Елена Грасс – Не учите меня жить, Марь Иванна! (страница 6)
– Помню, помню, – кивает папа. – Мы, кстати, вам тоже подарок приготовили.
– Ну вот, значит. Ему все подарки готовила, а это кобель тоже, видимо, решил себе подарок сделать. В виде другой бабы. Представляешь, я пришла домой, а на нём девица скачет. На диване, который вы купили! И обувь у неё со шпилькой!
– А шпилька-то тут при чём? – как ни в чём не бывало, спрашивает отец.
Он говорит это так спокойно, словно я ему сказала не о том, что мне изменил любимый человек, а о какой-то фигне, не имеющей никого значения.
– Мне такое никогда не надеть!
– Чушь какая… Ты же даже не пробовала! Ладно, пофиг с ними, этими шпильками! Здесь важнее другое! Ты что, дочь, из-за мужика-изменщика слёзы лить будешь? Ну-ка прекращай! Где твоё достоинство?! Такое дерьмо ходячее твоих слёз не стоит!
– Ха! Достоинства у меня много! Вот здесь, – показываю на живот, потом на ноги, потом на щёки.
– Начинается… – вздыхает мама и уходит на кухню.
Отец, вижу, хочет сделать то же самое, но я плетусь за ним.
– Пап, мам, погодите, что скажу! Я здесь подумала после разговора с этим… нехорошим человеком, и пришла к выводу, что я сейчас особенно сильно буду худеть. Вы можете меня поддержать?
– Ну зачем тебе это надо?! – закатывает отец глаза.
– В который раз? – подхватывает мама.
– А вот подкалывать не надо! – сержусь.
– Даже не думали. Просто констатировали факт. Ну поддержать-то, мы, конечно, можем, только повторюсь, оно тебе зачем?
– Ну как же… шпильки хочу нацепить и ходить.
– Так купи и носи. Дочь, не создавай себе проблемы там, где их нет.
– Нет, – настаиваю, – я решилась!
– Какая чушь, – злится мама.
– Но ты же ходишь в спортзал. Листья салата, траву всякую, вон, как корова всё время жуёшь. Чего тебе ещё надо? – подхватывает отец.
– Пап, ну зачем вот ты мне сейчас коровой обозвал! Ты же знаешь, что это мой триггер.
– Хренигер! Прекращай! – раздражается окончательно мой родитель. – Нахватались умных слов, выпендриваются теперь повсюду. – Дочь, счастья от этого не прибавится, сколько можно про это говорить?!
– Вы меня поддержите или нет?! Только «да» и только «нет».
– Да, но…, – не даю отцу закончить фразу.
– «Но» не принимается! Вы моя семья и обязаны меня поддерживать во всём!
– Хорошо, сдаюсь. Сил воевать с тобой больше нет, – вздыхает.
– Папочка, спасибо! Ты же знаешь, я сама не могу справиться. Вроде сажусь на диету, а потом снова срываюсь. Помогите мне! Поддержите!
– Ну я же сказал, поддержать-то, поддержим, только станешь ли ты от этого счастливей?
– Пап… только давай вот без этой философии. Я тебя умоляю!
– О’кей, – как-то слишком легко сдаётся. – Ты сама этого захотела!
– Да, да, сама!
– Дочка, тебе ведь уже почти тридцатник? – неожиданного спокойно говорит отец.
– Папа, с женщинами о возрасте не говорят. Ты забыл?
– Я не воспринимаю тебя как женщину. Я тебя воспринимаю только как свою дочь. А кроме этого, ты же у нас ещё учительница средних классов?
– Ну да.
– И ты хочешь сказать, что тётка ближе к тридцатнику, кроме того с высшим образованием, учительница, верит в то, что, сбросив несколько килограмм, станет счастливее? Встретит сразу принца на белом коне, который увезёт её в дальние страны, и сделает её жизнь сказкой?
– Пап, я не верю в принцев!
– Правильно делаешь, потому что, их не существует. Точно так же, как не существует историй, где похудев, женщина получает кучу плюшек, которых у неё не было раньше. Даже красивые женщины бывают несчастными!
– Ой, как мне надоела эта философия на тему «не родись красивой, а родись счастливой». Прекращай! Ты меня накормил этим за детство достаточно.
– То есть, я тебя не убедил?
– Нет. Я готова воевать сама с собой, – стою в боксёрскую позу, представляю себя на ринге. – Я всех и себя прежде всего победю. Нет, побежу. Ох, до сих пор не знаю, как пишется это слово. Позорище.
– Одержишь победу! – помогает мне.
– Точно! Пап, мебель ещё забрать надо из съёмной квартиры.
– Ладно, решим. Ох, дочь… В кого хоть ты у меня такая… Мама, вон, твоя, посмотри, тоже в «теле», и ничего, не парится. Мать! – зовёт маму.
– А! – отзывается с кухни.
– Как ты там говоришь про похудение-то? Почему худеть не хочешь?
– Потому что лицо состарится, морщин будет больше.
– Нет, я не про это. Как-то по-другому.
– А! Лучше быть румяной пышкой, чем засушенной злой мартышкой!
– Вот! Слушай мать! Мать плохого не посоветует! – хихикает и уходит в комнату. – Не хочу, чтобы ты у нас стала засушенной мартышкой.
Глава 5
– Мария Ивановна, здравствуйте, – стучится ко мне в кабинет секретарь.
– Здравствуйте, Ниночка.
– Вас Пётр Александрович просит подойти к нему в кабинет.
– Хорошо, бегу.
Не представляю, для чего он зовёт меня к себе.
– Мария Ивановна, голубушка, – напрягаюсь, мягко стелить сразу начал. – Я к вам с личной просьбой. Как бы так выразиться покорректнее… Гимназия сейчас оказалась в очень сложной ситуации, и мне, как руководителю этого учебного заведения нужна ваша помощь. Очень надеюсь, что вы мне не откажете.
Да, я оказалась права, что-то ему нужно. Директор сейчас со мной сама любезность.
– Постараюсь, всё, что в моих силах, – замираю.
– Так случилось, что у нас неожиданно увольняется учитель физкультуры.
– И что?
– И мне нужна ваша помощь.
– Но, я учитель истории…
– Я помню! Дело не в этом. Я не прошу вас заниматься с учениками физкультурой, – бегло пробегает по мне глазами и отворачивается улыбаясь. Но я это замечаю. Вот гад!
– А в чём же?
– Дело в том, что он классный руководитель шестого «Б» класса.