Елена Фили – Искать ДНК. Эндшпиль (страница 5)

Олег Никольский сидел за столом, откинувшись в кожаном кресле, и не встал при приближении Марка. Двое оперативников заняли пост у дверей в коридоре, двое у окон, один напротив стола, рядом с Марком. Все были вооружены.

– Как все серьезно! – криво улыбнулся Никольский. – Можно увидеть документы, на основании которых вы врываетесь в мой офис? И пусть ваши псы пропустят адвокатов. Они вот-вот зайдут сюда. Без них я разговаривать не буду.

И Никольский замолчал, отвернувшись к окну.

Марк сделал знак сослуживцам, те открыли дверь и пропустили мимо себя двух одетых в темно-серые костюмы юристов. Не только их костюмы были одинаковы, но и выражения лиц: неприступно-презрительные. Адвокаты подошли к начальнику и встали с двух сторон от его кресла.

Только после этого Никольский взял в руки пластиковый лист с распечаткой полицейского компьютера. Читая, он все выше поднимал брови, потом передал лист одному из юристов.

– Собственно, помощь адвокатов мне не понадобится, капитан. На оба числа, когда были совершены убийства, у меня есть абсолютное алиби.

Марк все время наблюдал за Никольским, пока тот изучал документ, гадая, узнал ли бизнесмен школьника-попрошайку? Не узнал. Мало ли, сколько народу приходило к нему клянчить деньги. А постарел-то как. Под глазами набрякли мешки, взгляд не такой дерзкий, скорее, устало-злой. Сколько лет прошло? Пятнадцать? Или около того. Видно, и в Швейцарии нелегко пришлось. Богатство – оно такое. Требует сил и здоровья.

– Кроме того, сведения в распечатке, вероятно, ошибочны, – вступил в разговор один из темно-серых костюмов. – В одном списке и жертвы, и предполагаемые преступники? А кто есть кто? Такие неоднозначные выводы можно оспорить в суде.

– Разберемся. Проверим алиби, – начал Марк, но договорить не успел, раздался звонок служебного смартфона. Вызов был от Вадима. – Извините, нужно ответить. Но мы продолжим.

Он вышел в коридор.

– Что?

– Труп. Такой же выпотрошенный. Из различий с прошлыми делами: покопались в холодильнике, пролили на пол коньяк, но бутылки нет, наверное, унесли с собой. Без отпечатков.

– Свидетели?

– А как же, есть. Только порадовать нечем. Приезжал служебный фургон с надписью: «Следственный комитет». Вышли трое в полицейской форме, зашли в подъезд. Несли вместительные сумки. Это все. Парочка в кустах обжималась, дальше смотреть не стали. Больше никто ничего не видел. Перед приездом машины заморосил дождь, и бабки у подъезда по домам разошлись. А у тебя?

– А у меня алиби. Похоже, настоящее. Никольский ведет себя смело, сказал, что ему и юристы не понадобятся. А что говорит эксперт? Примерное время убийства?

– Вчера вечером. Точнее скажет после детального обследования.

– Ну, может, хоть на это убийство у Никольского нет алиби? Пойду спрошу.

Алиби было.

– Я только сегодня утром покинул клинику, где проходил очередное обследование. Мои адвокаты предоставят заверенные нотариусом показания и из клиники, и из филиала моей фирмы в Питере, где я находился во время второго убийства, а во время первого был на вечеринке, там меня видели человек сорок. Это вы уже сами проверяйте. Но попрошу не предавать огласке причину ваших опросов. Репутация, знаете, ли. Не хватает только сплетен.

– А вы сами не боитесь?

Марк мстительно улыбнулся.

Никольский удивленно поднял брови, отчего на лбу обозначились резкие морщины. Адвокаты переглянулись.

– Если нейросеть выдала все-таки список жертв, а не подозреваемых, и там было всего четыре фамилии, из которых трое на данный момент убиты, значит, вы – следующий. Странно, что это не пришло в голову вам или вашим юристам.

Марк выложил на стол снимки убитых и усмехнулся, видя, как бледнеет надменное лицо.

– Примерно так вы будете выглядеть после смерти.

Глава 3. Никольский

Олег смотрел на разбросанные по столу снимки жертв из рокового списка, нарочно оставленные настырным капитаном, и растирал пальцами грудь. Сердце тревожно ныло, не давая забыть визит полиции.

– Можете идти. – Он повернулся к юристам и скользящим движением отправил снимки по столу в их сторону. – Это уничтожьте. Вызовите ко мне службу безопасности. И пусть приведут Лануревича.

Когда юристы ушли, Олег открыл ящик стола, достал таблетки, которые ему прописали в клинике, и выпил сразу две. Некогда болеть. Нужно еще разобраться с ограблением счета в филиале.

Лануревич оказался невысоким, начинающим полнеть и лысеть мужчиной с влажными собачьими глазами. Олег до этого момента видел его на онлайн-совещаниях директоров и главных бухгалтеров филиалов и запомнил только эти глаза, как у собаки с висячими ушами и всегда виноватой мордой. Плачущей и одновременно хитрой. Так и смотрел сейчас ограбленный бухгалтер на Олега, с силой сжимая в одной руке какой-то предмет, а вторую вытирая о брюки, на которых оставались влажные полосы. Талисман, что ли? Олег брезгливо усмехнулся.

– Рассказывайте.

Лануревич сглотнул и немного отодвинулся от двух сопровождавших – шкафообразных молодых людей, у которых на спине и груди под униформой службы безопасности бугрились солидные мышцы.

– Я познакомился с девушкой, – чуть дрожащим голосом начал Лануревич.

– С этой?

Олег развернул стоящий в рамке на столе снимок: он с братом на фоне двухэтажного особняка, а между ними насмешливо улыбается девушка-подросток, подстриженная под очень короткое каре.

Лануревич сделал шаг к столу, но его тотчас остановил один из шкафообразных: просто протянул руку со сжатым кулаком, словно шлагбаумом перегородив путь.

Лануревич близоруко сощурил глаза и протянул неуверенно:

– Вроде бы она… Только возраст около тридцати. И волосы длиннее.

Олег сжал губы в тонкую линию.

– Продолжайте.

– У нас все начиналось… волшебно. Я думал, что она мной по-настоящему интересуется, даже не подозревал, что…

– Вас же предупреждали. – Олег несколько раз вдохнул и выдохнул, унимая гневное сердцебиение.

– Но она совсем не похожа на…

– Воровку?

– И в корпоративной рассылке было другое описание: блондинка, голубые глаза, – защищаясь, Лануревич снова хотел приблизиться к столу и даже попытался толкнуть грудью «шлагбаум», который так и преграждал ему дорогу. «Шлагбаум» не сдвинулся ни на сантиметр, и Лануревич быстро взглянул на Олега, оценивая, не даст ли тот команду убраться телохранителю, но Никольский смотрел в окно, и Лануревич, потеребив фигурку шахматного коня, которую продолжал держать в руке, трусовато отступил назад.

– Почему у вас в домашнем сейфе оказались служебные документы?

– Я брал работу на дом. Не успел до выходных закончить квартальный отчет, – заторопился Лануревич. Да, нарушение, но незначительное, многие бухгалтера так делают. Он даже взбодрился, но тотчас сник, вспомнив, что произошло. Ах, какая стерва! Но как хороша!

Провинившийся бухгалтер вдруг почувствовал, как в паху зарождается сопротивление. Как бы сам этот начальник среагировал, если бы к нему подсела в баре такая сексапильная красотка? И с ужасом услышал сверху за спиной насмешливое «кхм», отчего «сопротивление» увеличилось в размерах еще больше.

– Как вы собираетесь погасить растрату?

Лануревич дрогнул. Этого вопроса он боялся больше всего. Полтора миллиона, которые исчезли со счета филиала, были небольшой, даже крошечной суммой для всего холдинга Олега Никольского, но не для Лануревича. На его личном счете, спрятанном от налоговой так, как умеют только бухгалтеры, лежало как раз полтора миллиона. И весь вчерашний день Лануревич размышлял, совпадение ли это.

– Отработаю?

– Вы собираетесь продолжать деятельность в холдинге после того, как слили воровке корпоративный счет и допуск к нему вместе с паролем?

Над головой Лануревича снова раздалось насмешливое «кхм». А сам Никольский продолжал смотреть в окно, будто ему противно было видеть подчиненного.

– Я думал восстановить… И я уже почти закончил квартальный отчет…

– Вы уволены вчерашним числом. Вас не примут на работу в другие престижные фирмы. Они запросят рекомендации, а я ничего скрывать не стану. Если бы вы добровольно отдали деньги, покрыли недостачу, тогда могли бы надеяться на приличный отзыв. Но вы отказались. Значит, так тому и быть. Служба безопасности вас проводит к выходу. Прямо из этого кабинета.

– Но где я возьму?!

– А ваш личный счет? Там как раз такая сумма. И с тех пор, как я узнал об ограблении, думаю, как это так совпало? Меня ограбили на полтора миллиона, а у вас на счету появились полтора миллиона. Странно.

– У меня не появились! Они там уже лежали, когда…

Никольский отвернулся от окна, взглянул в упор на Лануревича, и тот понял, что попал в ловушку, но было поздно.

Никольский сделал знак телохранителям, те подхватили оглушенного страшным предчувствием касательно судьбы своих сбережений Лануревича и поволокли его в коридор.

– У нее еще татуировка была! – выкрикнул он, пытаясь развернуться. – Вокруг запястья цепочка, а над ней выбито: «Я помню, а ты пожалеешь»!

Последнее слово булькнуло уже за дверью, наступила тишина.

В кабинет бесшумно проскользнул начальник службы безопасности. В глаза его называли Феликс, но за спиной не иначе, как Сараб2. Откуда появилось такое экзотическое прозвище, Олег не знал, но был с ним согласен. С пепельными, кое-где седыми, зализанными назад волосами, стальными цепкими глазами, в черном твидовом костюме – казалось, Феликс и есть призрак, видение. Даже лицо у него было серое, в сумерках встретишь – испугаешься, как будто тебе навстречу идет крадущимся тихим шагом только костюм, а головы нет.