Елена Герасимова – Ярейна (страница 4)

– Прости, не хотел тебе напоминать…

– Брось, я давно по нему не страдаю.

Я улыбнулась в ответ и фамильяра немного потискала, от чего он зафырчал, замурлыкал и на скамью пузом кверху упал.

– А что ж притихла тогда? – влез в нашу беседу Яшка и тоже за чашкой с чаем потянулся, попутно прихватив с блюда большую ватрушку с творогом.

– Просто не о чем говорить, вот и молчу, – пожав плечами, отозвалась я и провела пальцами по слегка вьющейся у кота на животе шерсти, глядя при этом в распахнутое настежь окно.

Легкий ветерок тихонько, будто стесняясь, шевелил вышитые лично мной занавески, под окном покачивался молодой куст сирени, где-то щебетали птицы. И так хорошо от этого на душе, светло становилось, отчего навалилась лень, и не двигаться, ни говорить просто не хотелось. К тому же в животе после сытного обеда было тяжеловато, и глаза сами собой медленно закрылись. Я слышала, как Радим, о чем-то тихо переговариваясь с Яшкой, начал убирать со стола, как загремело ведро, скорее всего, домовой отправил черта воды набрать в колодце, как тихонько скрипнула дверь. Только и это не смогло выдернуть меня из дремы, которая постепенно овладела телом и разумом. Оно и не удивительно, ночью почти не спала, вот теперь организм и воспользовался случаем, дабы наверстать упущенное. В общем, я уснула.

…Такого неба я еще никогда не видела. Синее-синее до боли в глазах, будто ненастоящее, будто чужое, не такое, к какому мы привыкли. Чистое, без единого облачка, только солнце где-то очень высоко, да птица, что медленно парит в вышине. Должно быть, очень крупная, потому что на землю, поросшую серебристой травой, падает довольно большая тень. И я смотрю на эту птицу и только удивляюсь, как легко она парит в небе. А еще ветер доносит до моего слуха далекий клекот. Ноги сами устремляются сквозь необычное поле, несут куда-то вдаль, только птица никуда не делась, продолжает парить над головой, спускаясь все ниже и ниже, пока меня не накрывает ее тень, пока не раздаются за спиной шумные хлопки крыльев. Тогда оборачиваюсь и едва сдерживаю вскрик. Сокол. Огромный. Глаза черные, клюв крючком, тело большое, оперение плотное, пестрое коричнево-серое. И когти на пальцах, словно клинки. Страшно, ведь я перед ним все равно, что букашка. Смотрит внимательно и делает в мою сторону неуклюжий шаг, а потом говорит человечьим голосом:

– Ярушка…

Я подскочила на лавке, будто кто меня ледяной водой окатил. Сердце бешено стучалось в груди, пытаясь вырваться и трусливо сбежать. Хотя чего бы мне так бояться, ведь увидеть сокола во сне – хорошая примета. Но все равно от чего-то боязно.

– Ярушка, – раздалось совсем рядом.

Я со страхом скосила взгляд и облегченно выдохнула. Это всего лишь Яшка сидел рядом и по руке меня гладил, с лаской заглядывая в мое испуганное лицо.

– Шла бы ты в кровать, Яра, – сказал черт. – Негоже за столом спать. Еле от тебя кошмар отогнал.

– Спасибо, – от души поблагодарила рогатого, схватила со стола услужливо поставленную Радимом кружку с водой и тут же осушила до дна.

Сердце мое постепенно успокоилось. В голове шуметь перестало, и я смогла, наконец, более-менее путево соображать. Кошмар? Нет, не кошмар мне приснился. Сдается, сон был вещим. Пугающе настоящим. Только мне отчего-то не хочется с этим соколом встречаться, какую бы он удачу в мою спокойную жизнь не принес.

– Эх, Яра, совсем ты никого не боишься! – вдруг громко и слишком уж печально вздохнул черт. – Разве это дело – дом ведьмин совсем без защиты стоит! Ты, конечно, местных хорошо знаешь и вреда от них никакого не ждешь, но нельзя же совсем такой беспечной быть. В мире зла хватает, думаешь, оно и до нас не доберется, если ему захочется?

– Яшь, ты чего? – удивилась я странным речам черта. – Объелся, что ли?

– Яшка, Яшка! Я уже триста лет, как Яшка! – вспылил вдруг рогатый. – Ты не смотри, что я для своих мал еще совсем. Многое лучше ведьм чувствую и понимаю. Кошмары и дурные сны просто так не являются. Ты сама это знаешь.

– Ладно, ладно. Что ты разошелся? Если хочешь, можешь помудрить над защитой. За это тебе только благодарна буду.

Я погладила черта по пушистой спине. Януарий кивнул и утер пятачок кулачком. Глазки его уже поблескивали в предвкушении. Не ошибусь, если в скором времени к моему домику даже комар не подлетит. Уж что-что, а защиту ставить черти умеют. Есть у них такая немаловажная способность. Мне в голову приходила подобная идея, и я даже бралась за ее воплощение, но потом забросила это дело, а со временем и вообще позабыла. Меня никто не тревожил. Но… почему-то странные речи черта слегка взволновали. Пытать его бесполезно, поскольку многое он и сам не знает, просто чувствует изменения, происходящие в мире, вот и предупреждает. Может, и зря. Только я уже своего решения не изменю. Пусть защитит мой дом, хоть какая-то от Яшкиного пребывания в Бережках будет польза, да и от глупостей отвлечется.

А к вечеру я решила навестить своих подружек. Отговаривать меня никто не стал. Яшка уже выхаживал с важным видом по небольшому дворику. За ним по пятам с не менее умным видом ходил Боян. И наш петух с незатейливой кличкой Петька, усевшись на забор, недоуменно следил за ними. Черт и кот решили вместе заняться защитой. Причем мой фамильяр удивительно быстро поддержал идею рогатого.

– Прав Яшка, с защитой оно спокойнее будет, – заявил Боян и сбежал, будто боялся, что я буду против. Не буду.

Радим же суетился по дому, собирал мне с собой гостинцы. Русалки они хоть и подводные жительницы, но от нормальной человеческой еды никогда не отказываются. Оно и понятно, кому не захочется разнообразия, если всю жизнь приходится только сырой рыбой питаться. Вот мой домовой и старался, чтобы угодить хвостатым девам. Даже леденцов когда-то успел наделать, и теперь щедрой рукой насыпал их в специальную коробочку. Ладно, пусть у русалок сегодня будет праздник. Хотя я шла к ним не просто так. Мне хотелось попасть на остров. Там есть волшебный родник, и на его воде русалки умеют гадать. Не давал мне покоя сон о соколе. И не любопытство гнало меня на озеро Долгое, а неясная тревога, охватившая мое спокойное до сего дня сердце. Это предчувствие мне не нравилось, вот и хотелось убедиться, что страх выдуманный. Разве нет?

– Вот, хозяюшка, гостинец своим подругам не забудь.

Засуетился домовой, когда я вновь переоделась в удобные штаны, рубаху да сапоги, заговоренные от промокания, и спустилась в горницу.

– Спасибо, Радим.

Улыбнувшись домовому, подхватила с лавки готовую корзинку и, перебросив косу через плечо, вышла в сени, а оттуда на крыльцо. Солнце лениво клонилось к закату. По светлому небу медленно тянулись маленькие облачка, но на улице все еще было жарко. Что ж, лето таким и должно быть – щедрым на тепло, но и не скупиться на дождики, чтобы хлеб уродился, чтобы в лесу ягода поспела, а потом и грибы пошли, как и необходимые мне травки. Я немного постояла на нижней ступеньке, разглядывая укрывшихся в тени черта и кота. Работа кипела. Во всяком случае, слабые магические колебания царапали душу. Главное, мне самой потом в дом попасть, а остальное терпимо.

– До завтра, Яра! – крикнул в спину Боян, когда за мной бесшумно захлопнулась калитка.

Я махнула рукой и зашагала вперед по тропинке, что вилась сквозь лес, отделяющий мой домик от поля. За ним виднелись крыши домов. Бережки, надо сказать, большая деревня. И мне волей-неволей придется пройти по центральной улице, потому что другой дороги к озеру нет, а лезть сквозь ельник с тесно переплетенными ветвями, желания нет никакого. Можно было бы и на метле полететь или на лошади верхом поехать, но люди должны время от времени видеть свою ведьму. Я и так не слишком часто бываю в Бережках, только за продуктами прихожу, да когда помощь кому-то требуется. Зачастую местные сами ко мне прибегают. Хлеб за брюхом не ходит, как говорится. Так и живем.

Оставив свой лесок позади, я вышла на хорошо укатанную дорогу, только на ней было пустынно. Мягкая пыль, в какую превратилась земля, с радостью засасывала мои ступни, будто не хотела отпускать. И мои чистенькие до этого сапоги уже не радовали глаз.

– Ладно, – махнув свободной рукой, решила я, – не на свидание же иду.

Неожиданно сквозь частокол пшеничных побегов с еще недозревшими колосками метнулся полевик. Махнул мне рукой и исчез. Некогда ему с ведьмой болтать, у него своих важных дел полно: сбежавший скот в поле не пустить, грызунов от посевов отогнать, птиц тоже шугнуть. Да мало ли, еще какие у полевика заботы. Он ведь ближе к людям, чем к лесной нечисти. Один из духов-хранителей. Невидимый человеческому глазу помощник.

Вскоре я вошла в деревню, и как всегда, первой на глаза попалась вросшая в землю и окруженная бурьяном крыша старой бани. Сколько лет уже прожила в Бережках, а эта баня все еще продолжала существовать. Просто люди боялись ее сносить. Ждали, когда она сама развалиться. Почему? Потому что свято верили, что злой банник, живущий в этом давно сгнившем срубе, переберется в чью-нибудь баню по соседству и начнет мстить за свой разрушенный дом. И не зря боялись, даже ко мне он отнесся с какой-то лютой злобой, поэтому старая баня продолжала медленно врастать в землю, и никто ее не трогал, даже близко не подходили – ни люди, ни звери. Птицы и те не решались присаживаться на видимую сквозь траву крышу.