Елена Гром – Измена. Неправильная сказка (страница 23)
— Вообще знаешь, Ань…
Я почти знаю, о чем она заговорит. Почти…
— Может ты не будешь продолжать?
— Нет, ну серьезно. Все познается в сравнении. Саша мой изменяет и даже не скрывает этого. Не парится как говорится, а мне идти некуда было, и я терпела. А твой Костя продолжал заботится о тебе, делал все, чтобы ты ничего не узнала.
— Не ты ли мне твердила, что это неправильно. Не ты ли говорила, не подпускать его к себе, когда он чуть ли не на коленях извинялся и рвался в палату?
— Дурой была. Наверное, просто не осознавала, что счастье — то оно в неведении. Я бы хотела… Не знать. Если мужчину не мучает совесть, то это никак не отразиться на семейной жизни. Знаешь, — она гладит Леву по голове. — Громов был бы отличным отцом. А мой Саша… Ну ты и сама знаешь.
Знаю. Собственно когда Саша пожимал руку на Катю, та терпела, но когда он по пьяне толкнул Леву терпеть не стала. Попросилась жить ко мне. Я и не против. Хотя не знаю насколько ее хватить.
Да, Костя никогда меня не бил, даже не кричал никогда. Он просто убил меня морально, размазал своей изменой настолько, что я оказалась в клинике для душевно больных. Нельзя так любить человека, нельзя относиться к нему как Богу. Я больше такого не хочу. И пусть рядом с Костей мое тело словно оживает. Придется заморозить его насильно, сделать все, чтобы он переключился на что — то другое. Или кого — то…
— Ты поговорила с Никитой?
— Ох, — падаю на стул. Вчера еще. Это было сложно. Ощущение предательства человека, который был тебе лучшим другом, а потом стал парнем горчило на языке до сих пор.
— Поговорила конечно. Он был расстроен, но все понял. Блин, ну почему нельзя влюбиться вот в такого замечательного человека.
— Просто он слишком хороший, а мы бабы дуры, любим плохишей.
— Мудаков и козлов. Как мне теперь на работу ходить, как….
— Чего ты боишься?
— Что он сломает меня. Громов он… Блин, он всегда своего добивается, человек такой. И мне страшно, что я даже не хотя сдамся в его объятия. Вон говорю о нем, а по коже мурашки. А когда он рядом, превращаюсь в кисейную барышню… Противно от самой себя.
— Сдайся, — вдруг говорит Катя.
— В смысле!? Я же тебе говорила…
— Да ты дослушай. Идея конечно бред, но вдруг сработает. Ты когда была женой его, ты какой была?
— Хорошей, — первое что на ум приходит.
— Удобной ты была женой. Лишний раз не звонила, не проверяла, доверяла на сто процентов, верно?
— Тааак, — ловлю ее мысль, но не до конца.
— А стань женой неудобной. Трать его деньги, звони, проверяй, следи, отведи к семейному психологу. Ну и конечно секс, один раз для затравки и все. Завлеки его прелестями, а потом постоянно жалуйся на головную боль, на другие виды болей.
— Кать, это же… — грудь распирает от волнения. Это шанс… Тот самый шанс, который был мне нужен!
— Бред?
— Это офигено! Это ж не один мужик не выдержит! А знаешь что еще! Я статью напишу.
— Советы от противного.
— Точно! — она смеется, я подхватываю. Мы чекаемся кружками чая. Лева видя нашу радость, сам в ладоши хлопает…
— И ребенок. Можно я немного потаскаю Леву…
— Ну насчет этого не уверена, — качает головой Катя, а я вздыхаю. Ну да это перебор, но быстро стать лже беременной и выносить ему мозг можно и нужно. Воодушевление такое, что вместо отдыха, сажусь за ноутбук и начинаю работать. Настроение отличное, потому что всего пара месяцев, а может и меньше и Громов сам сделает все, чтобы мы развелись.
Ну что выдержит Громов или сам ляжет поделчиться?)))
Глава 25
Женские ритуалы. Как мало я раньше о них задумывалась. Быть чистой мне всегда было достаточно. Ходить в глаженной одежде и порядок. Да и Костю на момент нашего брака все вполне устраивало. Даже волосы в интимных местах никогда его не смущали. Меня тем более. А теперь… Теперь перед тем как выйти из дома я совершаю ряд одинаковых действий. На волосы уходит больше всего времени, но зато они всегда шелковистые и блестят. Коже лица я уделяю не меньше внимания, все-таки это мой рабочий инструмент. Чтобы и тело больше не беспокоило я хожу на воздушную йогу. Но самое главное это речь. Когда я только поступила на факультет журналистики, надо мной смеялись если не все, то многие. Мой говор был смешной, частенько проступали слова паразиты, да и просто не могла достойно ответить на колкости красивых однокурсниц. Но очень скоро мне удалось не только завоевать их расположение, но получить тот полезный опыт ухода за собой. Конечно теперь они все в Москве, куда звали и меня, но я осталась. Боялась там встретиться с Костей. Мне бы и в голову не пришло, что он может вернуться в Новосибирск.
Переезд в Москву я оставлю как запасной план, если Катин не сработает. Если я не смогу справиться со своими чувствами. Если начну только думать о том, чтобы его простить и стать полноценной женой. Очень много статей на тему измены прочитано, очень много рассказов услышано, очень много вопросов к самой себе. А что я сделала не так. Ведь как известно, в измене виноваты двое.
Но один вывод содержат почти все. Люди не меняются. Если мужчина изменил раз, если он не дорожил семьей, то скорее всего измена повториться. Особенно когда женщина хлопает глазами и не видит очевидных фактов, как когда — то я. Мужчина начинает ощущать свободу и безнаказанность, а это неизбежно поведет его в мир запретного плода.
— Ты готова? — Катя заглядывает в ванную, где я дорисовываю идеальные стрелки. Блеск. — Вижу, что да. Анька, ты невероятна.
— Спасибо, Кать. Подошло платье?
— Да вроде да, — поправляет она излишне короткую юбку. Платье ей мало.
Я совершенно не знаю, как отреагирует ее Саша на ее выход в свет. Хотя он пока даже у нас не появлялся. Неужели ему все равно, что жена и ребенок ушли?
— Не коротковато?
— Слушай, Саше на меня плевать. Пора искать Левке нового папку.
— В клубе?
— Начать можно и оттуда. Это ведь только внешний вид, на самом деле я буду самой недоступной девушкой, — моргает она часто, изображая невинность и смеша меня.
Мы наносим последние штрихи — капельки духов на запястье и декольте. Затем уже вызываем такси. Едем в один из самых популярных клубов Новосибирска.
У меня в любой проходка из-за журналисткой профессии. Любой клуб будет готов что угодно отдать за статью о себе. Причем, любого характера. И клуб «Трава» не исключение.
Внутри дико шумно, дымно, мелькают битом прожекторы. Катя словно пьяница увидевший алкомаркет раскрывает рот и часто дышит, а я морщусь. Пытаюсь вспомнить зачем вообще это организовала. Тем более позднее на две недели. Но Костя уехал из города, словно дал мне передышку, а Эля звонила несколько раз — нехорошо отказываться. Набираю сообщение Эле, которая должна появиться раньше меня и занять столик. Второй этаж. Туда и тащу Катю, которая уже еле соображает от эйфорического дурмана. На втором этаже не так шумно, так что я могу лаже поздороваться с Элей и поприветствовать незнакомую блондинку.
— Аня, — улыбаюсь я, и она отвечает тем же.
— Маша. Очень приятно.
— Ну что будем пить? — потирает руки Катя, а мы усмехаемся. Берем меню и для начала заказываем по коктейлю. Маша почему — то безалкогольный.
— А чего ты? — поднимаю на нее взгляд.
— Нельзя мне, — выразительно на живот показывает. Я ахаю, и мы все наперебой начинаем ее поздравлять. — Спасибо, девочки.
— И ты молчала?! — обижается Эля, а Маша плечами пожимает.
— Сама узнала вчера буквально.
— А что Арсюша? Колечко уже подарил?
— Я и не рассчитывала. Вернее, он еще не знает. Боюсь ему сказать.
— Боишься? Маш, он же с тебя пылинки сдувает.
Я слушаю разговор двух подружек и чувствую, что расслабляюсь. Гораздо проще забыть о своих проблемах, когда можно послушать о чужих.
Нас прерывает официант, который приносит на подносе коктейли.
— Ребенка он не хотел, о чем неоднократно говорил, не забывая напоминать про таблетки.
— Да расслабься ты! — усмехается Катя. — Мужики никогда детей не хотят, а потом просто принимают это как данность. Мой Сашка сопротивлялся браку, пока я не стала его абортом шантажировать.
Я даже давлюсь своим Мохито.
— Ты не говорила об этом.
— Да дело прошлое. Так что не волнуйся и скажи своему мужику. Он у тебя нормальный?
— Нормальный?
— Ну, с деньгами?
— Это самое важное? — смеюсь я, вспоминая, как любила Костю даже живя в однушке, перебиваясь порой хлебом с молоком, только чтобы ему приготовить куриные ножки. Меньше всего меня заботили деньги. Очевидно его больше всего. До сих пор эхом в ушах отдается «Это все ради семьи»!