Елена Фили – Искать ДНК. Эндшпиль (страница 4)

– А разве так бывает? Чтобы в одном списке и подозреваемые, и жертвы?

– А кто ж знает? Нейросеть она такая нейросеть. Ни перед кем не отчитывается. Мол, не нравится, не пользуйтесь. И это еще не все. Один из подозреваемых – Олег Никольский.

На том конце послышался протяжный вздох.

– Это который миллионер? Бизнесмен с крутым офисом на Ленинградке у метро Сокол?

– Тот самый. Он после пандемии жил в Швейцарии, управлял делами из-за границы, но полтора года назад вдруг решил вернуться на Родину.

Потапыч опять помолчал.

– Лучше бы я тебе не выбивал разрешение. Как-нибудь потихоньку сами бы разобрались. А теперь есть запрос и ответ в электронном виде, и проверяющие из внутренней службы безопасности такое не пропустят.

– У нас есть законный повод его допросить. Распечатка – официальный документ. Или сделайте вид, что этого разговора не было. Я сам к нему съезжу.

– Вавилов! – зарычал Потапыч. – Опять зарываешься! Я за чужие спины не прятался и не собираюсь! У меня отец в девяностых…

– Это я так нервничаю. – Марк завел мотоцикл, чтобы треск мотора помешал дальнейшему гневному рычанию начальства. – Часа через полтора приеду, сразу явлюсь с докладом.

И нажал «отбой».

– Вы кто?

Лампа на лестничной площадке слепила глаза хозяину квартиры и светила в спины стоявших в проеме двери незнакомых мужчин в форме.

– Вот постановление на обыск, прочтите внимательно.

Один из прибывших подал планшет со светящимся экраном. Хозяин, недоумевая, протянул руку, но мужчина схватил его за кисть и резко дернул на себя. Лицо обожгла жгучая боль, затем наступило облегчение от того, что к глазам и щекам приложили влажную прохладную тряпку, хозяин глубоко вдохнул и отключился.

Снова он очнулся, лежа в комнате на столе. Руки его были связаны и крепились к чему-то за головой, ногами невозможно было пошевелить от боли, как будто в колени вбили гвозди. Рубашка, новая, одетая по случаю предстоящей встречи, превратилась в клочки на животе. Брюки ощущались только на бедрах.

– Что вам нужно? – прошепелявил хозяин и потрогал языком опухшую губу. Из носа на щеку текла кровь, попадая в уголок рта, он чувствовал ее теплый солоноватый вкус. Глазами, полными ужаса, он следил за движущимися по комнате молчаливыми тенями.

– О, гляди, как подготовился: в холодильнике коньяк, лимон, бутерброды с икрой. А я как раз жрать хочу.

– Почему нет? Все равно пропадет.

Хозяин попытался незаметно сдвинуться с места. «Если это грабители, – подумал он, – то почему не рыщут по квартире, и зачем было рвать на мне одежду? А если хотят меня убить, – но за что, за что? – тогда почему не расправились сразу?

Он подвинулся еще на пару сантиметров и понял, что это все, на что способен. Вспомнив, как глупо попался в грамотно расставленную ловушку, как надеялся на встречу, хозяин вдруг забился от обиды, завыл и начал дергаться, пытаясь оборвать веревки. Но получил еще один удар по голове.

Умирая, он успел услышать:

– Ты убил его! А если ничего не получится…

Из окна кабинета Марк смотрел на улицу. Ждал, когда начальство наконец решит все вопросы по объединенной группе для расследования двух убийств. Потапыч приказал не расходиться, и народ слонялся по кабинетам. Сам Марк уже пару раз постоял в курилке с Вадимом: решали, какие будут обязанности и права, если главным в группе поставят Марка, и наоборот. Еще подбили итоги из версий и улик. Никольского Вадим отдал Марку в разработку без споров. Он, как и Потапыч, ничего, кроме неприятностей, от такого подозреваемого не ожидал.

Внизу за забором по аллее, усыпанной желто-красными листьями, шли парами первоклашки и две молоденькие девушки – видимо, учительницы. Школьники шагали важно, под куртками у мальчиков синели одинаковые пиджачки с брюками, а у девочек – юбочки. Интересно, в старших классах тоже носят форму? Марк не носил. Джинсы, свитер и кроссовки – вот и все, что он мог себе позволить.

Мама долго болела, все деньги в семье уходили на лекарства, и подрабатывать было некогда, все свободное время Марк находился рядом с мамой. Врачи пожимали плечами: такое заболевание таблетками не вылечить, готовьтесь. Отец сразу смирился и стал реже бывать дома по вечерам. А Марк, наоборот, перерыв все похожие случаи в интернете, нашел экспериментальную клинику в Омске, где делали операции по маминому заболеванию. Все прогнозы были очень зыбкими, а процент выздоровлений невысоким. И сама клиника имела частную лицензию, а это значило, что ни один фонд не даст денег на лечение. Но это была надежда.

Марк трясся в общем вагоне от Москвы до Омска двое суток, почти не спал, ел в основном сникерсы, которые покупал в киосках на станциях: ореховая начинка давала чувство сытости. Да и денег ни на что больше не осталось, только на обратную дорогу. В Омске на перроне он неожиданно попал в окружение цыганок. Они цокали, смеялись, приставали, чтобы позолотил ручку, обещали богатство молодому красавцу. Потом одна, постарше, вдруг посмотрела Марку в глаза и скомандовала подругам, чтобы отстали, а вслед крикнула, что мать поправится, только унижаться придется долго, а еще он потеряет близкого человека – такая будет плата.

В клинике его принял молодой профессор. Прочитал анализы, сказал, что ничего не гарантирует, и написал на листке цифру, от которой у Марка затряслись руки. Столько денег, даже если продать их двушку в панельном старом доме без лифта, не наберется. Да и где потом жить? Профессор подумал и приписал еще одну цифру, добавив, что столько нужно для реабилитации. А еще питание, витамины и покой. Увидев отчаянные глаза Марка, профессор извинился и сказал, что пока другой суммы быть не может, вот лет через пять…

Дома Марк застал только мать. Она слабо улыбнулась сыну и сообщила, что отца не было весь день. Не пришел он и к ночи, и на следующий день тоже. Марк побежал на проходную завода, он знал, во сколько отец уходит с работы. Лучше бы не бегал. С этого момента Марк навсегда запретил себе думать об этом человеке.

Пришел сентябрь, такой же, как сейчас, золотисто-желтый, с пронзительным холодным ветром. Марк часто прогуливал школу, подрабатывал в магазинах грузчиком, а по выходным курьером. На питание и лекарства хватало, но мама угасала, и Марк уже начал думать о том, чтобы подать объявление о продаже квартиры и посмотреть, сколько дадут денег. Но тут сосед-инвалид, дед Саня, когда-то давно воевавший в Афгане, показал Марку заметку в интернете, где описывался новый проект известного городского бизнесмена. Тот собирался строить огромный торговый центр рядом с городом. Дед Саня предложил посидеть с матерью, а Марку посоветовал сходить попросить денег на операцию у бизнесмена. Мало ли, может, тот и расщедрится.

Марк не побежал сразу просить. Сначала узнал подробности жизни и предпринимательской деятельности, расспросил работающих у бизнесмена сотрудников, что это за человек. Сведения не утешали. Но выхода не было, через неделю Марк пришел к нему в офис и предложил предпринимателю единственное, что у него оставалось, – себя. В вечное пользование: любая черная работа на любой срок, без зарплаты. А когда униженный и осмеянный возвращался домой, неожиданно вспомнил предсказание омской цыганки. Из обещанного сбылось только про унижение и про потерю близкого.

В тот сентябрь Марк встретил свою первую любовь. Как будто судьба кинула ему, дошедшему до края, подачку. Девчонка была школьной красавицей и круглой отличницей. Почему она выбрала Марка, он до сих пор не понимал. Нищий, болезненно худой, озлобленный. Но что-то, видно, зацепило ее, и Марк просто провалился, как в пропасть, в чувство обожания. И все волшебным образом стало устраиваться. Нашлись деньги, маму прооперировали, она стала поправляться. И когда казалось, что счастья вокруг так много, и появилась робкая надежда, что так теперь будет всегда, девушка исчезла. Уехала, не предупредив, ничего не написав и не передав с подругами. Словно и не было этих трех осенних месяцев, с листопадами, дождями и мокрым снегом, с признанием в любви и с задыхающимися от нежности первыми поцелуями.

Марк снова оказался в трясине отчаяния, из которой не мог, да и не хотел выбираться. Спасли мама и сосед дед Саня. Мама настояла, чтобы сын окончил школу, потому что надеяться им двоим было не на кого. А дед Саня через своих ветеранов помог Марку поступить в Академию МВД. «Будешь всегда при зарплате и государственных льготах, у МВД есть выгодная ипотека, – так сказал дед Саня. – Главное не кем ты будешь на этой службе, а каким».

– Вавилов, Никонов, зайдите!

Потапыч объявил, что руководителем специальной группы назначает капитана Никонова, а помощником – капитана Вавилова.

– Группа также укомплектовывается специалистом из отдела информационных технологий, экспертом из ЭКО, который без очереди будет работать с поступающими запросами, а из розыска и оперативного отделов сами наберете.

Через час две машины выехали по адресам подозреваемых, полученным от нейросети.

Марк представлял себе встречу с Никольским и ничего, кроме ненависти, не испытывал. Никольский и был тем самым бизнесменом, перед которым унижался Марк, когда просил деньги на операцию для матери.

К пятиэтажному современному офису группа подъехала до окончания рабочего дня, но из-за плотных низких облаков казалось, что уже поздний вечер. Сопровождаемые охраной, Марк и оперативники быстро поднялись на служебном лифте и зашли в просторный кабинет с панорамными окнами.