Елена Грасс – Бывшие. Время не лечит (страница 4)

Но я всё равно не жалею о том, что сделала.

Да, я знаю, пройдёт несколько минут, всё закончится, и он будет отчитывать меня за дерзость.

Однако Тамара Михайловна жива, и, это, пожалуй, главное, что имеет значение в данный момент.

Пока я жду решения более опытного врача, Антон Андреевич всё-таки не сдерживается и подходит ко мне.

Он берёт меня за локоть, причём так сильно, что я, даже если захочу, не смогу вырваться.

— Что ты делаешь, дура?! Зачем ты отвлекаешь людей от более важной работы?! Этот доктор даже не из нашего отделения.

— Он врач! И знает, что делать. Этого достаточно. — Нажимаю на слове «врач».

— Выскочка! — шипит на меня ответно этот молодой парень. — Ты пожалеешь об этом! Я всё для этого сделаю!

Пока мы перепираемся, Игорь Анатольевич действует быстро. Не проходит и минуты, когда возле него появляется ещё один доктор.

Вероятно, кто-то из пациентов решил действовать также как я и пошёл в другое отделение, чтобы попросить о помощи.

Врачи действуют слаженно и быстро. Они осматривают пациентку и тот, что старше, говорит второму, что нужно делать.

Через несколько секунд в палате уже стоит каталка.

— Мы переводим её в реанимацию.

— Оля… — слышу, как Тамара Степановна зовёт меня. — Оленька…

— Что такое? — быстро подхожу и наклоняюсь к ней.

Женщина пытается взять меня за руку, но ей не удаётся. Слишком слаба, слишком напугана.

— Прости меня. Прости меня. Прости… — выдавливает из себя.

— Успокойтесь! Всё будет хорошо, — глажу её холодную руку и пытаюсь улыбнуться.

Пока её везут в реанимацию, я иду рядом и пытаюсь ей объяснить, что с ней будут делать.

Она кивает и верит мне.

Как только двери нашего отделения закрываются и в коридоре становится тихо, я тяжело, но облегчённо выдыхаю.

Очень надеюсь, что диагноз не подтвердится. Но если вдруг такое произойдёт, то эти врачи точно помогут ей.

С чувством выполненного долга иду в сестринскую.

Кажется, что я отдала все свои силы этой неожиданной ситуации. И чтобы прийти в себя, мне нужно хотя бы воды выпить.

— Соловьёва, ко мне, — командным голосом говорит мне дежурный врач, заходя в сестринскую.

— Зачем? Кому-то ещё стало плохо? — я точно знаю, что нет.

— Ясно. Строптивая... Кардиолог, значит… говорит он медленно, почти по слогам это слово.

— О чём вы? — не понимаю, что он хочет мне сказать.

— Я о том, что когда ты заходила в ординаторскую, ты была медицинской сестрой, а теперь вдруг ставишь диагнозы пациентам?! — Он произносит слова «медицинская сестра» с таким откровенным презрительным акцентом, будто это не профессия, а непонятно что. — Ваша обязанность, Ольга, — ставить капельницы, разносить таблетки и выполнять назначения врачей. Всё! Точка! — Рявкает так, что, кажется, стёкла в окне дрогнули. — И совершенно точно это не про играть во всезнайку и не паниковать при каждом скачке давления у истеричной бабки!

Он тычет пальцем в сторону палаты, где недавно лежала Тамара Михайловна.

— Я потому и пришла к вам! Я не собиралась ставить диагноз, — отвечаю я, стараясь казаться спокойной. — Я просто… видела, что Тамаре Михайловне было плохо. Настолько, что она даже сказать ничего не могла.

— Может быть, потому, что она молчаливая по своей натуре? — смеётся в голос, запрокинув голову.

Молчаливая? Тамара Михайловна? Вот уже нет! По крайней мере, десять лет назад совершенно точно нет.

Эта женщина была элитой! Она умела поставить на место любого!

Заткнуть! Уничтожить взглядом! Голосом!

А если не взглядом или голосом, то действием точно!

Десять лет назад её уверенность в себе гремела по коридорам того медицинского колледжа, где она преподавала!

Она была одной из тех педагогов, которую не просто боялись, её уважали, и с её мнением считались!

— Нет!

— Что — нет?! — теперь он не понимает меня. Его лицо краснеет от злости.

— Нет. Она никогда не была молчаливой. Вы её не знаете.

— А ты откуда знаешь, какой она была? — Антон Андреевич замирает. — Она что, твоя родственница? Ну так бы и сказала, когда зашла в ординаторскую! Я был бы более внимателен к ней.

Я чувствую, как внутри закипает ответная злость.

Мне хочется сказать ему прямо в лицо, что внимательность — это не привилегия для знакомых или родных, а обязанность доктора, независимо от того, кто они такие. Но я контролирую себя. Правда, едва-едва.

— Внимательным вы должны быть к каждому пациенту, Антон Андреевич, — говорю тихо в ответ, не отвечая на его вопрос, кем приходится мне эта женщина.

Желая закончить этот разговор, я теперь спешу сбежать и из сестринской. Но не успеваю, потому что он преграждает мне путь.

— Если ты ошиблась с диагнозом, я тебя уничтожу. — Теперь его голос опускается ниже, становясь ещё более опасным, чем крик. — Я сделаю так, что ты больше никогда в жизни не сможешь работать! Ни в одной больнице! Ни в одном медицинском учреждении! Ни в одной захудалой медицинской клинике! И поверь, мне хватит связей даже несмотря на молодой возраст! Я позвоню везде! Даже в посёлки и деревни, которые находятся в ста километров от нашего города! Я скажу, что ты некомпетентна, безответственна, что ты ставишь под угрозу жизни пациентов!

— Не моя обязанность ставить диагнозы, а ваша. А если я всё-таки ошиблась, можете меня выгнать. Я даже сама вещи соберу. — Пожимаю плечами.

Хоть мне и не по себе от того, как он орёт, я всё равно не позволю ему видеть мой страх.

Я допускаю, что он сможет сделать то, что говорит. Не всё, конечно, но кое-что может. Хотя бы на том основании, что он врач.

Но я ни о чём не жалею. И неважно, кто это был: Тамара Михайловна или кто-то другой.

Моё сердце не очерствело за девять лет работы. А у этого доктора, несмотря на то что он работает неделю, сердце к боли и проблемам пациента уже мёртвое.

— Соберёшь! Не сомневайся! Можешь начинать это делать прямо сейчас!

Глава 5

Возвращаюсь на пост и открываю карту Тамары Михайловны.

Не понимаю, как я пропустила её поступление.

Вероятнее всего, она поступила, пока я была в кадровом отделе в другом здании.

Вспоминаю, как вторая медицинская сестра на ходу бросила мне, что у нас двое новых больных, но фамилии не назвала.

Обычная рабочая суета, ничего особенного.

Только кто же мог подумать, что одной из этих больных окажется именно она.

Вот и встретились...

Странно, как иногда жизнь не просто возвращает тебя в прошлое, а почти насильно сталкивает с тем моментом, который хочешь забыть и навсегда вычеркнуть из памяти.

Без предупреждения! Без возможности подготовиться! Лицом к лицу.

Думаю о том, в каком состоянии я увидела её в палате и не могу совместить эту женщину с той, которую когда-то знала.

Передо мной предстала растерянная, напуганная, постаревшая незнакомка.