Елена Грасс – Не учите меня жить, Марь Иванна! (страница 5)

– Ничего страшного! Расслабишься и всё! – вторила она вчера.

– Да, пофиг. Мы сегодня гуляем! Сейчас ещё пирожное закажу! Тысяча калорий меньше, тысяча больше, какая разница. У нас стресс! А стресс очень быстро сжигает все калории.

Голова раскалывается. Жуть! Никогда больше не буду пить!

В дверь настойчиво звонят, но я не тороплюсь открывать.

У родителей ключи, а Соня сегодня вряд ли приползёт.

Предполагаю, что единственный человек, который может здесь появиться – мой бывший.

– Какого хрена припёрся? – прямо с порога иду в словесную атаку словами своих учеников.

Это раньше я стеснялась при нём употреблять словечки, боялась разочаровать, а теперь всё равно.

Он чужой человек нынче, который сильно меня обидел. А того, кто обидел, и послать можно.

– Что за выражение, Мария. Ты же учительница! – ну говорю же, правильная слишком была.

– У меня сейчас выходной, значит, я не учительница. Я могу выражаться как хочу. Какого лешего припёрся, спрашиваю?!

– Поговорить, – протягивает мне букет роз. Надо же, какой галантный. За год первый раз подарил.

Если торт покупал для меня, и то в одно лицо съедал, я не успевала ложку ко рту поднести.

– О чём? – беру цветы и демонстративно выбрасываю их в мусорку.

Цветы, конечно, жалко, но гордость важнее.

– О том, что я совершил ошибку, – глазки в пол опустил, плечи тоже. Как провинившийся ученик. Только если ребёнку его ошибки из-за неопытности простить можно, измену взрослому человеку как и зачем прощать?

– Ну совершил и совершил. Я-то здесь при чём? – пожимаю плечами, опираюсь на косяк двери и демонстративно зеваю.

– Вернись домой, – как побитая собачонка.

Смотрю на него и невольно вспоминаю того мужика – Руслана.

Этот мой бывший по сравнению с ним хлюпик мелкий. Мы практически одного роста и он тощего телосложения.

Залысина, вон, на голове проглядывает.

Мне теперь он кажется такой… плешивенький. И что я в нём увидела раньше? Аж самой удивительно и смешно.

И из-за этого хлюпика я страдала несколько часов назад?

Не может быть! У меня сейчас словно прозрение наступило.

Ту же вспоминаю, как Руслан поднял меня на руки, когда в номер вошли. В кровать отнёс, страстно целуя.

А этот ни разу меня на руках не носил. Живот бы надорвал до грыжи.

– Я дома, – так, не надо вспоминать прошлую ночь сейчас.

– Нет, в наш общий дом. Съёмную квартиру, в которой мы жили с тобой весь этот год.

– Зачем? – делаю вид, что не понимаю.

– Потому что, я тебя люблю.

– Ага, любишь, – киваю, – настолько сильно, что любовь эта в штанах твоих не удержалась, и твой отросток пошёл искать на сторону приключений. Всё, сваливай, разговор пустой.

Я ведь на самом деле не вижу смысла в этом общении.

Всё в момент рухнуло, не осталось никаких чувств, кроме злости, разочарования и обиды.

А тем более сейчас, когда я невольно сравнила его с другим мужчиной.

– То есть это уже сто процентов? Не вернёшься?

– Нет.

– Зря ты так, – неожиданно ухмыляется. – Если ко мне не вернёшься, одинокой тёткой останешься на всю жизнь.

– Переживу, – так хочется рассказать, как отметила наш разрыв, но ведь не поверит!

– Что, хочешь старой девой быть, замуж ведь никто кроме меня не возьмёт!

– Ну уж лучше старой девой, чем с таким обманщиком и предателем, как ты!

– Да ты кроме меня никому не нужна будешь! В зеркало-то смотрелось? Ты же… – хочет мне напомнить, что веса во мне больше для обычного среднестатистического человека, но это давно меня уже не трогает.

Как говорится – не он первый обращает на это внимание.

– Какая есть, другой не буду. И тебя вроде всё устраивало.

– Врал. Ничего меня не устраивало. Жалел тебя! Шанс тебе давал! Пока ты в тренажёрку ходила, до салат жевала, надеялся, что похудеешь и переведёшь себя в форму. А ты как была плюшкой, так и осталась.

– Илья, – вздыхаю устало, – всё я уже слышала. Не раз, и не только от тебя. Ничего нового ты мне не скажешь. Не понимаю только, зачем ты со мной жил. Скорее всего, было удобно. Я права? – Молчит. – Иди с миром и не будь уже до конца ублюдком. Не опускайся в моих глазах до уровня плинтуса.

– Сохрани мой телефончик на всякий случай. Вдруг передумаешь. Полгодика поживёшь одна, успокоишься, постель холодной станет и прибежишь сама.

– Пошёл вон. Я лучше буду на вечном голоде сексуальном мёрзнуть, чем с таким, как ты лягу в постель ещё раз! – выгоняю его и захлопываю дверь.

Сдерживать слёзы сложно, но я справлюсь.

Но они не от обиды за его оскорбления, а лишь из-за того, что я потратила на этого чмошника целый год.

Глава 4

– Дочь! Ты что, дома? В гости? Надолго? – родители, нагруженные всякими банками с соленьями и овощами, заходят в квартиру.

– Я насовсем, – улыбаюсь, делая вид, что ничего не произошло.

– Нажилась, что ли, уже со своим? – с грустной улыбкой вздыхает папа.

– Ну примерно так.

– А что вы не поделили-то? Вроде же нормально жили. Я уж думал, что вы жениться собрались.

– Представляешь, я тоже так думала.

– А что случилось у вас, малышка? – вмешивается в разговор мама.

– Мамуль, ну малышкой меня вряд ли можно назвать. Посмотри на меня, во мне почти центнер веса. Какая я малышка? Уже сто раз спросила так меня не называть.

– А для нас ты всегда малышка была, есть и будешь. И что у вас там не сложилось-то?

Опускаю глаза и молчу. Стыдно признаться, что я оказалась в такой ситуации.

Слёзы просятся наружу, и я, замечая взгляд своих родных, всё-таки, сдаюсь.

Начинаю плакать, закрывая лицо руками, потому что стыдно.

Родителям хочу сказать правду, без всякой лжи, но только про Илью, естественно. Двойной удар от новостей – боюсь, для них будет непосильной ношей.

– Дочь, ну ты чего нюни-то распустила? – обнимает меня папа, прижимает к себе крепко. – Что разревелась-то? – вытирает заботливо слёзы.

– Представляешь, папа, я пришла домой вчера, хотела сделать ему сюрприз, но сюрприз ждал меня. – Чувствую себя пятилетней девочкой, которая рассказывает отцу свои детские проблемы. – У нас как раз была годовщина.