опасности никакой нет. Я бы сказал, что Мира чувствует себя довольно бодро, на процедурах, как вы заметили, сносит все достойно. И если она будет продолжать принимать лекарства, состояние не должно ухудшиться. Но это, конечно, не избавляет нас от необходимости операции..

— Тогда почему она такая…

— Эндорфины, полагаю. Вне зависимости от течения болезни хорошее расположение духа и надежда в лучшее приносят немало пользы.

— Значит, раньше она была не счастлива? — задыхаюсь от ужаса. Я что же, гробила свою дочь? Но я же всегда рядом с ней улыбаюсь, никогда не кричу, никогда не ругаю.

— Вы так не волнуйтесь, детям часто нужен источник хорошего настроения. Новоявленный брат работает в таком случае на сто процентов. Но не теряйте бдительность.

— Из-за Ярослава?

— Из-за Миры. Она может заиграться, и вы должны быть рядом, чтобы немедленно доставить ее к нам…

— Это я хорошо знаю. Спасибо за рекомендации.

Я уходила от Синклера с тяжелым сердцем. На плечи навалилась пара килограмм свинца, делая шаг шаркающим. Почему Мира не заряжается от меня? Потому что я взрослая? Потому что хочу ей добра? Потому что забыла, какого это — быть ребенком, хотя мне даже до тридцати еще далеко? Но в свои двадцать пять, с таким мужем и его профессией приходится играть роль опытной матроны. Я уже и забыла, что такое веселиться по-настоящему. Просто смеяться без причины.

Может быть, поэтому вместо платья я надела короткие бриджи, футболку, давно забытые кроссовки и пришла в комнату к детям. Они посмотрели на меня как чумную, но потом Мира засмеялась.

— Мама! Ты похожа на девочку! — Она обняла меня, и я покрутила ее, пока Ярослав устанавливал железную дорогу.

Весь день мы играли только втроем. Потом Маша, словно поняв наше настроение, напекла блинов. Потом мы прогуливались по территории нашего парка, иногда Мира норовила залезть на дерево, но мы с Ярославом не давали ей. Словно сговорившись, мы наблюдали за этой бабочкой и веселились вместе с ней. Ярослав даже попытался сплести венок, и я невольно заметила смену его настроения.

— Мне хочется быть достойным братом, — ответил он на прямой вопрос. — и достойным сыном.

— Ты будешь. — Почему-то я в этом не сомневалась. Если он жил так, как рассказывал, то сейчас должен из кожи вон лезть, чтобы сохранить положение и действительно стать частью семьи. — Обязательно станешь достойным.

Я бы хотела коснуться шапки его волос, погладить, но не решилась. Несмотря на мое принятие этого мальчика, даже сквозь страх, я не могла заставить себя окончательно ему довериться. Ощущение такое, что приближусь еще — и этот зверек оттяпает руку по локоть.

— Спасибо, Нина. — Он даже попытался улыбнуться, но получилось плохо, словно улыбаться он себя заставляет.

Мы побрели обратно к дому, правда, Мира начала канючить, что этот венок ей не нравится и хочется розовый. Но внимания я особо не обратила. Не обратила и на следующий день, когда мы для нее собрали садовых цветов, чтобы она продолжила делать венки. Через день позвонил Борис, спросил, как дети, и сказал, что уже через пару дней все вопросы он решит. Элеоноре он пока ничего не говорит, потому что они на последней стадии заключения сделки, но она точно что-то подозревает.

— Главное, чтобы она в твой чемодан не влезла, — отшутилась, хотя чувство беспокойства меня не оставило.

— Сброшу в море. Как только сделаю операцию Мире, свожу вас к океану. Ты так и не попала в тот раз.

— И ты купишь тот домик? — мечтательно вздохнула я, вспоминая бунгало на берегу. Закрыв глаза, сразу представила, как мы гуляем по пляжу, а Мира с Ярославом возятся в песке. Странно, но в этой мечте небо стремительно потемнело и набежала огромная волна.

Встряхнулась от этой глупости и услышала ответ:

— Куплю все, что захочешь… Мне пора…

— Позвони завтра, я буду ждать.

— Я знаю, — ответил он и даже, кажется, усмехнулся. Наверное, теперь он действительно счастлив. Договор с итальянцами почти заключен. У него есть наследник и империя под надежным замком. Что еще нужно для короля?

Положив трубку, вдруг услышала крики на улице. Выглянула в окно и с удивлением заметила, что Мира кричит на Ярослава.

Побежала вниз, но успела только на последнюю фразу.

— Ты просто не любишь меня! Ты так же, как и все, считаешь меня больной!

— В чем дело? — спросила я, задыхаясь от быстрого бега по лестницам, но Мира оттолкнула меня, побежала и скрылась в трубе детского дворика.

Я посмотрела на Ярослава, а тот почесал затылок и пожал плечами.

— У нее спросите. Устал слушать ее нытье.

Я даже опешила. Не ожидала услышать такое от Ярослава, ведь они действительно общаются с Мирой душа в душу. Но с другой стороны, без споров и ссор не обходятся ни одни отношения.

Но несмотря на обиду, Ярослав пошел за мной искать Миру и даже сел рядом, когда она потянулась ко мне и уткнулась в шею, горька плача.

— Я здесь как в тюрьме… Как те психи, которых никуда не выпускают. А Ярослав постоянно лазает за забор и по деревьям. Я тоже хочу.

Я с осуждением посмотрела на мальчишку, но он даже не покраснел.

— Я собирал для нее цветы. Для венка. Ей же нужны розовые.

— Я тоже хочу их собирать! Сама хочу! А мне нельзя. Мне ничего нельзя!

Быстро же закончилась радость от брата, из-за которой она даже забыла, как много ей запрещено делать. Но какая я буду мать, если не помогу хотя бы в одном деле.

— Знаешь, а ведь на пикник в лес мы сходить сможем. Возможно, даже встретим двенадцать месяцев, — вспомнила я сказку и сразу ощутила, как Мира перестала плакать.

— Не хочу подснежники, хочу те розовые цветочки, хочу сама их собрать.

— Значит, пикник? — улыбнулась я и стерла ей слезки. Пока она кричала «Да»! посмотрела на Ярослава. Странно, но он как будто был недоволен этой идей. — Тебе не хочется?

— Да почему же? Отличная идея, Нина Леонидовна. Порадуете всех.

Глава 19

На пикник мы собирались почти как в поход. Мира взяла много очень-очень нужных игрушек. Маша набрала нам целую корзину еды. Ярослав же просто взял с собой рюкзак. Он положил перочинный ножик, который подарил ему Борис. Это, конечно, лучший подарок для восьмилетнего ребенка, но, учитывая поведение этого самого «ребенка», меня уже мало что могло удивить. Насчет того, в чем мы пойдем, были целые баталии. Мира очень хотела надеть платье, чтобы обязательно сфотографироваться. Меня тоже уговаривала. Но Ярослав очень по-мужски заметил, что лес не место для подобных нарядов, если собираемся отойти от ворот нашего дворца хотя бы на метр. Там пауки, комары, там мошкара, там деревья и кусты, с помощью которых наши наряды могут превратиться в лохмотья. После этой тирады Мира вполне предсказуемо разревелась и сказала, что вообще никуда не пойдет.

Мы с Ярославом даже переглянулись, уже понимая и друг друга, и принцессу. И когда я хотела пойти ее успокаивать, он покачал головой.

— Дайте ей полчаса. Она так долго меня мурыжила с этим лесом, что одна истерика ничего не изменит.

Сейчас я, конечно, могла бы обидеться, что какой-то пацан знает мою дочь лучше меня, но спорить не стала. Просто села и принялась ждать, обдумывая, почему, несмотря на весь позитив ситуации, меня не покидала тревога. И вот я пыталась разобраться, откуда ей взяться. Ну поход. Ну Ярослав. Ну лес. Мы даже берем с собой двух охранников ради безопасности. Все ведь хорошо. Откуда столько страха, словно собираюсь идти по реке, покрытой тонкой коркой льда? Раз — и провалюсь, и некому будет меня спасти. Но ведь это глупость. Я и лес знаю хорошо. Мы даже отходить далеко не будем. Ведь важно понимать, что Мира не должна устать, и в случае чего любой из наших людей или я должны суметь просто добежать с ней до дома.

— Ладно, уговорили, — вышла готовая Мира, одетая в довольно комфортный комбинезон, но с единорогами. Куда же без них. Кроссовки обязательно со светящейся подошвой. Эта девочка будет заядлой модницей, когда вырастет.

— Мы уговорили? — взорвался Ярослав, но я положила руку ему на плечо и по возможности мягко улыбнулась. Хотя, как по мне, больше выглядело гримасой.

— Если все готовы, то можем идти. А то я уже проголодалась.

Действительно, собрались мы только к обеду, как раз в то время, когда пора садиться за стол. Но, судя по голосам, есть никто не хотел, и мы, выйдя за ворота, отправились в путь.

Не могу сказать, что мы с Мирой из-за ее болезни только и делаем, что сидим дома. В Германии мы много гуляли по городским улочкам. По полчаса в день, но все же. Ходили в музеи, иногда даже заходили в центр развлечений, чтобы несколько минут покататься на каруселях. Но все это никогда не сравнится с дикой природой, в которую она окунулась. Мира вертела головой так часто, словно смотрела теннисный матч, стреляла вопросами и сама же тотчас на них отвечала. Она действительно вела себя, как бабочка, порхающая от куста к кусту. Иногда все же просила сфотографировать. Один раз даже затащила с собой Ярослава, который скорчил мученическую гримасу. Спустя час прогулки по лесной тропе мы нашли место, где и решили устроить пикник. Это была поляна, словно расчищенная искусственным путем. Трава была приглажена, деревья создавали приятную тень, но солнце все равно проглядывало сквозь кроны. А где-то вдалеке слышался шум ручья. Оставив все пожитки, мы пошли на него смотреть и даже нашли мостик через реку, Он был подвесным, и мы долго сидели на нем, гадая, какие рыбы могут здесь плавать.