Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 42)
За столом, помимо остальных сидел еще и Руэрто. Герц не знал, что он вернулся, и слегка удивился. Сидел и дед в своей парадной форме, седой, мощный и еще более суровый, чем днем. В общем, Директория была в полном составе.
— Ты пьян, — сказал Леций, — изволь очистить помещение.
— Даже пьяный я всё равно Индендра, — заявил Герц, — и Эния тоже!
— Вот что, благодетель… — отец даже побледнел, так задела его эта сцена, — ты можешь остаться. Речь как раз о тебе. А ты… — он посмотрел на Энию.
Эния вырвала свою руку и попятилась.
— Я пошла! — крикнула она зло, — не волнуйся, правитель! Мне твоя Директория сто лет приснилась! Пошли вы все!
Аггерцед остался один в дверях огромного яркого зала. Он почувствовал опустошение. Даже Эния его бросила.
— Садись, — хмуро сказал отец.
Он сел на пустой стул с краю овального стола. В голове шумело. Рядом оказался дядя Ольгерд, который сразу отгородился от него непроницаемой стеной. Ничего кроме раздражения к племяннику он не испытывал: знал, что тот пристает к его жене, и не догадывался, самоуверенный болван, что Герц всего лишь пьяный болтун, а реальная угроза его семейному благополучию — это Ангелочек, невинный мальчик с Земли, Льюис Тапиа, практикант его жены. Ха-ха-ха!
Риция тоже сидела с серьезной миной. Герц этой серьезности не выносил и всё время ее поддразнивал, а так как у нее чувства юмора не было, она только злилась и возмущалась. Приветливой улыбки он от сестры не дождался.
Улыбался только Руэрто, но не ему, а вообще. Он был слишком далек от их семейных проблем. Со своими он разобрался просто: снес башку матери — и дело с концом.
— Давайте продолжим, — предложил он, — поздно уже.
— Продолжим, — сказал отец.
Все сидели, он стоял. Все молчали, он говорил.
— Нам осталось решить один важный вопрос. Как вам известно, на днях Аггерцеду Арктуру исполняется двадцать лет. Это возраст вступления в Директорию…
Звучало это как песня! Герц гордо расправил плечи.
— Но, учитывая некоторые особенности наследника, — с бесстрастным лицом продолжил Леций, — этот вопрос придется решать голосованием. Я знаю, что многие будут против. Предлагаю всем подумать и высказаться.
Вот здесь Герц просто выпучил глаза. Ему и в голову не приходило, что его кандидатуру еще будут обсуждать.
— Вы что с ума сошли?! — выкрикнул он, — я имею право!
— Ничего ты не имеешь, — хмуро взглянул на него Ольгерд, — пока.
— Папа! — визгнул Герц.
— Здесь нет никаких пап, — сказал Леций холодно, — сиди и жди нашего решения.
Повисла напряженная пауза. Никогда в жизни Аггерцед еще не чувствовал себя в таком унизительном положении. У него даже хмель прошел, в ясной и трезвой голове был только один-единственный вопрос: «Как же так?!»
— Тут и думать нечего, — первым высказался Ольгерд, — я против. Категорически.
— Я тоже, — добавила Риция.
Чего еще можно было от них ожидать? Герцу казалось, что он получает от них оплеухи. Родственнички!
Дальше сидел Эдгар. Он взглянул на брата и улыбнулся.
— А я — за. Он классный парень. Ему надо только делом заняться.
Герц посмотрел на него влюбленно и преданно. Иногда ему казалось, что родители любят Эдгара больше, особенно отец, о деде и речи не было — у него был только один внук — Эдгар. Это было обидно, но сейчас Аггерцед простил старшему брату всё. И на века вперед.
Беспечный Руэрто только пожал плечом.
— Пусть парень взрослеет. Только так можно вправить ему мозги. Я тоже за.
Звучало грубовато, но справедливо. К Руэрто Герц тоже проникся благодарностью.
— Тебя просто давно тут не было, — сказал ему дядя Конс, — и ты не знаешь, что вытворяет этот шалопай последние годы. Лично я не помню, когда видел его трезвым. Если это — член Директории, тогда я — красный лисвис… Нет-нет, ни в коем случае.
Герц опустил глаза. Руки тряслись. Три-два было не в его пользу. Рассчитывать он мог только на отца.
— Зато он — настоящий аппир, — неожиданно сказал своим басом Азол Кера, — и на побегушках у землян никогда не будет. Я думаю, из парня выйдет толк, особенно если я им займусь.
Этой неожиданной поддержки от грозного Кера Герц не ожидал. Он радостно взглянул на отца. Три-три! Слово было за Лецием.
— Что ж, три на три, — спокойно, даже слишком спокойно сказал Леций, — я, как лицо заинтересованное, в голосовании не участвую. Так что…
Сердце упало. Такого сюрприза Аггерцед от отца не ожидал. И такого хладнокровия. Последняя надежда угасала!
— Так что решать тебе, Ричард, — закончил Верховный Правитель, — собственно, за этим я тебя и пригласил.
Дед сидел хмурый и усталый. Он посмотрел на внука, наверно, припоминал дневной скандал. «Черт бы побрал мой длинный язык», — с отчаянием подумал Герц, — «ну, дед, ну вспомни, кто я тебе!» Это было ужасно, что его судьба оказалась в руках именно этого человека!
Все смотрели на Ричарда с напряжением.
— Я тоже лицо заинтересованное, — сказал Ричард, — это мой внук. Надеюсь, все это помнят? Это мой внук, и я хотел бы видеть его членом Директории… Но он еще не дорос. Он до сих пор пребывает в розовом детстве. Если последнее слово за мной, я говорю «нет».
Еще долго было тихо. Герц слышал, как стучит его оскорбленное сердце. Такого еще не бывало: Директория отвергала Прыгуна! Наследного принца! И отец тоже хорош: переложил ответственность на деда! Как будто не знал, что тот в жизни не согласится!
— Пошли вы все к черту лысому! — вскочил Герц, — нужен мне ваш совет как фурункул на заднице!
Не оборачиваясь, он быстрым шагом пошел к дверям. Внутри всё кипело, бешеная синяя энергия приливала быстро, как кровь к лицу. Напоследок Герц остановился и шандарахнул по торжественному залу синей сферой. Хрустальные люстры погасли и в полной темноте звонко посыпались на пол.
Часть 2
ПЛАНЕТА ВЕТРОВ
1
Заходящее оранжевое солнце почти спряталось за черной кривой скалой. Резкие длинные тени ложились от камней и сухих кустарников на потрескавшуюся землю. С высоты Упрямого утеса эти трещины походили на мелкую паутину.
— А знаешь, — призналась Норки своему брату, — я ведь тоже ходила с нашими женщинами к Великому Шаману, — хочешь, скажу, что он мне предрек?
Они сидели в маленькой каменистой пещерке, недоступной всем ветрам, а их невозмутимые лапарги паслись внизу, пережевывая сухие колючки и хлопая от удовольствия длинными мохнатыми ушами.
— Что-нибудь о любви, — засмеялся брат.
— Не смейся! — возмутилась Норки, — Великий Шаман никогда не ошибается! Он сказал, что я буду избранницей великого воина, будущего царя нашего Аркемера, Плобла и долины Вдов. Представляешь?
— Лучше б он тебе предрек, что ты будешь сестрой великого воина и царя Аркемера, Плобла и долины Вдов, — усмехнулся брат.
Норки обиженно толкнула его под локоть.
— Вечно ты так…
Лафред обнял ее могучей рукой. Он был действительно великий воин в своем племени.
Многие воин-охотницы мечтали получить его пояс.
— Не дуйся, малышка. Я рад за тебя… Только никому еще не удавалось объединить Аркемер и долину Вдов. Тем более — покорить Плобл. Это мечта Великого Шамана. Он стареет и впадает в детство.
— Но ведь Плобл когда-то был нашим! — запальчиво возразила Норки, мечта Шамана ей очень нравилась, тем более что ей в этой мечте предстояло стать царицей, — это проклятые рурги нас выжили оттуда! Там шикарные леса и плодородные земли. Говорят, что и ветра там не так свирепствуют, как у нас. Представляешь? А мы тут боремся за каждого подстреленного фунха!
— Нам не одолеть рургов, сестра. Никому это и в голову не придет. Они сильнее нас. У них мечи крепче, копья прочнее, и стрелы летят дальше…
— Зато, говорят, они изнеженны и ленивы.
— Не все, детка.
— Я не детка, — возмутилась Норки, даже от старшего брата она это слышать не хотела, — я уже вполне могу получить пояс воина! И многие твои друзья уже предлагали мне свои пояса… Только я буду ждать своего царя. Вот.
— Это кто же посмел предложить тебе свой пояс без моего согласия? — нахмурился Лафред.