Елена Фили – Детектив в ритме кастаньет. 23 детектива в испанском стиле от участников курса Елены Бриолле «Секреты испанского детектива: страсти и приключения» (страница 5)
Она достала наручники, постучала по ступеньке.
– Ты ж сегодня браслет искал? Обрадую тебя: нашёл! Даже два.
– Пошла ты…
– Спускайся молча! Вдруг совершишь побег и погибнешь?
– Жаловаться буду! Сразу стрелять? – он завыл. – А ты, щенкус…
– Заткнись! – перебила Ангелина.
Макс спрыгнул с лестницы, то есть с трапа – как привыкнуть к морским терминам? Ноги не слушались, онемели.
Майор перевязывала руку второму механику, он морщился.
– Сознаваться будешь? – Ангел участливо заглянула ему в лицо. – Или оставить тебя в покое…
Он закивал головой.
– …в доке, пристёгнутым к трапу? Скучать тебе здесь не придётся. Длиннохвостые друзья, прикормленные… – голос Ангела был тихим, успокаивающим. – Соберутся…
– Нет! – взвизгнул механик. – Напишу чистосердечное! В отделе!
На выстрелы прибежали запыхавшиеся охранники.
Мощный луч фонаря-прожектора осветил искажённое лицо второго механика.
Ангелина читала признание. Мешали ошибки.
– По русскому в школе «три» было? – она пока старалась не смотреть на Желудёва.
– И что? – Задержанный баюкал руку. – Имеет значение?
– Для меня – да. Не читаешь ничего?
– Не ваше дело.
– Согласна. Это дело государства. Скоро в библиотеку зачастишь.
– С какого…?
– Скучно будет, – она посмотрела на Желудёва. – Знаешь, кого мне жалко, кроме старпома? Крыс. Они не виноваты, что ты не человек.
Задержанный хмыкнул.
– Видео, где крысы лицо объедают, зачем снял?
Желудев пожал плечами.
– Скажи мне, Глеб, когда ты стармеха подставлял, внутри что-то дрогнуло?
– Да-а. Струна радости. – Второй механик изобразил удар по невидимой гитаре. – Старшим хотел стать. Сразу. Уже в следующем рейсе! Этих старпёров не пересидишь.
– Безвинный человек сел бы, – Ангелина испытала брезгливость, посмотрев на лицо задержанного.
– Таких не бывает. Все в чём-то виноваты.
Философ хренов… Ангелина разглядывала Желудёва. Хотелось расспросить о детстве, о жестокости родителей… Оправдывать его не хотелось! Входить в его положение не хо-те-лось! Чей-то сын. Не крысёныш. Человек.
– Я на браслете прокололся? – Глубоко посаженные глазки бегали из угла в угол. – Пожадничал. Пошёл искать…
– Помидор зачем в рот жертве засунул?
– Для прикола. Смешно же получилось? – Желудёв кусал верхнюю губу кариозными зубами.
– Товарищ майор! – Макс топтался возле стола. Ангелина подняла голову. – Я сегодня последний день.
– Знаю. Я всё оформила. – Она протянула ему «Дневник практики». – Приходи стажёром. Возьму.
– Спасибо. – Макс достал из пакета коробку. – Это вам.
Ангелина заглянула – сердце задрожало мелко-мелко, потеплело нежностью: в маленькой клеточке бегала белая мышка с розовой ленточкой на шее.
– Её Лина зовут. Игрыч сказал, что клин клином нужно.
– Факт. Ну, спаси-и-бо! – Ангел смеялась глазами. – Кофейку выпьем? Я торт купила.
Мари Анатоль.
ПРИЗРАК ПАДРЕ СЕРРА
Маркус шёл по проходу между рядами деревянных скамей. В этот поздний час верхний свет в храме уже погас, высокий потолок погрузился во тьму и лишь впереди, возле алтаря, тускло горели редкие светильники. Запах старого ладана, смешанный с пылью, раздражал горло.
Маркус невольно перекрестился и ускорил шаг. Ему казалось, что Падре Серра с огромного портрета презрительно смотрит ему вслед. Хотелось как можно скорее укрыться от тяжёлого взгляда монаха.
Так, где-то здесь поворот в часовню Мадонны из Вифлеема, там – дверь! Маркус резко свернул направо и уже видел зелёную табличку с надписью «Выход», когда стены храма вдруг содрогнулись. Мужчина застыл. Стук сердца ритмично пульсировал в ушах. И в этот момент храм погрузился во тьму. Маркус больше не видел ни спасительной таблички над выходом, ни даже собственных ног. Темнота казалась кромешной.
Он выставил руки вперёд и стал медленно двигаться дальше, боясь наткнуться на незнакомый предмет. Вскоре пальцы нащупали стену и ручку двери. Наконец! Он навалился всем телом, и дверь поддалась, медленно открыв залитый лунным светом двор и очертания колокольни на фоне ночного неба. Освещения здесь тоже не было.
Прохладный бриз приятно остудил разгорячённую кожу щёк. Маркус глубоко втянул в лёгкие свежий воздух. И вдруг впереди, в пролёте арки, заметил фигуру. Кто это может быть в столь поздний час в полной темноте? Фигура беззвучно приближалась. Маркус шагнул навстречу… Удар! Что-то рухнуло сверху, стукнув в самое темя как каменный молот!
Последнее, что увидел Маркус, падая навзничь на гравий дорожки, была серая монашеская ряса и темнота под капюшоном вместо лица…
В то утро, накануне Дня Благодарения, я работала в своём кабинете в издательстве «Миллер, Хоуп и партнёры», когда позвонил Майк Роджерс. Голос моего друга – инспектора криминальной полиции округа Монтерей – был взволнованным.
– Хэлен, привет! Тут у нас такое дело… Убийство по твоей части. Знаешь писателя Маркуса Лопеса? – И не дав мне ответить, затараторил: – На днях он прилетел из Лос-Анджелеса в Кармел, а сегодня утром его труп обнаружили в лесопарке, что напротив Миссионерского храма. У него отрублена голова!
– О боже! – ахнула я. Конечно, я знала Маркуса Лопеса и его блестящие исторические романы, но лично мы не пересекались, он печатался в крупных издательствах Южной Калифорнии.
– Полиция Кармела понятия не имеет, что с этим делать! Они там сложнее разборок на тему «чья собака нагадила на переднем дворе виллы известного художника» давно не встречали. Поэтому привлекли меня. Ты сможешь приехать?
До Кармела из Сан-Франциско почти три часа на машине, но как я могла отказать старому другу? К тому же особых планов на День Благодарения у меня не было, а речь шла о заметном писателе!
– Конечно, Майк, я приеду сегодня вечером. Что уже известно полиции?
– Пока ничего. Официально приехал отдохнуть на праздники, с супругой и собакой. Но я выяснил, что он собирал материал для новой книги – заметь – как раз о строительстве храма Сан-Карлос Борромео в 1770 году, в период освоения Калифорнии испанцами, и о францисканском монахе, святом отце Хуниперо Серра, основателе Миссии в Кармеле.
– Это любопытно!
– Вот, поэтому ты мне и нужна. До встречи! – удовлетворённо закончил Роджерс.
Прибыв вечером в курортный городок Кармел на побережье Тихого океана, я первым делом отправилась на встречу с женой убитого писателя, Глорией Лопес, как просил Роджерс. Чета Лопесов сняла для отдыха небольшую виллу в неоиспанском стиле, с подковообразными арками, белёными стенами и рыжей черепичной крышей, – такие здесь называют «холидей-хоум». Глория сидела на террасе с видом на темнеющий вдали океан, у круглого кирпичного очага.
Это была привлекательная молодая женщина, с яркими чертами лица и богатой копной каштановых волос, – очевидно, испанских корней. Глаза её припухли от слёз, и блики открытого огня дрожали на большом бокале с красным вином в её руках. Крупная чёрная овчарка с грустной мордой преданно лежала у ног хозяйки.
Я выразила соболезнования. Глория не отводила глаз от огня и, казалось, не слышала меня.
– Я никогда не думала, – заговорила она вдруг низким грудным голосом, всё так же глядя на огонь, – что стану вдовой в тридцать два года… Не могу поверить, что Маркуса больше нет…
От этих слов у меня перехватило горло. Тринадцать лет назад я точно так же оплакивала моего мужа Генри, который скончался во время деловой поездки по Италии. Обстоятельства его загадочной смерти до сих пор мучили меня.
– Я… тоже вдова, вот уже тринадцать лет. И всё ещё не могу с этим смириться… – словно издалека я услышала, что произнесла это вслух.