Елена Гром – Наследник моего мужа (страница 16)

Мне так не хочется, чтобы Мира стала бедной родственницей в этой семье, но, с другой стороны, логика в словах Бориса есть. А мои страхи по сути беспочвенны.

— Порой мне кажется, что страдаешь в нашей семье только ты. Сейчас оставлю Элеонору в Италии, и все будет как раньше. С одной маленькой разницей. У Миры появится тот, кто ее защитит. Она уже его любит, а тебе чего не хватает?

Любит не то слово. Уже и слушается больше меня. Это пугало сильнее, чем если бы она держалась от него подальше. Но такое быстрое сближение… Странно.

— Я его боюсь, — честно призналась и подняла мокрые глаза, посмотрела в жесткое лицо и тяжело вздохнула. — Я не могу ему довериться. Не знаю почему.

— Ну, — пожал плечами Борис. — Чтобы ты стала доверять мне, потребовалось четыре года. Или ты мне до сих пор не веришь?

Если вспомнить, какой большой путь мы с ним прошли и что все-таки Ярослав — плоть Бориса, а значит, сын моего любимого мужчины, то я должна прекратить истерику и просто довериться тому, кто стал центром моей вселенной еще в шестнадцать лет.

И пока светят звезды, пока он держит меня так крепко, пока у нас есть дочь я буду ему верить, я буду наслаждаться каждым днем.

— Верю, — улыбнулась и запрыгнула ему на бедра, чувствуя, как его желание упирается между ног. — Я верю тебе.

— И ему поверишь, потерпи…

— Это ты про то, что твоя огромная труба будет меня таранить? — засмеялась я, а Борис внезапно усмехнулся и уткнулся мне в лоб, действительно начиная медленное проникновение.

— Нет, но жидким металлом ты будешь наполнена до краев.

Мы расставили точки над «и», и Борис, естественно, во многом оказался прав. Когда между тобой и мужчиной такая разница, в спорах ты начинаешь ощущать себя маленькой девочкой. Вот с Борисом это ощущение увеличивалось во сто крат. Порой видела себя тараканом в ногах короля, который может одним случайным движением раздавить упрямое насекомое. Но сегодня это сглаживалось тем, что мы разобрались и пришли к некоему компромиссу. Борис берет парня в оборот и больше не лезет ко мне с заводом. Это было очень хорошо. Можно сказать, что появление этого мальчика стало для нас с Мирой джек-потом.

Верно?

Тогда почему мне кажется, лотерея еще не разыграна, а меня может ждать кот в мешке? Он просто мальчик, твердил мне разум. Он чужой, твердило мне сердце. Но я спрятала глупые страхи за улыбкой и вернулась к своему привычному состоянию. Почти все ночь отдавалась Борису, практически забыв про внешний мир, про ночь, про луну, что омывала наши тела прозраяным светом, про женщину-угрозу. Доверилась Борису. А больше мне ничего не оставалось, поэтому на его прямой вопрос, успокоилась ли я, с чистой совестью ответила положительно. А потом сбежала от проницательного взгляда посмотреть, как спится Мире. Но открыв дверь, на мгновение замерла. В комнате стояли две односпальные кровати, и одна была пуста. Ярослав сидел на кресле и смотрел на Миру. Поистине пугающее зрелище, особенно с учетом, что луна окрашивала его профиль магическим светом. Острый профиль. Только сейчас я заметила несколько впалые щеки, и почему-то вспомнилось, с какой скоростью обычно мальчик ел. Если Мира пережевывала каждый кусочек, то он буквально глотал все, что на тарелке. Так ли должен себя вести мальчик, живший всю жизнь с матерью? Я пыталась найти общие черты в этом профиле с Борисом, но кроме животного страха в голову ничего не приходило. Но разве это должно связывать отца и сына? В любом случае есть еще один тест, результат которого поставит точку в этой истории.

Вздрогнула, когда Ярослав повернул голову и открыто посмотрел на меня. Молча. Его лицо не изменилось, словно я была пустым местом. Стряхнув наваждение, все-таки смело зашла в комнату. Кем бы этот мальчик ни был, не ему мешать мне поцеловать дочь на ночь.

Шаги не слышны в ночи, но я чувствовала, как маленький хищник следил за каждым моим движением. Словно я опасный враг, который несет угрозу. Пожалуй, он вырастет достойной заменой Борису. И тот однажды сможет уйти на заслуженный покой. Интересно, знал ли он? Сказал ему Борис? Или я могу сказать сейчас и посмотреть реакцию, как смотрят за проявлениями вируса в лабораториях, вводя его подопытному. Только вот все еще думала, что подопытная здесь я.

Поднялась во весь рост и повернулась к нему, немного нахмурившись.

— Почему ты не спишь?

— Мира кашляла, — объяснил он, и мне стало стыдно, что из-за любовных баталий в постели пропустила приступ. — Но я дал ей воды, поговорил, и она уснула.

— Она нравится тебе? — не смогла я не задать этот вопрос. Возможно, если его отношение к Мире искреннее, и я смогу проникнуться к нему пускай не любовью, но доверием. — То есть…

— Она как те бабочки, которые живут не больше суток. Красивая и почти прозрачная. К ней страшно прикоснуться, страшно навредить, хочется уберечь от огня, но она сама упорно летит на него. Пытается строить из себя здоровую.

Я кивнула, полностью согласная с ним. Мира такая.

— В любом случае я потакаю ей в этом. Ей все потакают. Но порой хочется дать затрещину, наорать и напомнить, что она бабочка, а не камень.

Это настолько было похоже на то, что я чувствую к собственной дочери, что слезы выступили на глазах, а в груди образовался густой сгусток невыносимых эмоций. Я ощутила себя бабочкой, которую препарируют. Он словно влез ко мне в голову и просканировал ее. Боже, кто ты такой, мальчик?

— Анализы пришли, — прошептала я быстро, чтобы увидеть хоть тень эмоций на его лице. Хоть что — то, чтобы понять, что он не чертов робот.

На миг его глаза стали шире, но тут же вернулись в исходное положение.

— Завтра мне нужно удивиться, когда Борис Александрович назовет меня сыном? Или он дал вам разрешение сказать мне.

— Мы не… — Да как он смеет настолько опускать мое положение в доме? — Мне не нужно его разрешение.

Боже, да почему я оправдываюсь, словно этот мальчик имеет хоть какую-то власть. Он просто ребенок. Такой же, как любой другой. Разве что на порядок умнее.

— Я и не сомневался.

Он встал с кресла, и я подумала, что уже через несколько лет он догонит меня в росте. Но даже сейчас это ему не требовалось. Он смотрел снизу, но я, как и с Борисом, чувствовала себя тараканом.

Ярослав ушел в свою постель, отвернулся, и я пошла на выход, но напоследок решила все-таки обозначить свое принятие всей ситуации. Пусть не думает, что я ему враг. Я не враг, пока он не причинил вреда моей дочери. А страхи… Я взрослая, справлюсь с этим.

— Добро пожаловать в семью, Ярослав.

— Спасибо, Нина Леонидовна, — ответил он спустя секунду, глухо, словно его рот чем-то закрыли, и я только на выходе заметила, что его одеяло словно потряхивало Никогда бы не поверила, что этот мальчик способен на слезы. Такие дети не умеют плакать.

Наутро мы стали спешно собираться в дорогу. И вряд ли кто-то обратил внимание на сверкавший золотом рассвет. Мы только раздраженно щурились, когда бежали в запущенный и разгонявший потоки ветра вертолет. Лишь поднявшись над горами и двигаясь против ветра, я смога опустить взгляд от ласковой улыбки Миры, от опухшего лица мальчишки и посмотреть вниз. Туда, где лежала не тронутая человеком природа. Туда, где только смелым и бесстрашным доступна дорогая. Тем, кто не испытывает страха перед будущим, а просто идет вперед, преодолевая самые опасные трассы и дороги.

А я? Никогда не могла перешагнуть через себя и сделать что-то стоящее. Всегда плыла по течению. Только однажды, поняв, что могу потерять ребенка, встала на дыбы. Построила собственную дамбу, закрывшись от всех течений и опасностей, которые могут поджидать на реке.

Может быть, стоит отпустить все это, разрушить стену из собственных страхов и просто отдаться на милость того, кому столько лет доверяла?

Поэтому, когда Ярослав повернул ко мне лицо, я улыбнулась. Искренне. Открыто. И снова прошептала лишь губами: «Добро пожаловать».

Мальчик кивнул и тоже посмотрел вниз, и я не могла прочитать того, что происходит на его лице, но рука, принявшая пальцы Миры, сказала мне о многом. Пусть будет так. У Миры будет брат. А у меня будет еще один сын.

Глава 18

Проводы Бориса были похожие на средневековые. Мы выстроились в ряд, он с каждым говорил. Поцеловал Миру, крепко обнял. Что-то шепнул Ярославу. И, конечно, подошел ко мне.

— Ты помнишь, что с территории дома без охраны не выходить? — спросил он, и я скорчила рожицу.

— Очень романтично.

Борис зыркнул своими серыми с блеском металла глазами, пока Элеонора душевно прощалась с Ярославом. Она была уверена, что вернется, ведь Борис наверняка сказал про результаты. Но для нее уже куплена квартира и готовятся документы. А я должна считать себя дрянью, что улыбается в лицо и говорит: «До встречи». Но мне плевать на нее. Пусть убирается и больше не тревожит мой сон ревностью к мужу.

— Ну что, — посмотрела она на меня снисходительно, особенно это сказывается из-за каблуков, которые она так любит носить. — Присмотришь за моим сынишкой?

— Конечно, — ответила с улыбкой. Не рвать же волосы, хотя очень хочется. — А ты за моим мужем.

— О, не беспокойся. Он в надежных руках.

Не сомневаюсь, тварь. Но этого я не сказала, лишь улыбнулась как можно шире, чтобы за маской доброжелательности она не увидела моего истинного отношения. Но кого я пыталась обмануть. Все она понимает. Все видит. Вопрос в том, на что именно рассчитывает.