Елена Гром – Измена. Неправильная сказка (страница 22)

Сам же иду к Кравцову, выяснять, почему у моей жены уже второй день телефон отключен. А на работе со вчерашнего дня она не появлялась.

— Она попросила отгул. Для какой цели не доложила.

— А с чего ей отгул-то?

— Девочка постоянно сверхурочно работает. Так что…

— Как только появится, ко мне, — рявкаю я нетерпеливо, пока в очередной раз набираю ее номер. Если она реально решила уволиться, пусть на себя пеняет. Тогда ждать не буду, трону так, что мало не покажется.

Не появилась. Пока я занимался делами и обсуждениями планов студии на будущее, я постоянно смотрел на телефон и ждал, когда он запиликает. Когда она позвонит или Кравцов с информацией.

К концу дня я так себя накручиваю, что бросаю остатки дел и еду по ее адресу. Да, конечно я знаю, где она взяла ипотеку.

Я правда рад, что она справилась. А тот факт, что с моей помощью хоть немного греет душу. Бесит конечно, что за столько лет она не разу не попросила помощи напрямую, не позвонила, как делала это раньше, но и так пойдет.

Вчера я чуть не проговорился, что помогал ей. Потом обдумав, пронял, что не буду в этом признаваться. Она должна быть уверена, что все сделала сама, иначе совсем в себе разочаруется. Мне нравится та дерзость, что к ней вернулась. Ощущение, что попал в то время, когда мы еще жили в деревни, и я пытался склонить ее к сексу. В итоге даже жениться пришлось. Сочетание в ней дерзости и умения быть послушной всегда сносило мне голову. А если в купе с той, какой она стала, то можно сдохнуть от экстаза.

По дорогам жуткие, судя по сети пробки, но прожив столько в Москве, путешествуя по миру, понимаю, что это преувеличение. И умудряюсь добраться до жилого комплекса Ани всего за полчаса. Я сбрасываю несколько звонков нужных людей, торопясь увидеть Аню.

Паркую машину и выхожу, ища в телефоне номер квартиры. Прохожу через детский двор и вдруг застываю. На карусели светлый мальчишка лет трех, которого катает Аня.

Я в ступоре врезаюсь носками в песок на площадке, прикрывая глаза, словно это может убрать ведение. Может это не ее ребенок? А если бы был ее… А может это наш? Но как она могла работать и его воспитывать. Сука, как в дешевой мелодраме. «Это мой сын?»

— Аня!

Она дергает головой, чуть запинаясь. Потом смотрит на меня, не мигая все то время, что иду в ее сторону. А потом резко берет мальчишку на руки и что — то шепчет ему на ухо.

— Аня…

— Костя. Что тебе?

— Ты на работе два дня не появлялась, — говорю на отвлеченную тему, словно это позволит мальчику исчезнуть. Хрен там плавал, он смотрит на меня огромными глазами. Изучает. Я его в ответ. На меня он с первого взгляда не похож, но может на Аню?

— Я взяла отгул, Кравцов должен был сказать.

— И что ты делала?

— Решила не быть су… повой ложкой и поехала к Никите.

— К Никите? Наглеца намазать надо было.

— Я с ним рассталась, по твоим заветам. Но я должна была сказать все в лицо.

— Ты с ним… Так… Аня, чей это ребенок?

— Мой конечно.

— Твой, — как констатация факта и в голове тут же образуется кошмар, где другой в нее кончает.

— Но не мой, — скорее утверждение.

— Ну если только твои засохшие семечки не проросли. Ему три с половиной года. Мы не виделись шесть. С математикой у тебя как.

— Нормально у меня с математикой, — рявкаю, а она тут же пацана прячет. — Прости, малыш не хотел напугать. Как так вышло?!

— Тебе рассказать, как делаются дети. Мальчик берет свое семечко, отдает девочке, а потом.

— Закончила мне мозг пудрить! У тебя же не было никого! Чей он ребенок?!

Аня театрально вздыхает.

— Парня.

— Я понимаю, что не от женщины. Кто отец. Имя!

— Чтобы ты убил его!? Пусть живет и радуется.

— Аня, ты считаешь это все смешно?

— Смешно смотреть, как мой образ верной в твоих глазах рассыпается. Ты наверное дико разочарован. Думал тебя люблю, а я на чужом члене партии сказала

— Закрой рот, Ань. Я даже думать об этом не хочу.

— А придется, потому что мне это очень нравилось!

Не будь рядом пацана, я бы взорвался. Кипение такой крови, что чайник свистит. Картинки мелькают, ее слова только масла в огонь подливают. И не скажешь ведь, как могла. Это было ее дело. Просто я был уверен, что у нее никого не было. Что все шесть лет она ждала меня. Самоуверенно, о да. И она ни в чем не виновата, но почему во рту ощущается горький вкус.

— Ань! — рядом появляется женщина. Я не сразу угадываю, кто это, но по знакомым чертам… Катя? Серьезно? Они еще общаются?

— Привет, Кать. Вот знакомлю Костю со своим сыном.

— Эм… — она переводит взгляд с меня на Аню. — И как тебе новость, Костя? Станешь отцом чужому ребенку.

— Стану конечно, — говорю спокойно. Даже думать не буду. В конце концов Аня — моя, а это недоразумение можно объяснить одиночеством. Молодец, что аборт не сделала.

— Какое благородство. Кать, возьми Леву, я поговорю с будущим папашей.

— Она с тобой живет? — спрашиваю, пока Лева тянет ручки к Кате и уходит с ней. — Ты думаешь, стоит ей довеять ребенка? Как ты вообще с ней до сих пор общаешься.

— Меня больше удивляет, почему я с тобой до сих пор разговариваю. У меня было время подумать эти дни, дорогу до Никиты им обратно. И Лева тут не причем, но я правда не хочу к тебе возвращаться. Да, я одинока и может еще не скоро найду свою любовь, но и жить в постоянном стрессе и думать, с кем ты трахаешься, ради семьи, в очередной раз тоже не хочу.

Я все сморю на мальчишку, который скрывается в подъезде, стискиваю зубы. Это все из-за него. Будь она реально одинока не говорила бы так. Видно же, что любит.

— Доверие можно вернуть. Да и не будет никаких измен. С Ингой просто…

— Даже слушать не хочу, что с Ингой. Хотя… Где она? Потерял по дороге, пока шел к Олимпу?

— Она замуж вышла за кабардинца. Пошла в какой — то поход и влюбилась в экскурсовода на Кавказе.

— Какая потеря для русских мужиков.

— Не говори, — усмехаюсь. Рад, что это ситуация вызывает у нее смех.

— Ты по ней скучаешь?

— Никогда об этом не думал, а вот по тебе, — она отойти не успевает, а я за руку удерживаю.

— Костя! Мы на детской площадке.

— Ладно, бери пацана, поедем ко мне. У меня в квартире места много, в футбол сможет играть.

— А ему шахматы нравятся. И не нравятся чужие. А ты чужой. Кость, ты себе корону об меня сломаешь, я правда не планирую к тебе возвращаться. Да, чувства остались, первые никогда не забываются, а уж первые предатели, тем более. Но мы пойдем разными дорогами. И если сейчас ты скажешь, что мой отказ тебе повлияет на мою работу, то лучше сейчас, чтобы я начала искать другую работу.

— Не повлияет! — рявкаю. Достала думать, словно я буду вставлять ей палки в колеса. — Я уже говорил и скажу снова. Работа отдельно, личная жизнь отдельно. И ты вернешься ко мне. Не через месяц, так через два. Я терпеливый, Ань. Даже не представляешь насколько. — говорю и, отвернувшись, ухожу с детского двора, чтобы поскорее сесть в машину. Руки чешутся встряхнуть гордячку и напомнить, как она меня любила.

Глава 24

— Ну ты даешь, подруга, — смеется Катька, пока я захожу внутрь и снимаю туфли. Ноги в них иногда ноют, но и чувствую себя на каблуках увереннее. Особенно рядом с Костей. Не хочу смотреть на него снизу-вверх.

— Сама от себя в шоке. Я была увидела, что он приехал и сымпровизировала. Блин, хорошо, что Лева подыграл.

— Он у меня тот еще артист. Блин, вживую Громов конечно просто невероятный мужик. От него сексом за километр веет. Я бы не выдержала.

— Да? Не заметила, — говорю безразлично, хотя ее восхищение немного раздражает.

Меня и саму от него ведет, но я стараюсь держаться. За ответ на его поцелуй чудом себя не сожрала. Такую вину чувствовала, словно чужого мужчину поцеловала. Стыдно стало перед самой собой, перед всеми достижениями. Я столько лет вокруг себя стены наращивала, каждым прожитым без него днем, а он одним движением смел их. Он ведь даже вины за собой не чувствует. Совесть его молчит, когда моя давит мне на виски.

Катя все вдыхает о том, какой Громов стал, а я пока иду чай ставить, суп разогревать. А мысли все вокруг бывшего крутятся. Именно бывшего и я все сделаю, чтобы он остался таким. Я не для такого училась жить самостоятельно, чтобы снова становится его тенью. Я больше этого не хочу. И если придется врать ради этого, я буду врать. И в клубе через два дня обязательно кого — нибудь сниму, чтобы окончательно упасть в его глазах. На этой войне с собственными чувствами все средства хороши.