Елена Глинская – Я сюда не вернусь (страница 2)

Мой выход. Сердце стучит, как у зайца, ноги дрожат. Как много взглядов! Ненавижу, когда на меня смотрят.

— Поздравляю, Линочка, — улыбается мне директриса золотыми зубами и отдаёт вожделенную синюю корочку. Жмёт руку. Успеваю разглядеть четыре рубиновых перстня на её пухлых пальцах.

— Куда будешь поступать? — спрашивает она. Что-то мямлю ей в ответ. Вот привязалась, корова! Как будто это её действительно интересует.

Официальная часть закончена, приступаем непосредственно к празднованию. Кручу головой. Мамы уже нигде нет. Мне стало ещё печальнее… У многих родители остались. Конечно, они ведь заплатили за свой банкет. А вот моя мама еле наскребла денег, чтобы оплатить моё участие в этом празднике жизни.

Выпускной мы проводим прямо в школе. В огромном коридоре стоят столы с угощениями и шампанским. Народ доволен. Бывшие школьники в ударе. Громко общаются. Подозреваю почему: пацаны пронесли в школу крепкий алкоголь, спрятали бутылки в бочках туалета. Изобретатели, блин! Кругом звучат пожелания счастья. Такие сладкие улыбки, у меня аж сводит зубы. Тьфу! Делятся планами на будущее. А у меня нет планов, совсем никаких.

Все институты нашего города, находятся далеко от моего дома, не наездишься. Мне мама и на пирожки-то в школу редко давала, а целый день без еды в институте я не смогу. Да и содержать меня ещё пять лет, одевать, обувать... С одеждой в нашей семье всегда сложно. Хорошо, хоть знакомые выручают и приносят вещи своих уже выросших детей. Ещё столько лет в обносках? Не хочу!

Наконец-то начались пляски. Быстрые сменяются «медляками». Все двигаются не переставая. Даже серых мышек пригласили на танец мальчишки. А меня никто. Ну и пусть! Всё равно они мне не нравятся. Одноклассники такие несуразные и противные, у многих прыщавые лица. Фу!

Видеооператор подзывает нас по одному — говорить пожелания на камеру. Я ужасно стесняюсь. Включают запись, и я сразу теряюсь, слова застревают у меня в горле. Да и не хочу я им ничего желать! Отстаньте от меня! Еле выдавливаю «всем удачи!» с пятого дубля. Я даже вспотела от напряжения. Возвращаюсь к танцующим. Сердобольные родители собрали мне пакетик с фруктами и конфетами: «Возьми с собой, Линочка, это осталось». Ну зачем?! Лишний раз подчеркнуть мой статус?

Под утро мы решили идти встречать рассвет на Волге. Выходим ещё затемно из школы тремя классами. Знаете, очень даже весело! Болтаем и смеёмся, стараемся быстрее идти. Ага! На каблуках это очень удобно делать, особенно когда ноги гудят после танцев и у многих растёрты до мозолей новой обувью.

Каким-то чудом мы всё-таки успеваем. Начинается рассвет. Ярко-красный шар поднимается над великой рекой… Вода из синей превращается в нежно-розовую. Красиво и очень печально...

Судя по лицам бывших одноклассников, тоскливо только мне.

Вот и конец школьной жизни. Начинаем расходиться. Домой я приползла без ног, упала на кровать. Грустно… Жутко хочется плакать, но рядом родители. Я не плачу при людях, я не показываю слёзы. Кусаю губы — во рту металлический вкус.

Вперёд, в светлое будущее! Что ждёт меня завтра?

Глава 3. Папа варит самогон.

Жара! Ах, какая жара наступила! Для нашего города обычное лето, когда в тени плюс сорок, а от асфальта жарит, как от раскалённого утюга. Пока мои бывшие одноклассники сдают экзамены в институты, бегают с бумагами, я валяюсь дома.

Я буду поступать в колледж, который, к счастью, находится в нашем районе, на хлебную профессию — бухгалтер. О как! Он вечерний, и ещё туда как раз берут после одиннадцатого класса. Правда колледж платный. Но папа сжалился и решил-таки проспонсировать талантливую дочь. Я первая в семье, кто закончил одиннадцать классов. Старшему брату это тоже не удалось сделать — «девятилетка» и «учага»; вот его путь. А у меня всё-таки колледж!

У нашего папы есть небольшие накопления. Правда, он очень не любит с ними расставаться. Ему нравится просто копить. У него прямо психологическая нелюбовь к любым тратам.

А недавно папка придумал новый путь обогащения! Мечтает, что теперь будем деньги лопатой грести.

Папа варит самогон!

Он собрал сложную систему: скороварка, трубочки, самодельный охладитель. Буль-буль-буль по капелькам собирается огненная вода. По всему дому стоят фляги с бражкой. А какой запах! У нас дома бражная баня. И ещё… появились тараканы. Видимо они тоже любят выпить. Приходят целыми компаниями. Сарафанное радио у них быстро работает. Но чего не сделаешь ради денег!

Теперь мне стыдно открывать подругам дверь. Распахиваешь и такой душок из квартиры. Все сразу интересуются, чего это там у вас? И пытаются засунуть свои бестолковые головы внутрь квартиры.

У папки хорошо получается гнать самогон. «Первак» прозрачный и под семьдесят градусов. Отец замеряет его спиртометром. Довольный! Во как он умеет! Затем разбавляет его до сорока градусов и наполняет стеклотары.

А ещё мне нравятся опыты с огнём, когда он наливает своё изобретение в блюдце и поджигает. И мы с ним сидим и любуемся на синий огонёк. Горит он недолго, но красиво, особенно когда на кухне выключен свет, а за окном темнота.

Дело пошло! Пока мама с папой на работе, я занимаюсь продажей. Помогать родителям святой долг! К нам потянулись вереницы алкоголиков. Боже, сколько их! Распухшие лица с погасшими глазами, часто украшенные «бланшами», и хриплые голоса. Курят что ли часто? В немытых руках — грязные, скомканные деньги, противно даже брать. Мало ли… Но, как говорится, деньги не пахнут. Хуже, когда приносят мешочек с мелкими монетами. Высыпаю всё на диван и старательно пересчитываю.

Выручка идёт, папа даже не справляется с потоком алкашей. Маловато у нас бидонов с бражкой. Да ещё отец делает всё по правилам, слишком уж он честный. А ведь брожение долгий процесс! Мог бы и карбида для скорости добавить. Слышала, баба Валя так делает — наша конкурентка. У неё то никогда нет перебоев с самогонов.

Интересно, какая из этого денежного потока у нас выходит прибыль? Папка явно не просчитывал. Ничего, вот выучусь на бухгалтера и составлю ему калькуляцию. Жаль, что это ещё не скоро…

Единственный минус в этом бизнесе — отец стал часто дегустировать. Мама злится и ругается. Зато папа после дегустации очень весёлый и добрый. Может и на вкусненькое денежку дать.

Да и как ему не пробовать, если такой качественный продукт получается? «Как слеза!» — восхищается он.

Сегодня я случайно вместо самогона продала воду. Да, да, обычную жидкость из водопроводного крана. Я не хотела… Просто перепутала бутылки. Отец любит пить холодную водичку, наливает её в стекло и в холодильник. Спиртное стоит там же. Папа работает над сервисом. Приятно же в такую жару холодненькую пить?

Славик, пьющий отец подруги Янки, пришёл с пакетиком мелочи. Я посчитала монетки и выдала ему прохладную бутылочку. Всё-таки как меняются их лица, когда они получают в руки заветную тару! Горящий взгляд, ласковая улыбка на щербатых ртах, пытаются даже шутить.

Правда через час Славик прибежал с выпученными глазами. Я и не знала, что они могут так раскрываться под опухшими веками. Доброта куда-то исчезла, руки трясутся, при разговоре начал заикаться. Ругается с мамой. Жалуется, что только с третьей рюмки он понял, что что-то не так. Она, конечно, выдала ему правильную бутыль, но подозревает меня… Думает я специально… Ему — с простой водой, а себе — с огненной, а потом дескать я с подругами её отведываю. Эх, мама, мама… Хорошо же ты думаешь обо мне.

Теперь она спиртометром меряет крепость в оставшихся бутылках. Определила. В одной стеклотаре 39 градусов, а в другой тридцать восемь.

— Папа делает сорок! Ты сливаешь, что ли?

Я в недоумении! Сколько можно отлить, чтобы изменился один градус — напёрсток?

Мамочка видимо совсем устала от такой жизни… Вот её и «клинит». Ничего, мамуль, потерпи немного, скоро разбогатеем! Главное — в это верить!

Глава 4. История семьи и мой Стёпка.

Я родилась в обычной советской семье, совершенно непримечательной, похожей на многие другие. Когда я появилась на свет, моему брату было полтора года, и он с щенячьим восторгом встречал меня из роддома. Он видел во мне маленькую живую куклу, у которой можно было отбирать соску и с радостью убегать, слушая как я обиженно воплю на всю квартиру.

Родители не очень обрадовались, когда мама узнала о второй беременности. Во-первых, у них был маленький ребёнок и они не собирались заводить ещё одного, так рано. Во-вторых, они жили с моей бабушкой по папиной линии в небольшой «двушке». Бабуля занимала более просторную комнату, а родители с братом, жили в более тесной.

Наверное, я должна благодарить врачей за свою жизнь, которые отговорили мою мать делать аборт.

Когда все смирились с моим появлением, началась длинная эпопея с выбором имени. Бабушкины сёстры предлагали назвать меня Зиночка, Клавочка, Ниночка. Другие родственники подсказывали более модные имена: Элеонора, Жанна, Изабелла. Но моя мама, возможно, первый и последний раз в её семейной жизни, проявила характер перед отцом и властной свекровью. «Мою дочку будут звать Ангелина», — сказала она, и на этом поставили точку.

Если мой брат Стёпка родился пухленьким, с белоснежной, как молоко, кожей, пушистыми светлыми волосами и голубыми глазами, а также спокойным характером, то я была его антиподом. Огненно-рыжая, худая, синющая, из-за тугого обвития пуповины, которая мешала мне нормально дышать, и очень неугомонная. С первых же минут появления на свет я орала так, что даже врачи удивлялись: «Сколько же в ней силы! Горланит на весь роддом».