Елена Фили – Детектив аль денте. Истории с итальянской страстью. 19 рассказов слушателей курса Юлии Евдокимовой (страница 10)
В центре города в историческом здании разместился полицейский участок. За тяжёлой дверью царила атмосфера времён шестидесятых. Всё осталось прежним: облупившиеся стены, мебель, запах старого табака, пропитавший помещения. В комнате отдела расследований, с высоким потолком и огромными окнами, почётное место занимали приборы для варки кофе. Комиссар подытожил факты и раздал своей группе поручения.
– Я хочу знать, куда Россетти ездил, с кем общался, где ужинал, с кем спал за последние две недели. Фальконе, свяжись с экспертами, нужно картину просканировать. Что-то с ней не так, – с ледяной решимостью Равели обвёл взглядом подчинённых. – Также соберите все детали о семье Марини. И сообщите мне сразу о времени смерти реставратора, а я тем временем займусь ордером на изъятие картины. За работу.
Комиссара недолюбливали за резкость, частую критику и невозможность идти на компромиссы, так необходимые в продвижении по службе. Но уважали за профессионализм и дотошность – важные качества любого детектива.
Выйдя на залитую полуденным солнцем улицу, Лука бодро пошёл вниз, мимо застывших во времени домов и церквей, не задерживаясь у дружелюбных лавочников, приветствующих его. Любой, кто видел комиссара в первый раз, отмечал яркие белки глаз, именно они добавляли образу необыкновенную энергетику и магнетизм.
Узкие мощёные улочки переплетались арочными проходами с тенистыми двориками и небольшими площадями, на которых дома стояли плотно друг другу. Равели шёл дальше, вдыхая ароматы кофе, доносящиеся из уютных ресторанчиков и кофеен, где жители вели неспешную жизнь, обмениваясь последними сплетнями.
Пройдя вывеску туристического агентства, Лука не стал останавливаться, но подумал, что пора подумать об отпуске. Сегодня он обязательно заедет в поместье к родителям, повидаться с дочерью, чьим единственным опекуном является. Это было счастьем, когда восемь лет назад одна девушка согласилась родить ему ребёнка.
Комиссар быстро дошёл до нужного здания. Среди серокаменных фасадов на пыльной стеклянной витрине виднелась облезлая надпись когда-то золотого оттиска с роскошно изогнутыми буквами: «Бергонци и сыновья, антиквары». Идеальный внешний вид, если не хочется лишнего внимания: для прохожего – просто лавка хлама. На двери висела табличка «Закрыто», но Лука твёрдо нажал на ручку, возвещая колокольчиком о прибытии, и вошёл внутрь. Его встретила пугающая тишина.
В помещении беспорядочно и тесно размещалась мебель. Как попало в стеллажах стояли фарфоровые статуэтки, часы всех мастей, антикварная посуда и серебряные приборы. На ломберных столиках возвышались массивные бронзовые подсвечники. Стены украшали маски прошлых венецианских карнавалов с потускневшими красками и потёртым бархатом. За винтажной мебелью скрывался прилавок антиквара. Лука боком протиснулся среди экспонатов и подошёл к цели.
Между бюро и раскрытым сейфом лежал Антонио Бергонци, синьор лет шестидесяти, с выпученными глазами, в которых всё ещё отражался страх. Комиссар проверил пульс и позвонил в участок. Ярко-красная полоса на шее жертвы не оставляла сомнений в причине смерти. Комиссар осмотрел рабочую поверхность дубового стола. Открытый альбомом гравюр небрежно прикрывал замусоленную записную книжку, сверху находились лупа и перчатки для работы.
Равели зашёл за бархатные портьеры в глубину зала. В полумраке играли муранским стеклом люстры, на мольбертах притаились картины в золочёных рамах. Здесь находились настоящие сокровища. Лука присмотрелся. Одна из них повторяла сюжет в библиотеке у вдовы. А подойдя ближе, нашёл явное отличие: фигуру, стоящую за Лукрецией. «А вот это интересно, – подумал комиссар. – Кто этот мужчина в сутане? Художник? Священник, осуждающий самоубийство?» – хорошо зная историческую предпосылку к сюжету, он всматривался в красоту линий, объёмов и теней. И невольно возвращался к своему прошлому.
Первая любовь – Ева, дочь помощника отца по бизнесу, росла рядом; молодые люди мечтали пожениться. Но на одной из университетских вечеринок Еву изнасиловали. Во время борьбы она получила смертельную травму. Показания были спорными, дело замяли. Лука перешёл на другой факультет, юридический; ничто не могло изменить его выбор.
Через двадцать минут улицу оцепили. Всё пришло в движение: агенты и ассистенты опрашивали свидетелей, осматривали место преступления и проверяли бумаги. Вскоре подъехали два сына антиквара. Они рвались к отцу, не понимая, за какие грехи его могли убить. Один из братьев, подойдя к сейфу, сообщил о краже денег.
– Снимите показания. Картину мы заберём как улику. Я вернусь на виллу, – Равели отдал поручения и вышел.
Пока шёл обратно, обдумывал ситуацию: «Два убийства, две картины, кража денег, записка с именем Данте. Какая связь?»
Садовник Альбизе был крепким мужчиной лет семидесяти пяти. Он со знанием дела работал над дорожкой розовых кустов.
– Вы любите своё занятие, синьор, – отсалютовал с улыбкой Лука.
– Да, молодёжь неохотно идёт в садовники, но я и один управляюсь, – повернулся к комиссару Альбизе.
– Мне необходимо вас спросить, – Равели серьёзно посмотрел на рабочего. – Не думаю, что вы знаете все секреты, но помогли бы следствию. Не заметили вчера что-то особенное?
– Всё как обычно по четвергам, синьора проводила вечер преферанса. В такие дни закрывает дом Матео, когда провожает гостей, – снимая перчатки, ответил Альбизе.
– И кто же был в гостях? – напрягся Лука.
– Как всегда: хозяйка, реставратор, антиквар и священник, – безразлично ответил Альбизе, словно говорил о ежедневной жаре.
– Священник? Из какой церкви? – заволновался Равели.
– Из церкви Святого Иосифа. Отец Рафаэлло, – пожал плечами садовник и отвернулся к кустам.
Комиссар позвонил в отдел, попросил узнать о священнике и зашёл в дом. Горничная проводила Луку на террасу, где в тени апельсинового дерева Марини потягивала вино. Равели сел рядом.
– Опять вы! – отстранённо встретила дама полицейского. – Хотите вина?
– От кофе не откажусь, – с улыбкой начал Лука. – Синьора, расскажите историю «Лукреции». Как картина оказалась в семье? Что увидел Альберто Россетти? Вам придётся всё рассказать.
– Хорошо, если это поможет, – улыбаясь, Лаура пожала плечами и потянулась за сигаретой. – В прошлом веке дед Леонардо Сальвини заложил картину своему другу, первому Марини. Тесть выдал большой заём семье, чем спас от банкротства, а сам получил в залог шедевр. Семья Сальвини настаивает, что кроме провенанса была бумага о выкупе ценности в любой момент. Но такой расписки у меня нет, и продавать картину я не хочу.
«Значит, у семьи Сальвини имелся мотив: вернуть реликвию, убирая, вставших на пути», – подумал комиссар.
– Реставратор мог заметить неладное в картине?
– Неладное? – Лаура удивлённо посмотрела на Равели. – При жизни мужа Россетти уже занимался реставрацией. Знаете, что обнаружил? Мужской портрет за фигурой Лукреции. Мы заказали инфракрасное исследование, где подтвердили находку. Лицо, похожее на историческую личность! – довольная Марини потянулась за бокалом.
– А это увеличивало стоимость полотна, – продолжила она. – Реставратор исследовал факты написания картины. Удалось найти письма начала семнадцатого века, составленные заказчиком. Но муж неожиданно попросил Альберто закрасить фигуру.
– И что удалось узнать из писем? – Равели ждал ответ.
– Комиссар, – Лаура игриво наклонила голову и дотянулась рукой до колена Равели, – вам лучше узнать об этом у семьи Сальвини.
Лука смахнул со лба упавшую прядь волос и уставился на холеные пальцы Марини; накрыл их своей ладонью и застыл, надеясь, что вдова передумает и расскажет. Но в этот момент на террасу вошёл высокий, хорошо сложенный сорокалетний мужчина и взглядом оценил положение вещей.
– А вот и Матео! – воскликнула дама и резко отодвинулась от комиссара. Равели взял чашку кофе. – Знакомьтесь
Делая глоток, Лука чуть не подавился: «Почему Данте?»
– Данте – стойкий, верный и соответствует действительности, – Лаура покорно заглянула в глаза помощнику, а Матео по-хозяйски вплотную устроился к вдове, чем подчеркнул своё место в доме.
Направляясь на виллу Сальвини, комиссар занёс в свой чёрный список самоуверенного секретаря как подозреваемого. Он позвонил в отдел и распорядился изучить досье мужчины, а также проверить списки разыскиваемых в Интерполе. Сам отправился получить ордер у судьи на слежку и прослушку Матео.
Старинный традиционный фермерский дом из светлого известняка, покрытый красной черепичной крышей, окружённый кипарисами, выглядел вместительным. Комиссара встретил хозяин, сам Леонардо Сальвини – винодел, богатый коллекционер искусства, продолжатель рода. Он пригласил Равели на задний двор, где открывался вид на виноградники. Мужчины разместились в патио, у накрытого стола.
– Что ж, синьор. Вы, возможно, догадываетесь, зачем я здесь? – начал Лука. – Расскажите историю картины.
Леонардо отпил сок, всматриваясь вдаль, вздохнул и заговорил:
– История рода началась в первой половине семнадцатого века с преступления: изнасилования дочери успешного купца Лоренцо Сальвини кардиналом-священником Джованни Кальви, который давал обет безбрачия, между прочим. После рождения Федерико его мать покончила собой, не справившись с позором. Семья перебралась из Болоньи в Венецию, и мальчика воспитал безутешный дед, заменивший отца и мать.