Елена Грасс – Развод. Я этого достойна! (страница 13)

У меня сегодня был тяжёлый день, и сил на полноценный разбор полётов у меня просто нет.

Зайдя в свою спальню, падаю в глубокое кресло и закрываю глаза. Больше всего мне хочется исчезнуть или стать невидимой.

А ещё лучше уехать туда, где никто не будет ничего от меня требовать: ни горячего чая, ни сводных таблиц, ни внимание к родным.

Последнее, пожалуй, главное желание, потому что Рустам стал помешан на этом пункте.

Не знаю, что наговорил ему свёкор, но теперь из-за постоянной смены сиделок, он хочет, чтобы именно я уделяла его отцу больше этого самого внимания.

Набираю мужу. Я хочу сообщить ему, что мы снова скоро лишимся помощницы. Но трубку он не берёт. И это уже второй день подряд.

Волнуясь из-за его молчания, иду к сыну, желая узнать, разговаривал ли он с отцом сегодня.

— Амир, — стучусь в комнату к сыну и заглядываю внутрь.

В комнате никого нет. Но по включённому компьютеру и брошенному на кресло пиджаку от костюма я понимаю — он где-то здесь. Вероятнее всего, просто отошёл на минуту.

Я уже собираюсь закрыть дверь, но моё внимание цепляет изображение на экране. Яркое, контрастное пятно в тёмной комнате притягивает взгляд.

Оглядываюсь, проверяя, нет ли рядом Амира. Любопытство берёт вверх, и я захожу в комнату.

Подхожу ближе, вглядываясь в экран, и вглядываюсь. На меня смотрит красивая девушка.

Я замираю и несколько секунд рассматриваю её.

Сосредоточившись на лице, я отмечаю про себя её привлекательность. Но это не главное, что привлекает меня в этот момент.

Я вдруг понимаю, что в чертах лица девушки есть что-то пугающе знакомое. Эти глаза, нос, упрямая линия подбородка…

Она похожа на кого-то. Но на кого? Пока не понимаю.

В первую минуту кажется, что на моего сына Амира. Но у него нет детей, так что вероятность родства отпадает автоматически.

Получается, у моего сына появилась девушка, о которой он не счёл нужным мне рассказать?

Лёгкая материнская ревность бежит по венам, но я пресекаю её, понимая, что Амир не обязан отчитываться передо мной.

Он уже довольно взрослый для того, чтобы иметь свои тайны и имеет право на личную жизнь.

Единственное, мне непонятно, почему он так тщательно скрывает о её существовании.

Не желая быть застигнутой, я быстро пробегаюсь по фото глазами и отхожу от компьютера. Однако выйти не успеваю.

— Что ты делаешь? — подпрыгиваю на месте от неожиданного резкого баса своего сына.

— Амир… — прикладываю руку к груди. — Как ты напугал меня!

— Прости, я не хотел.

Амир, заметив, что на экране светится фотография девушки, буквально в два шага подходит к компьютеру и выключает его.

— Красивая… — киваю в сторону монитора.

— Обычная, — я не чувствую в его голосе гордости за незнакомку.

— Кто это? Твоя девушка? — не могу удержаться и не задать этот вопрос.

— Мам, ты что-то хотела? — Амир не отвечает мне, и теперь я вижу, что он сильно нервничает.

— Я хотела спросить, что ты хочешь на ужин.

— Всё равно!

— Ладно, я поняла.

Амир, словно желая поскорее избавиться от меня, открывает для меня шире дверь.

Хочу выйти, но неожиданно слышу, как новая сиделка снова начинает ругаться с моим свёкром.

— Ладно, мне пора на очередные разборки.

— О, вот об этом, кстати, я хотел поговорить с тобой.

— Говори.

Амир передумав выпроваживать меня, прикрывает дверь и поворачивается ко мне.

— Это насчёт как там её… Галины... Какая она по счёту за этот период? Я устал запоминать их имена.

— Михайловны. А что с ней?

— Мам, она отстой! И я понимаю, почему дед так возмущён!

— Что за слова, Амир?! — повышаю голос на сына, чтобы он не забывался.

— Я говорю то, что есть. Отец платит ей такие огромные деньги, а она вообще из телефона не вылезает. Как не зайду, она не дедом занимается, а пролистыванием ленты в своём гаджете.

— Ты уверен? — понижаю тон и недоверчиво смотрю на сына.

— Да. Дед зовёт её, а она сидит на кухне в наушниках и не слышит его. А когда он начинает капризничать, она просто идёт и делает всё на отвали, только чтобы он скорее замолчал. Тот чай, из-за которого они орали — он на столе стоял полчаса. Я сам видел. Дед не врёт, мам. Это не он зло, а она гадина. И она реально его игнорирует.

Ничего не отвечаю сыну. Сажусь на его кровать и закрываю глаза.

Как же я от этого всего устала… Вся моя, как мне показалось на несколько дней, налаженная система снова рушится, как карточный домик.

— Почему ты раньше не сказал? — чувствую, как усталость сменяется злостью.

— Ты приходила поздно. Я думал, она изменится. Но сегодня уже случился перебор. Когда он хотел походить по комнате, а она вместо того, чтобы помочь ему встать, цыкнула на него. А следом и вовсе заорала. Я поставил её на место, но она меня послала. Ты смотри сама, но я скажу отцу, чтобы он увольнял её.

Я медленно поднимаюсь с его крова и иду к выходу.

Не знаю, что происходит со мной в этот момент, но инстинкт защиты своей семьи и территории срабатывает как спусковой крючок.

Каким бы несносным ни был мой свёкор, но он отец моего мужа и никто не смеет проявлять к нему такое пренебрежение.

— Не надо никому ничего говорить. Отец и так слишком нервный. Пойдём, — говорю я, расправляя плечи. — Я сейчас разберусь.

Пока иду в комнату к свёкру, стараюсь окончательно не взорваться.

Открываю дверь и замечаю, как Галина Михайловна стоит над Асланом Теймуразовичем и что-то выговаривает ему.

Я вижу его растерянное лицо и не узнаю его. Он молчит, закрыв глаза.

А буквально полгода назад он бы поставил эту даму на место. Причём, не повысив тон.

Нетрудно догадаться, что это болезнь изменила его. Теперь он понимает, что не может за себя заступиться.

Но у него есть я! Я заступлюсь!

— Отойдите от него, — мой голос звучит довольно громко и жёстко. Женщина неожиданно вздрагивает.

— Полина, я…

— Вы уволены. Прямо сейчас.

— Что? Но… почему? — женщина смотрит то на меня, то на своего подопечного. — Я всего лишь хотела поправить ему подушку, а ему опять всё не так и не эдак.

— Я хотел встать, Полина. Мне нужно ходить! Ты же слышала, что сказал врач, — словно оправдывается передо мной родственник.