Елена Ферди – Все я (страница 16)

В мессии принято одеваться скромно, закрывая все части тела, дабы не отвлекать пришедших от мыслей о Боге. Но сейчас мессир на ее территории, а значит, здесь уже ничего не поделаешь.

– Знаете ли вы, синьорина, что великими пророками завещано нам произносить священную молитву к Господу нашему в день весеннего солнцестояния? Дабы просить его о милости на будущее лето, хорошего урожая и здоровья скоту. – не дожидаясь ответа девушки, Антонио продолжил, – каждый год мессия устраивает праздник в этот день, чтобы как можно больше людей вознесли единую молитву к Господу. Да ниспошлет он милость свою и простит нам грехи наши, чтобы мы могли прожить еще один год в царствии его.

Мессир распростер старые, покрытые морщинами и родимыми пятнами руки к потолку театра.

Мария жалобно посмотрела на Даниеля, пока гость отвлекся. На лице молодого мужчины сияла широкая улыбка, впрочем, как казалось Марии, она всегда была там.

– И чтобы в этом году наш праздник стал особенно благочестивым, верховный мессир пожелал пригласить ту, что называют “Голосом ангела” исполнить священную молитву перед лицом люда и Господа.

Антонио вновь спрятал руки в рукава и повернулся к девушке.

Мария всеми силами старалась скрыть охвативший ее ужас и слегка улыбнулась.

“Ну, братец! Совсем с ума сошел? Где я и где мессия?” – подумала девушка.

– Мне очень приятно, брат Антонио. Но у меня такой плотный график… Каждый день репетиции, выступления… – начала вокалистка, но брат тут же ее перебил.

– Да, да. Репетиции каждый день. Но, это великая честь для нас, внести свой вклад в общую молитву на благо герцогства. Мария просто устала, ох, несколько часов репетиций выжимают все соки из юной примадонны. Но, я думаю, что мы сможем все уладить. Подвинем здесь и там, и точно сможем вписать в сей плотный график, ОЧЕНЬ ВАЖНЫЙ, – подчеркнул Даниэль голосом последнюю фразу и поднял правую бровь, выразительно посмотрев на сестру, – праздник весны.

Мария сглотнула, но ком, застрявший в горле после его слов, не прошел. Даниэль сделал шаг вперед и слегка заслонив сестру, продолжил:

– Дорогой брат Антонио. Мы благодарим верховного мессира за возможность быть причастными к священной молитве. Мария лишь хотела сказать, что нам нужно обсудить с директором театра, как мы можем изменить график, дабы освободить время для репетиций молитвы и день праздника.

– Хорошо. Я даю вам один день, чтобы уладить все детали, и завтра в то же время, вернусь за положительным ответом. – пожилой мужчина вновь поклонился и отправился к массивной дубовой двери на выход из театра.

Минуту брат и сестра стояли молча, ожидая исчезновения мессира.

– Ты, что еще выдумал? – Мария ударила ладонью в плечо брата, когда он развернулся к ней.

– Сестра! Ты что, не видишь, какая это возможность? Ты “Голос ангела” и все, даже те, кто никогда не был в театре, будут говорить о том, как ты поешь!

Даниэль слегка подпрыгнул. Глаза его горели, а руки легли на голые плечи сестры.

– Да я даже простой молитвы не знаю, уж тем более священной для праздника весны. Нас никогда не посвящали, я не знаю обрядов, правил этой мессии. Как ты себе представляешь, что я буду там выступать? – девушка оттолкнула брата и сложила руки на груди.

– Сцена, она везде сцена. Подумаешь, не посвященная. Так посвятим тебя до праздника, тогда все будет по-честному.

“Как же ты меня бесишь!” – пронеслось в голове Марии, которой так хотелось сильнее ударить брата.

– Я не пойду. Какое посвящение? У меня репетиции каждый день. Два выступления еще до этого праздника весны, и Бруно меня точно не отпустит.

– Дорогая сестра, ты забываешь, с кем имеешь дело. С Бруно я уже договорился. И попросил брата Антонио, чтобы тебя на празднике представили как примадонну театра “Сан-Касино”. Когда я объяснил Бруно, какую популярность театру это может принести, он, конечно же, согласился и обещал перестроить твой график репетиций так, чтобы ты могла все успеть. Сказал, что даже может перенести премьеру оперы “Валь тоне”, если ты не будешь успевать.

“Как у тебя всегда это получается, братец? Заставить всех играть по твоим правилам, не пожелав даже узнать их мнение?” – хотелось Марии задать вопрос брату, но он так и остался лишь в ее мыслях.

Злость медленно утихала, хотя идея все еще не казалась девушке привлекательной.

– Хорошо. Но ты должен все устроить. – строго сказала она, приставив указательный палец к груди брата.

– Как всегда, сестрица, как всегда. – улыбнулся Даниэль.

Антонио пришел на следующий день, как и обещал. Ожидая на мягких креслах, обтянутым зеленым бархатом, он закрыл глаза, видимо, не желая видеть откровенные наряды артистов на сцене во время репетиции. Чуть позже к нему присоединился Даниэль, но он-то уже не стал закрывать глаза, любуясь красотой юных артисток.

Как только последняя нота была сыграна музыкантами, Мария спустилась со сцены, накинув на голые плечи шелковый платок и прикрыв им грудь.

Даниэль громко кашлянул, когда сестра приблизилась к мужчинам, и мессир открыл глаза. Только сейчас Мария поняла, что пожилой мужчина просто спал. Ведь в его возрасте шум и люди вокруг уже не становятся помехой, чтобы погрузиться с дремотный отдых.

Мужчины встали. Девушка поприветствовала их реверансом.

– Я готов услышать ваш ответ и обсудить дни репетиций, синьорина. – откашлявшись, произнес Антонио.

“Ведь он ни разу не засомневался, что я соглашусь. Видимо, у меня нет выбора”.

– Мы с сестрой хотим снова поблагодарить верховного мессира и вас за возможность произнести священную молитву. – Даниэль мягко перевел внимание гостя на себя, немного отстранив сестру плечом. – С любовью в сердце, мы чтим Господа и его служителей. Но, понимаете, брат Антонио, тут такая проблемка: наша добрая матушка и отец, пусть Господь хранит их на небесах, были людьми праведными, но очень бедными. Мы, конечно же, посещали служителя мессии в нашей маленькой деревне и проводили все необходимые действа, завещанные нам великими пророками, но денег всегда лишь едва хватало на еду.

– Вы что, просите вознаграждение за выступление? Воспевать молитву Господу нашему на празднике, великая честь для любого смертного! – Антонио покраснел словно помидор, наливаясь гневом.

– Нет, нет. Что вы! Монет у нас достаточно. Но препятствие, которое стоит у нас на пути к выступлению, совсем другого рода. Мне так неловко об этом говорить, понимаете, брат Антонио, у родителей совсем не было денег, чтобы оплатить наше посвящение.

Красный багрянец на лице старика сменила внезапная бледность. Марии показалось, что мессир вот-вот упадет в обморок.

– Но сейчас, это больше для нас не помеха, и мы бы хотели пройти посвящение, чтобы Мария могла произнести священную молитву на празднике.

Даниэль хотел подхватить пошатнувшегося старика под руку, но остановился.

– Вы! – запыхтел Антонио. – Вы должны немедленно отправиться со мной в мессию. Я доложу о вас верховному мессиру, и мы проведем обряд посвящения сегодня.

Священнослужитель развернулся на пятке и зашагал в сторону выхода.

Через двадцать минут езды на дилижансе, перед братом и сестрой Бальконе, предстало базальтовое здание прямоугольной формы с высокой колокольней и восьмигранным параболическим куполом на конце. Мария и Даниэль вошли в здание вслед за стариком. Внутри оказалось вытянутое помещение, которое ограничивалось с обеих продольных сторон рядами колонн. Витражные небольшие окна впускали слишком мало света. Резкий запах благовоний, сырости и плесени, заставил девушку прикрыть лицо рукой.

Антонио указал на деревянную скамью у входа и велел оставаться на ней, пока он доложит верховному мессеру об их приезде.

Мария накинула платок на голову и старалась завязать его на груди покрепче, прикрыв плечи и грудь, чтобы он не слетел в самый ненужный момент. Ведь сейчас своим нарядом, она нарушала правила внешнего вида для посетителей мессии.

– Что мы здесь делаем, Даниэль? Какой-то фарс, не более. Все это посвящение и выступление…

– Не бойся, сестра. Все пройдет гладко, и о тебе узнают все посвященные люди Мерции.

Даниэль хотел встать, чтобы пройтись по прямоугольному залу. Маленькие, тщательно расставленные алтари, высокие подсвечники с горящими свечами, весящие фрески и гобелены на стенах, вызывали жуткий интерес у человека, который был здесь впервые. Но сестра удержала брата рукой, намекая, что лучше остаться там, где им сказали ждать.

Минут через пятнадцать или чуть больше, Бальконе с точностью не смогли бы сказать, сколько именно просидели одни в этом зале, пришел Антонио с высоким молодым мужчиной в такой же белой рясе, как и у пожилого мессира. В отличие от старика с жидкими седыми прядями у висков, голова юноши была гладко выбрита.

– Приглашаем вас на посвящение. – сказал брат Антонио. – Вы, Даниэль, пойдете с братом Люцио, а синьорина Мария пойдет со мной. Верховный мессир был весьма обеспокоен тем, что особа, выбранная в качестве исполнителя молитвы, не посвящена, и решил лично провести обряд. Пойдемте.

Мария и Даниэль поспешили вслед за своими провожатыми, переглянувшись напоследок.

Антонио провел девушку через все, довольно длинное здание и открыл высокую деревянную дверь. За дверью оказался сад, просторы которого заканчивались рекой.