Елена Грасс – Бывшие. Время не лечит (страница 3)
В отличие от палаты, где люди напуганы и гудят, здесь совсем другая картина.
За столом, где навалена еда: открытая коробка с пиццей, пакеты с суши, бутылка колы и даже пара шоколадок, расслабленно сидит дежурный врач.
Рядом с ним расположились девочки из соседнего отделения.
Они все ведут себя так, словно не слышали, что я звала на помощь.
Замираю. Не могу вспомнить имени и отчества доктора. Кажется, Морозов Антон Андреевич.
Он пришёл работать к нам недавно. Я лично видела его только один раз и то мельком.
— Стучаться не учили? — бросает мне недовольно.
Девушки, сидящие рядом начинаю хихикать.
— Антон Андреевич, там пациентке плохо. Срочно нужна ваша помощь.
— Что с ней?
— Сильная одышка, частый пульс, — перечисляю ему признаки инфаркта.
— Сейчас приду, — но вижу, что он не торопится.
Стою, не двигаясь с места. Что-то подсказывает мне, что он и дальше не будет торопиться.
Он, игнорируя моё присутствие, снова поворачивается к девушкам и продолжает рассказывать какую-то шутку.
Она, видимо, удаётся, и девушки начинают смеяться в голос.
— Соловьёва, чего встала? Иди. Я же сказал, сейчас приду. — Снова обращает на меня внимание.
Мне ничего не остаётся делать, нежели как подчиниться.
Киваю и быстро выхожу из ординаторской.
Бегу в палату и снова склоняюсь над Тамарой Михайловной.
Вижу, что её состояние изменилось, и к сожалению, не в лучшую сторону.
Румянец на лице сменился сильной бледностью, губы стали сухими, а дыхание ещё сбивчивее.
— Дышите, Тамара Михайловна, — говорю я, ровно и спокойно, пытаюсь успокоить её. Я вижу, как ей страшно, но я всего лишь медсестра, и не имею права оказывать ей помощь. — Доктор уже идёт. Постарайтесь дышать медленно. Вдох… выдох…
Вижу, что остальные пациенты замерли и наблюдают за мной. Им страшно. Но, если честно, страшно и мне самой.
Надо же, я уже привыкла оказывать помощь людям, но сейчас я словно в ступоре.
— Это инфаркт… Я знаю… — выдавливает она из себя.
— Совершенно необязательно! — не соглашаюсь с ней и стараюсь улыбаться. — Это могут быть признаки другой болезни!
— Да, могут. — Кивает. — Оля, ты только не уходи. Плевать на врача, ты не уходи!
— Не уйду, — мои слёзы капают ей на грудь. Я даже не замечаю, как начинаю плакать.
Мысленно ругаю себя за слабость.
— Ну наконец-то, — слышу, как кто-то тихо говорит из пациентов.
Поворачиваю голову в сторону выхода и замечаю, как входит Антон Андреевич.
Он не торопится, как не торопился в ординаторской. Идёт неспешной, уверенной походкой. А мне хочется его убить! Потрясти за шкирку, сказать, чтобы этот самонадеянный идиот поторопился!
Но у меня нет такого права. Да и панику сеять среди пациентов нельзя.
Он подходит к кровати, минуя меня, не задаёт мне никаких вопросов и кладёт пальцы на запястье Тамары Михайловны.
— Ну-ка, посмотрим, что тут у нас. Что за шум, а драки нет? — пытается шутить, но никто из присутствующих здесь не улыбается. — Так, все по своим койкам! Не нужно паники!
Понимая, что юмор никто не оценил, он рявкает так, что даже я вздрагиваю.
Такое ощущение, что он не врач, а клоун, который пытается произвести впечатление.
— Как вас зовут? — безразлично спрашивает маму моего бывшего.
— Её зовут Тамара Михайловна, — отвечаю тут же за неё. Но на самом деле мне хочется крикнуть: хватит заниматься ерундой, оказывай ей помощь, придурок!
— Так… Ясно. Что у вас болит? Давление у вас какое было при поступлении?
— У меня болит здесь, — показывает в область сердца.
— Ничего страшного, всё пройдёт. Всё будет хорошо.
Молчу, не соглашаясь с ним. Я знаю, что он не прав.
Мне достаточно видеть в глазах Тамары Михайловны застывшую боль, чтобы понять, что всё плохо.
— Антон Андреевич, — говорю я тихо, подойдя к нему как можно ближе. — У неё сильная боль в области сердца, у неё посинели губы. Она не была такой бледной, как сейчас. Всё это признаки инфаркта…
— С чего сразу инфаркт?! Это может быть остеохондрозом и панической атакой.
— Нет, — говорю резче, чем ожидала.
После сказанных слов, я практически на физическом уровне чувствую, как он взбешён.
Он медленно поворачивает ко мне голову. В его взгляде — раздражение и то самое превосходство человека, который уверен, что знает лучше.
— Я лечащий врач здесь, а вы всего лишь медсестра. И я провожу осмотр, а не вы! Ваша задача — выполнять назначения. И моё назначение — принести успокоительное для пациентки. Сейчас же! — зло цедит сквозь зубы. — Пошла! Живее!
Глава 4
В этот момент Тамара Михайловна хрипло всхлипывает и пытается приподняться.
— Доктор, я сама в прошлом преподавала на кафедре, и Ольга, она права, … — выдыхает мама моего бывшего.
— Я разберусь! — настаивает на своём врач.
Время спорить закончилось.
— Простите, Антон Андреевич.
Выхожу из палаты и спешу в соседнее отделение. Там, найдя дежурного врача, быстро рассказываю о проблеме.
Он кивает и спешит со мной в наше отделение.
Слыша, как Игорь Анатольевич просит молодого коллегу отойти, мой внутренний голос, который последние несколько минут только и делал, что кричал «медлить нельзя», наконец, замолкает.
Желая не мешаться под ногами, отступаю к стене, но не спуская глаз с Тамары Михайловны.
— Что же теперь будет? — тихо говорит возле меня один из пациентов.
— Теперь всё будет хорошо, — отвечаю ему тихо, но главное — уверенно.
Антон Андреевич тоже отходит в сторону, встаёт напротив и сверлит меня глазами.
Его взгляд режет как ножи. Я чувствую его ненависть. Острую, колючую, почти осязаемую.
Молодой доктор сейчас ведёт себя так, как будто я лично виновата в том, что его подвинули, указав на ошибки.