Елена Грасс – Развод. Я этого достойна! (страница 12)

Мой муж шумно выдыхает, на мгновение закрывает лицо ладонями, а затем резко садится на кровати.

Он быстро растирает руками лицо, снова сжимает кулаки, и в свете ночника я вижу, как на его лице ходуном ходят желваки.

— Извини, — бросает он, даже не глядя в мою сторону, и тянется за халатом. — Я должен пойти. Он сам не успокоится.

— Да, я знаю. Это случается каждый вечер.

Рустам поворачивает ко мне лицо, и мы оба понимаем: дело не в подушке.

Дело в том, что даже вечером, когда ты закрываешь глаза и хочешь отвлечься от усталости и этой реальности, всё равно, как ни крути, Аслан Теймуразович не даст тебе этого сделать.

— Мы выдержим, — тяну руку к мужу, и он сжимает её.

— Я знаю. Нам придётся.

Спустя час, когда Рустам возвращается в кровать, я уж практически заснула.

Он садится и смотрит в одну точку.

— Что случилось? — приподнимаясь, спрашиваю его.

— Я опять разговаривал с отцом.

— Дай догадаюсь: и снова о сиделке.

— Да. Он очень недоволен Ольгой.

— Но она хорошо выполняет свои обязанности. Кроме того, она освоила упражнения, которые Аслан Теймуразович делает с реабилитологом, и вполне неплохо делает ему их сама несколько раз в день.

— А ты откуда знаешь? Ты же работаешь, — с недоверием спрашивает меня Рустам.

— Амир сказал. Он несколько раз приходил домой раньше обычного и видел, что Оля занимается с ним. Это вряд ли спектакль. Рустам, что вдруг изменилось?

— Он упрямится. А я не могу не уступить ему.

— И что ты предлагаешь?

— Надо пробовать другой вариант.

— Хорошо. Поищем другую сиделку. Кого-то более терпеливую и сговорчивую, которая сможет сгладить углы.

— Уверен, нет смысла, — отвечает он, протягивая мне руку, требуя, чтобы я вложила свою. — Поль, я тебе скажу, но ты не… взрывайся. Ладно?

— Что случилось? — мой голос звучит едва слышно.

— Ты обещаешь? — настаивает, чтобы я выполнила то, что он просит.

— Хорошо.

— Сколько бы сиделок мы ни искали, отец всё равно настаивает на то, что ухаживать за ним — это наша обязанность. Ты должна понять: если я не могу этого делать, значит… — Мой муж недоговаривает, но я всё равно всё понимаю.

После того как он говорит мне эти слова, я чувствую, как холод пробегает по моей спине.

В голове тут же появляется самая страшная для меня картина, где я, запертая в четырёх стенах, навсегда теряю право на собственную жизнь.

Дыхание от таких мыслей перехватывает и мне становится тяжело дышать.

— Нет! — подскакиваю на кровати.

— Хорошо… — тяжело вздыхает. — Точно?

— Да!

— Ладно... Я не могу тебя потерять… — Рустам задумчиво смотрит в одну точку и не моргает. — Если это произойдёт, всё рухнет. Мой мир рухнет… Ладно, будем думать, как угодить вам обоим. Если Ольга его не устраивает — я найду другую сиделку. А если и она не будет, значит, будет десятая, сотая.

Когда он говорит мне это, я чувствую, как слёзы начинают жечь глаза.

Я смотрю на мужа и понимаю: каким бы иногда суровым, закрытым или невыносимым он ни был сегодня, в самый критический момент он, несмотря ни на что, выбрал меня.

Для Рустама слово Аслана Теймуразовича всегда было законом. Но сегодня он осмелился нарушить его. И сделал это осознанно.

Он пошёл против приходи старшего поколения, чтобы защитить мой покой. И я, признаться честно, такого от него не ожидала.

— Спасибо.

Он кивает, и заметив слёзы на моих глазах, его лицо смягчается.

Рустам протягивает руку и медленно, очень нежно стирает влажный след большим пальцем.

— Просто не уходи. Хорошо? Не оставляй меня с ним. Я… не вытяну один.

— Мы сделаем это вместе.

— Иди ко мне, — шепчет мне в губы, притягивая к себе. — Я не закончил то, что начал.

Глава 10

СПУСТЯ ТРИ МЕСЯЦА

— Холодный! — голос Аслана Теймуразовича дребезжит от негодования и разносится эхом по дому. — Я просил горячий, а не эти помои!

— Ничего страшного, пейте! — огрызается сиделка, и в её тоне я слышу откровенное раздражение.

Отмечаю про себя, что в нём больше нет той профессиональной лести, которой она потчевала меня на недавнем собеседовании. Теперь её голос злой и агрессивный.

— Я не буду! Принеси мне нормальный, кипяток!

— Вы сами хотели чай пять минут назад. Пока я донесла, он стал идеальной температуры. То, что вы требуете вредно для ваших сосудов! Угомонитесь уже, в конце концов! Как ты мне надоел… — следом добавляет она и я слышу тяжёлые шаги по паркету в сторону выхода из комнаты.

Присаживаюсь на небольшой диванчик, стоящий в коридоре, и закрываю лицо руками.

Снова конфликт. И это уже не первый за неделю. Если я не ошибаюсь, третий. А ведь я на эту женщину возлагала такие надежды!

Когда я приглашала Галину Михайловну, она казалась мне воплощением спокойствия: мягкая, с тихим голосом и добродушным взглядом. Я была уверена, что она будет именно той, кто вынесен колючий характер моего свёкра.

А теперь получается, я и здесь ошиблась.

Я часто вспоминаю Ольгу. Она, пожалуй, была единственной, кто относился к моему родственнику терпеливо. И я уже не раз пожалела, что согласилась искать другую кандидатуру на роль сиделки.

— Добрый день, Аслан Теймуразович, — произношу я, заходя в комнату и буквально натягивая на лицо дежурную улыбку. Последнее время я делаю это всё чаще, а сил остаётся всё меньше. — Что у вас случилось?

Сажусь на край стула рядом со свёкром, заставляя себя смотреть ему в глаза. К моему удивлению, он в ответ смотрит на меня без гнева. Напротив, с теплотой.

Я заметила, что последнее время он стал более терпимым ко мне. И даже несмотря на то, что я не знаю причин, я рада таким переменам.

— Поля, она издевается надо мной, — кивает небрежно в сторону женщины. Она специально подаёт мне ледяной чай. Вероятно, хочет, чтобы я заболел и подох!

Галина Михайловна стоит у окна, скрестив руки на груди и наблюдает за нами.

После сказанных слов, она без всякого стеснения демонстративно закатывает глаза и цокает языком.

По её резким движениям и поведению нетрудно догадаться, что она возмущена претензиями своего подопечного.

— Галина Михайловна, пожалуйста, переделайте для Аслану Теймуразовичу чай, — прошу я негромко. — Это ведь несложно, правда? Аслан Теймуразович, а вы… постарайтесь быть терпеливее к нашей помощнице. Хорошо?

Галина Михайловна кивает мне с таким видом, словно делает одолжение. Но я стараюсь не обращать внимания на подобное поведение. Мне достаточно родных в виде свёкра и мужа.

Не дожидаясь ответа, я выхожу из комнаты и закрываю за собой дверь.