Елена Герасимова – Ярейна (страница 5)

Бережки довольно симпатичная деревня. Несмотря на свою удаленность от больших городов, люди здесь не бедствовали. А с моим появлением так вообще хорошо зажили. Места у нас богатые, щедрые. И земля каждый год хорошо родит, и лес на дары не скупится. А уж про озеро и реку, где рыбы видимо-невидимо, и говорить не стоит. Благо еще и тракт торговый рядом проложен. По пути частенько кто-нибудь да заедет. Может, оттого здесь и дома высокие, из толстых бревен сложенные, и заборы у всех ровные, ладные, улицы широкие, и люди в основном приветливые, не злые.

У колодца мне повстречался высокий старик с длинной седой бородой, в светлой рубахе, подпоясанной широким поясом, и простых штанах. На ногах у него были не лапти, а сапоги и не самые дешевые.

– Здравствуй, Ярина Никандровна!

Старик радостно улыбнулся и попробовал поклониться, но только поморщился и едва не выронил из руки ведро с водой.

– И вам не хворать, Лукьян Кузьмич, – сказала я в ответ, останавливаясь рядом.

– Не получается не хворать, Ярина, – пожаловался дед Лукьян, и ведро на землю поставил. – Годы все же берут свое.

– Опять спина? – уже по привычке спросила его. И так было видно, что старику нездоровится.

– Она, проклятая!

Лукьян Кузьмич махнул рукой.

– Мазью моей пользуетесь или опять все на авось надеетесь?

Я прищурилась, и мой собеседник виновато потупился.

– Прости, Ярина Никандровна, старика непутевого! – взмолился он. – Забываю я про мазь твою чудодейственную.

Я только бровь приподняла и промолчала. Этому деду давно бы на печи лежать да вкушать заслуженный отдых за многолетний тяжкий труд, а он все работает да работает. А ведь у деда Лукьяна пятеро детей, трое из которых сыновья. Все мужики здоровые, вроде не безрукие, только вот старику что-то никто из них помогать не стремится. Зато как что, так к папеньке за помощью бегут. Меня это злит всегда, но вмешиваться в чужую жизнь ведьму никто не просил. Единственное у деда утешение, это самая младшая дочь, которая замуж вышла, да только рядом с отцом жить осталась. Ее муж и старшие дети, работали в поле, а сама же Дарья с отцом то на пасеке, то в огороде у дома, то в хлеву пропадает. Попутно успевает рукоделием заниматься, по дому хозяйничать и много чего еще.

– Тогда мне придется вашей дочери об этом напомнить, хотя у нее и без этого хлопот хватает.

– Я уж лучше сам.

Дед Лукьян покачал белой головой, явно не хотел для семьи своей обузой стать.

– То-то же! – усмехнулась я, подхватила ведро и донесла до дома.

Старик шел позади и все пытался меня отговорить – якобы он и сам справится. Да только знал, что ведьма в таком случае разозлится, по сыновьям с нелестными выражениями пройдется. Один только позор на всю деревню, а толку никакого, поскольку балбесы его в соседние деревни сбежали и в Бережки носа почти не кажут, пока папочкина помощь, в основном денежная не потребуется.

– Все, – бросив ведро на лавку у крыльца, выдохнула я и утерла взмокший лоб, – в дом уже сами занесете. А мне пора.

– Спасибо, Яринушка.

Старик все же рискнул поклониться. В спине его что-то щелкнуло, и он так и замер в полусогнутом положении.

– Опять вступило, – выдавил сквозь силу дед и хотел присесть рядом с ведром, но я не дала.

– Вашу спину, Лукьян Кузьмич, лечить нужно, а не ждать чуда! – разозлилась я, взбежала на крыльцо и постучала в дверь.

Вскоре из дома высыпали внуки и увели деда в дом, напоследок пообещав злой ведьме, что обязательно натрут старику спину и дадут ему отдохнуть. Я же вышла со двора, проигнорировав бросившуюся к моим ногам собаку, и зашагала вдоль по улице. Хотя некоторое время злая псина остервенело лаяла мне вслед. Вот же, неблагодарное создание. А ведь именно я два года назад спасла ее от волков. Вот и совершай добрые поступки, когда в благодарность тебя только облают да укусить попытаются.

Больше никто из деревенских ко мне приставать не решился. То ли не болели, то ли решили, что на ночь глядя со мной лучше не связываться. Как бы там ни было, люди здоровались издалека и занимались своими привычными делами. Да и когда болеть? Лето – самая пора для работы, болеть все будут зимой от скуки, наверное. Правда, на краю деревни я столкнулась со стадом коров, которые неторопливо возвращались домой, растянувшись на всю ширину дороги. Ну, для ведьмы это не помеха. Я только одной корове с рогами, похожими на лиру, заглянула в глаза, и через пару минут все ее товарки по стаду разбрелись по обочинам, освободив ведьме дорогу. Мальчишка, гнавший стадо домой, спрятался где-то между теплыми коровьими боками, поэтому все, что мне удалось рассмотреть – это вихрастую макушку да длинный слегка подрагивающий кнут.

Все. Вот и Бережки остались позади, теперь дорога вывела меня к извилистому берегу Азики, несущей свои воды в озеро Долгое. В этом месте русло реки расширялось и даже разбивалось на несколько рукавов, образуя множество небольших островков, но я шла к озеру, и дорога, плавно изгибаясь, резко вильнула в сторону погрузившегося в сумерки леса, потому что берег реки становился топким и болотистым. Впритык к обочинам росли рябины – защитницы от бед и напастей. Над ними возвышались стройные сосны, от чего в воздухе стоял запах смолы, а вот дальше можно было разглядеть склоненные до земли гибкие ветви ив. В просветах между длинными ивовыми листьями посверкивала в лучах заходящего солнца озерная гладь. Потянуло свежестью и прохладой.

Я свернула с дороги, сорвала с рябины несколько гроздей с еще бледными ягодами и вступила под тень ив. Пришлось поднырнуть под их ветви, чтобы выбраться на широкий песчаный берег. Немного в стороне деревенские мужики соорудили несколько мостков, с которых рыбачили и куда привязывали свои лодки. Я не стала рисковать и призывать русалок к берегу, забралась в одну из лодок, поставила корзинку с гостинцами на дно и взялась за весла, только чтобы оттолкнуть плавучее средство передвижения от мостка. Потом присела на лавку и опустила руку в теплую воду. Меленькие волны, легко покачивающие лодку, повинуясь моей воле, подхватили ее и понесли прочь от берега к темной, поднимающейся над водой, словно какое-то чудовище, громаде острова. И лес, растущий на острове, на фоне темнеющего неба стал похож на огромный острозубый гребень. Того и гляди, покажется из-под воды огромная клыкастая пасть и проглотит вместе с лодкой. Я на море бывала и не раз, но огромных чудо рыб никогда не видела, хотя мне рассказывали, что живут в его водах огромные рыбы, а может и не рыбы вовсе, которые больше торговых судов. Называют их китами. Благо в озере Долгом рыбы крупнее сома и щуки не водится.

Лодка моя достигла берега и легко заехала на песчаный берег. Вода подтолкнула, помогла, чтобы самой тащить не пришлось. Подобрав на дне толстую веревку, привязала свое плавучее средство к камню и с корзинкой в руках отошла немного подальше. Вот теперь можно и русалок звать. Для этого ничего сложного делать не требуется. Главное, знать слова заветные, нечисти водяной понятные. Я знала еще с малолетства, поскольку бабка меня без страха к реке отпускала, и тихим голосом произнесла, оставшись стоять на месте. Все же русалки не собаки, по следу искать зовущего не могут да и не станут. Раз зовешь, значит, жди.

Ждать пришлось не так долго. Солнце к этому времени почти скатилось за лес, выкрасив напоследок отразившееся в прозрачной воде небо в красный цвет, и село. Вечер подвинулся, уступив место приближающейся ночи. Над озером поплыл туман, нагоняя таинственность. От воды повеяло прохладой, и вдалеке раздался громкий всплеск, а потом и смех серебристым перезвоном разнесся над неподвижной водой и стих.

– Здравствуй, Ярейна.

Из воды недалеко от берега показалась синеволосая голова.

– Здравствуй, Ника.

Я улыбнулась и махнула русалке рукой, указав на полную вкусностей корзинку. Уговаривать дважды не пришлось. Вскоре вода расступилась, выпустив на берег прекрасную девушку с очень длинными волосами, которые укрыли ее нагое тело, словно плащом. Кожа русалки была более бледной, чем у людей, но зато чистой и гладкой, чем не сможет похвастать даже самая первая красавица нашего королевства. И что бы ни говорили о молодой королевне, как бы не была они не ликом, ни телом прекрасна, а все равно не сравниться ей в красе с самой обычной русалкой. Пусть не щеголяют они в парче да шелках, не живут во дворцах, все же не видела я дев краше. Разве что эльфы могут посоревноваться с ними в красоте, да и то их для начала увидеть надо, а уж потом сравнивать.

– Ты по делу или просто соскучилась? – спросила меня Ника. И голос ее, словно переливался, красив был и нежен.

Может, от того мужики что молодые, что старые, готовы с головой в воду лезть, когда слышат русалочье пение. Хм! А может, в этом иная причина. Ведь русалки одежд не носят. Да и зачем она под водой? Вот и бросаются на обнаженное тело, словно пчелы на сладкое.

– По делу, Ника. По делу, – усмехнулась я и протянула ей корзинку.

– Что ж, постараюсь тебе помочь, – промурлыкала русалка и невзначай коснулась моих пальцев, когда принимала угощение.

Один у них минус – холодные, как лягушки, разве что в спячку не впадают, даже зимой подо льдом плавают, горя не зная, иногда и на поверхность выходят, но смотреть на нагую девицу в трескучий мороз сплошное издевательство. Волей-неволей еще холоднее становится. И хочется бедняжку пожалеть и приодеть, да русалки только смеются, смело вышагивая босыми ступнями по скрипящему снегу. Не ведают дети водяного, что такое холод. Лишь только к жару чувствительны. Иной раз им от простого прикосновения к человеческому телу больно. Едва ли не до ожогов.