Елена Герасимова – Проклятье Ярангара (страница 2)

С горем пополам мне удалось отговорить брата от самого глупого поступка в жизни. Нет, я не жалела отца, после смерти бабушки все чувства к этому некогда самому дорогому человеку угасли, вместо них осталась пустота и безразличие. Просто меня тревожила судьба брата. Фабрис мог угодить на плаху, я этого не хотела. В тот день он мне пообещал, что никогда не вернется в дом бабушки.

– Даже близко не подойду, – сказал он, поцеловал меня в лоб и ушел.

Фабрис смог устроиться в одну магическую контору, которая занималась перевозкой редких магических животных, и за год хорошо поднялся. Он снял хорошую квартирку, обзавелся дорогой одеждой, мой брат менялся на глазах, превращаясь из затравленного паренька в настоящего молодого красавца. Женщины не обделили мага вниманием, так что от поклонниц не было отбоя, но все равно я была его самой первой и настоящей любовью. Мне поистине достался замечательный брат, который заботился о своей сестре, как никто бы не смог. Казалось, жизнь наша заиграла новыми красками, вот и на нашей улице праздник. Это только казалось…

Судьба вновь решила нанести удар. Мы так и не поняли, за что. Контора, где служил Фабрис, неожиданно разорилась, и больше сотни магов оказались не у дел. Вот так резко оборвалась его новая счастливая жизнь. К счастью, к этому времени мой брат обзавелся связями и смог устроиться на торговое судно. Работа не самая трудная и хлопотная для опытного мага, но в ней был один существенный минус – долгие, очень долгие рейсы. Я не позволила Фабрису отказаться от места и без его участия окончила школу магии. Мне даже удалось найти работу, снять комнату у милой старушки в тихом районе столицы. Жизнь налаживалась, я трудилась, не пряталась и не отлынивала от работы, потому что знала – это мой путь к независимости.

Через год меня нашел поверенный отца. Интересно, за какие заслуги он продолжал заниматься делами Алэра Дамарро?

– Увы, Луиза, но вам придется оставить службу в столице, поскольку ваш отец серьезно болен и нуждается в уходе, – сказал господин Базиль, осматривая мою комнату.

Я посмеялась только в ответ, на что поверенный достал из своего портфеля толстую папку и выложил на стол договор, согласно которому мы с Фабрисом должны были позаботиться о престарелом отце.

– Поскольку мне не удалось разыскать вашего брата, то сия обязанность ложиться на ваши плечи. И отказаться вы не можете, это закрепленные законом обязательства.

Что было потом? Я устроила скандал, дошла до магистрата, требовала помощи, просила расторгнуть договор, составленный без нашего участия и, что самое главное, без нашего согласия. Мне отказали, развели руками, мол: «Дети не должны бросать родителей, особенно больных». Я прокляла всех, в том числе и отца, который не выглядел умирающим и только радостно потирал руки, когда приехала в дом бабушки – убогую лачугу, вот во что он превратил некогда ухоженный чистенький домик.

– Заживем! Теперь, Лу, мы заживем! – обрадовался Алэр Дамарро, потирая сухие сморщенные руки, и его одутловатое от перепоя лицо расплылось в счастливой беззубой улыбке.

Во что превратилась моя жизнь? В очередное выживание. Я смогла найти работу, но денег не хватало, потому что кое-кто продолжал прикладываться к бутылке. Однажды он вовсе меня обокрал, забрался в мою комнату и, разыскав тайник, выгреб все сбережения. По вине этого человека, которого за гадкий поступок, язык не поворачивался назвать отцом, я несколько месяцев существовала впроголодь, в то время как он развлекался с собутыльниками на мои заработанные гроши. А когда я решила выяснить отношения, сразил своим ответом наповал:

– Я тебя вырастил, вложил в твое обучение деньги, теперь настал твой черед меня содержать.

Честно скажу, в тот дождливый вечер я едва его не убила. Хах! Алэр Дамарро впервые увидел, что может сделать маг, когда теряет над эмоциями контроль. Я его не пожалела, заперла в подвале, и раз в день там появлялся кувшин с водой и ломоть хлеба. Пары недель хватило, чтобы он понял и осознал свои ошибки. Он умолял выпустить его.

– Смотри, Лу, – говорил он, подслеповато щурясь на яркий солнечный свет, – я уже исправился и больше капли этой гадости в рот не возьму.

Странно, но он на самом деле исправился, перестал сбегать к дружкам, даже попытался навести в доме порядок, пока я пропадала на службе, бегая по городу. Жизнь стала немного лучше. И это жизнь семнадцатилетней девушки! Многие мои сверстницы в это время мечтали о любви, бегали на свидания, наряжались, я же мечтала только о том, чтобы жалованья хватило до следующего месяца. Хм! Отец тоже пытался устроиться на работу, но кому нужен трясущийся пропойца? Толка от него все равно никакого, так, помогал порой старушкам донести с рынка тяжелые корзины с продуктами, правда, за этот труд много не давали.

А потом пришла страшная весть – корабль, на котором служил Фабрис, пропал. Он не дошел до конечного пункта назначения, просто растворился, и его не смогли найти даже самые опытные и сильные маги. Для меня мир в очередной раз развалился на куски. Что же отец? Как он воспринял эту новость? Гибель сына, о котором за последние полгода он вспомнил в лучшем случае раза два или три, стала основанием для срыва, серьезного срыва, понесшего за собой печальные последствия. Он едва не умер, лекари вовремя успели, но позже мне сказали:

– Если он не остановится, долго не проживет.

Знаете, что я тогда подумала? Возможно, осудите и даже забросаете камнями, но моя первая и не шальная, а выверенная мысль была: «Лучше бы он умер и не отравлял мне жизнь». Пусть это гадко и неправильно, но я устала вытягивать нас обоих. Ему это в принципе было не нужно, лишь бы было на что выпить, а мне осточертело вытаскивать его из кабаков или канав, куда он не раз проваливался, поскольку был чертовски пьян. Я устала выслушивать его бессвязное бормотание, особенно когда он начинал обвинять маму в том, что с ним происходит.

– Она бросила меня. Твоя мать поступила подло. Она меня оставила.

– Не смей говорить о маме гадости. Не смей! – сорвавшись, закричала в ответ.

Тогда я в первый и в последний раз подняла на отца руку. Он долго не мог поверить и все тер и тер покрасневшую от хлесткой пощечины давно небритую щеку. Меня это раздражало, а он только тряс головой, благо хотя бы молчал. Молчал несколько дней, хотя мне было плевать. Пусть обижается, но он не вправе обвинять других в своих бедах. Сам виноват!

Он вновь завязал, перестал пить, хотя нормального общения между нами не выходило. Я не могла его простить, к тому же горечь от утраты Фабриса еще не притупилась, и в гибели брата винила именно его. Если бы он не начал пить, если б только не бросил своих детей на произвол судьбы, если бы… Фабрису не пришлось бы наниматься на тот корабль, он мог жить. Жить! А теперь… Черт! Что за жизнь?

И вот настал тот день, когда у отца появился новый или старый друг. Неважно. Он стал приходить в дом, когда меня не было. Чем они занимались в это время, даже знать не хотела. В последнее время я жила в маленькой комнатушке, что располагалась над кухней, надежно защищала ее магией, помня о случае с кражей моего жалования. На защиту сил не жалела, хотя в моем тощем от недоедания теле ей просто неоткуда было взяться. И все же… Я перестала пользоваться парадным входом, просто носила с собою ключ на всякий случай. Не ходила в пустые запыленные комнаты, перестала убирать и стирать, просто бросила его. Но он не пил. Нет. Я только чувствовала, что он что-то замышляет, и моя интуиция не подвела.

Не прошло и месяца, как он заговорил о сыне своего друга. Видела его случайно, ничем не лучше своего папаши, такой же забулдыга, разве что молодой. Этот парень явно не знал, что такое гигиена, или просто пренебрегал этими процедурами, поэтому являл собой жуткое зрелище. Даже описывать его не стану, меня едва не вывернуло от одного запаха, коим за несколько метров разило от годами немытого тела. Сначала я считала, отец так шутит, но он не унимался и все активнее начинал расписывать мне «достоинства» молодого человека. Когда он со своим дружком решил устроить нам романтическое свидание, я поняла – пора уносить ноги, иначе не видать мне жизни вообще.

Мне повезло, в конторе освободилось место ночного сторожа, и, упросив магистра, стала еще и по ночам дежурить. Плевать мне было на прибавку к жалованью, лишь нужно было место, где можно спокойно спать, пока специальное защитное плетение охраняло стены конторы, хотя никто ни разу не пытался сюда проникнуть.

Я перетащила в маленькую коморку свои вещи и призадумалась. Переезд не избавит меня от горе ухажера. Если они не найдут меня дома, явятся на службу. Только позориться из-за них. Пришлось уговорить коллегу, и он помог выяснить, что папаша с сыночком задумали завладеть домом, а точнее земельным участком. Зачем? Наверняка планировали разбогатеть. Если бы отец умер, а он бы точно умер не без помощи дружка, дом бы перешел в мое владение, как единственной наследнице. А что дальше? Об этом я старалась не думать, просто готовилась к побегу.

Я выбрала самый удачный момент – погода резко испортилась, зарядили дожди, и единственная река в округе вспучилась и вышла из берегов. До этого дня три ночи провела в бабушкином доме, правда, спать боялась, потому что папаша и сынок тоже пребывали там. Не знаю, где был отец, его голос затихал часов в десять вечера, а потом до полуночи в доме скрипели половицы, двери, и чаще всего кто-то бродил на кухне, поднимался по узкой лестнице, что вела в мою спаленку, подолгу стоял у двери, пыхтел и пытался справиться с хлипкой на вид ручкой. Я хоть и знала, что дверь надежно укреплена, как и стены, и маленькое окошко, все равно жутко нервничала и сидела на кровати с зажатым в руке ножом.