Елена Фили – Детектив аль денте. Истории с итальянской страстью. 19 рассказов слушателей курса Юлии Евдокимовой (страница 9)
София благодарно посмотрела на Франческу и прижала кулак к переносице, чтобы остановить слёзы. Затем она переписала банковский шифр на листок и положила его в сумку с учебниками.
– А судьбу мужчины мы пытаемся выяснить! – добавил Джулиано, меняя тему разговора. – Спасибо, синьора Франческа, вы нам очень помогли!
– Желаю вам удачи!
Он бережно вывел Софию на воздух.
– Спасибо, Джулиано, простите, но мне надо побыть одной!
– Конечно, завтра мы найдём владельца лазоревой книжки, обещаю! Возможно, это и есть Витторио Тамазини. – Он вызвал такси и назвал адрес отеля.
София доехала до гостиницы, но направилась не в отель, а в сторону улицы Бернардо Ченнини, ведущей к вокзалу. Не успела она дойти до угла, как позади раздался стрёкот скутера. София ощутила удар в плечо, сбивший её с ног, и рывок. Она увидела, как удаляется уже знакомый скутер с её сумкой, и улыбнулась.
Наутро София уже была на виа Ветеранов и, прячась за таксофоном, наблюдала за входом в банк. Вот и бордовый скутер с номером триста сорок семь, аш-бэ. Хромой со спутницей уверенно направились внутрь, прямиком к двери с надписью «Депозитарий». София подбежала к таксофону и набрала номер: «Полиция? В банке на виа Ветеранов грабители!» Потом она позвонила Джулиано и обессиленно села на лавочку, устав от этих беспокойных дней.
Примерно через полчаса, уже в участке, она снова увидела владельца скутера с женщиной и вздрогнула от вида их одновременно злобных и испуганных лиц.
Инспекторы уже начали процедуру допроса, когда в участок вбежал взволнованный Джулиано:
– Как я рад, Софи, что с вами всё в порядке! Вы бесстрашны до безрассудства. Теперь вы должны всё рассказать коллегам и шефу полиции! Пойдёмте!
– Завтра я уезжаю, – с волнением начала София, когда все разместились в кабинете. – Вы уже знаете, что в первый день на моих глазах в холле произошло нападение на пожилого человека. Он потерял сознание, но перед этим попросил взять у него книжку в лазоревой обложке. После этого происшествия я заметила, что за мной следит хромой человек на скутере. Сначала я не была до конца уверена. Погодите… Точно! – глаза Софии округлились. – Ведь уборщица в отеле, собеседница хромого у конторы и его спутница в банке – это одна и та же женщина! Но тогда я просто решила рискнуть, – она заметила, как вспыхнуло лицо Джулиано, – проследить за хромым и убедиться в его преступных намерениях. Почему я начала подозревать его? В кожевенной мастерской из книжки выпала фотография с надписью «18011961» и адресом. Это дата рождения моей матери, которая трагически погибла, когда я была совсем маленькой. А по адресу, как выяснилось, располагается банк. На фото был указан и номер ячейки – сорок пять. И я решила, что именно из-за содержимого ячейки этот хромой следил за мной. Поэтому вчера поздно вечером я пошла не в отель, а в сторону вокзала, рассчитывая на то, что преступник воспользуется моментом, чтобы напасть на меня и завладеть шифром сейфа на предъявителя. Я понятия не имею, что в ячейке, но фотография моей матери и код, совпадающий с датой её рождения, совершенно точно имеют ко мне отношение!
– Вы поступили крайне рискованно, София! Такие игры с преступниками часто заканчиваются очень печально. – Шеф полиции с укором посмотрел на Софию, потом обвёл строгим взглядом присутствующих. – Что скажете, коллеги?
– Мы вели эту группу, – поднялся один из комиссаров. – Она орудует совсем недавно, но уже успела опустошить несколько банковских ячеек. Теперь понятен механизм этих преступлений. В нотариальной консультации женщина работает уборщицей и подслушивает конфиденциальные разговоры клиентов с нотариусами, а потом передаёт их содержание своему мужу. Кроме того, эта же женщина убирает и в небольших отелях без персонала. Синьор Витторио Тамазини, очевидно, стал очередной жертвой преступников. Он составил завещание и должен был приложить к нему фотографию из лазоревой книжки. Но не успел. Сейчас он в коме, удар был сильный, но врачи дают хорошие прогнозы. А преступников, конечно, ждёт суд.
София и Джулиано сидели в кафе возле фонтана Порчеллино11 и рассматривали скульптуру почерневшего бронзового кабана с сияющей мордой, отполированной тысячами рук. Она положила в сумку сертификат о прохождении курсов и с улыбкой произнесла:
– А я ещё не хотела ехать! Столько невероятных событий! – глаза Софии светились от счастья. – Через столько лет найти человека, связанного с мамой! Только бы он поскорее пришёл в себя!
– София, ты очень рисковала, когда затеяла свою провокацию! Не делай так больше. – Джулиано неодобрительно качал головой. – Витторио обязательно поправится! А нотариусам следует быть бдительнее и тщательно следить за тем, чтобы преступники не могли узнать о делах клиентов.
– А ведь как здорово они придумали соединить имена! – мечтательно произнесла София, больше не желая говорить о преступлениях. – Так романтично! Белова Лариса и Витторио Тамазини. БелЛаВиТа – прекрасная жизнь! Какой он молодец, что указал мамин день рождения в коде для ячейки!
Над площадью раздался мелодичный колокольный перезвон, за которым последовало пять мерных ударов.
– Пять часов! Смотри, вон мой таксист – большой поклонник Флоренции! – София показала на улыбающегося мужчину, старательно трущего пятачок кабанчику. – Сейчас попрошу его отвезти меня утром в аэропорт! – София заметила тень грусти на лице Джулиано и добавила:
– Не расстраивайся, я ведь скоро приеду снова! А на сегодня у нас есть ещё одно дело – выполнить просьбу тёти и всё-таки сделать фото возле кожевенной мастерской!
Елизавета Воронцова.
ТАЙНА «ЛУКРЕЦИИ»
На вилле семьи Марини, спрятанной среди тенистых садов и виноградников небольшого города близ Венеции, с утра царил невообразимый переполох. Вызвало суматоху убийство, произошедшее ночью.
Зайдя в библиотеку к реставратору с утренним кофе, горничная нашла его распростёртым на ковре рядом с картиной, над которой он работал. Несчастный лежал с раной на голове.
Полицейские машины по-хозяйски парковались вокруг фонтана на парадном въезде, окружённом кипарисами и кованой оградой. Агенты метались по вилле, приводя в замешательство взволнованную прислугу. Давно в полусонном городке, живущем неторопливой жизнью, не случалось скандальных происшествий, а тут сразу насильственная смерть.
Альберто Россетти, известный искусствовед и специалист по итальянскому барокко, готовил к выставке работу неизвестного художника, принадлежавшего к школе Гвидо Рени в Болонье, – «Смерть Лукреции». В библиотеке книжные стеллажи выстроились вдоль стен. Они хранили фолианты в кожаных переплётах, каталоги аукционов, альбомы по искусству. Небольшие бронзовые бюсты философов украшали письменный стол, декорированный резными вставками. У мольберта на небольшом столике лежали кисти, баночки, палитра с ещё не высохшими красками, теснились инструменты реставратора.
Комиссар местной полиции Лука Равели, красивый смуглый мужчина сорока трёх лет, заворожённо смотрел на картину, освещённую утренним светом: девушка убивает себя кинжалом. Мужчину заново захлестнуло чувство вины за Еву; не уберёг, не защитил.
Инспектор Марко Фальконе, молодой внимательный офицер, находился рядом и внимательно наблюдал за процедурой осмотра. В зажатой руке жертвы виднелся кусочек бумаги. Марко ручкой отогнул пальцы и достал мятый клочок с одним словом – Данте.
– Что у нас? – спросил комиссар, переводя взгляд на лежащего реставратора. – Кто нашёл жертву?
– Горничная! Удар по голове бронзовой статуэткой, – сообщил эксперт, упаковывая предмет в целлофан.
– Хозяйка и горничная ждут в гостиной, – доложил Фальконе.
– Сначала горничная, – распорядился Лука.
Милая молодая женщина сбивчиво рассказала, как около восьми утра увидела жертву на полу библиотеки, разбудила вдову и позвонила в полицию.
Равели прошёл в гостиную. В тени тяжёлых штор в кресле сидела хозяйка дома, Лаура Марини – женщина лет пятидесяти. Озабоченность и нервозность она пыталась скрыть за сигаретой.
– Синьора Марини, когда вы в последний раз видели Россетти живым? – спросил комиссар, убирая со лба непослушные тёмные волосы, он пристально смотрел в лицо женщины.
– Вчера за ужином, – помедлив, сказала Лаура. – Он готовил «Лукрецию» к выставке и уже заканчивал.
– Был ли он обеспокоен в последнее время? – Лука неотрывно смотрел на синьору, будто искал изъян.
Лаура не сразу ответила, потушив сигарету, посмотрела на комиссара и сообщила:
– Мне кажется, Альберто был чем-то огорчён, вернее, раздражён. Да, раздражён. – Вдова отвела взгляд.
Фальконе записывал показания в блокнот.
– Вы его спрашивали, в чём дело? – не унимался комиссар.
– Он отнекивался, говорил, что устал, – Лаура пыталась не потерять самообладание и равнодушно пожала плечами. Равели не поверил ответу. Уж чего-чего у комиссара было с избытком – это таланта чувствовать ложь. Он поднялся и подошёл к открытому окну.
– Синьора, есть ли у вас сигнализация?
– Конечно. Все окна закрываются на решётки на ночь, – сказала Марини.
– Кто открывает виллу и во сколько, – комиссар быстро окинул взглядом стены, где висели морские пейзажи и картины со сценами охоты.
– По заведённому распорядку, Альбизе – наш садовник – срезает свежие цветы и заносит в вестибюль в семь утра. Он живёт в коттедже для прислуги. – Лаура Марини, наконец, успокоилась и могла отвечать, смотря Луке прямо в глаза. – Если вы хотите знать, когда мы вчера закрылись, то где-то в двенадцать ночи. Точнее вам скажет Матео, мой секретарь. Он проживает здесь.