Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 215)

Сердце почему-то сжалось.

— А со мной ты бы остался, Лью?

— Конечно!

Ольгерд почувствовал, что сам сейчас прослезится, в глазах защипало. Он и не подозревал, что мальчишка так к нему привязан. Ну ходили вместе в лес, ловили рыбу, строили крыльцо, следили за Рицией, спали рядом на полу, но ему всегда казалось, что парень его боится в глубине души. Еще бы, чуть не убил его однажды! И вообще особой любовью его не жаловал. И вот на тебе, такой подарок!

— Ну и правильно, — сказал он растроганно, — оставайся. Я и сам дворец не люблю. И Рицию оттуда забрал, и тебя заберу. Пусть уж лучезарный Леций не обижается.

Льюис несмело улыбнулся.

— Тогда… я никуда не пойду?

— Куда тебе идти? Ты дома.

И всё как будто встало на места, всё стало, как и должно быть. Мальчишка был на своем месте, с ним и с Рицией. Дома. И был, кажется, совершенно счастлив. Они смотрели друг на друга.

— Полки надо повыше перевесить, — заметил Льюис, — чтобы она не достала. И вазы попрятать.

— Сначала надо выкинуть осколки, — усмехнулся Ольгерд, — и вообще тут пора навести порядок. От пыли дышать нечем.

— Так чего мы сидим?

Дотемна они убирались: мыли полы, трясли покрывала, двигали мебель, выбрасывали старье… это оказалось очень увлекательным занятием. Ольгерд никогда бы этого не узнал, если бы не вырубился, как и всё остальное, его бытовой робот.

Риция наблюдала с любопытством, но особо не мешала, под конец взяла тряпку и стала возить ею по подоконнику. Интеллекта в ней при этом было не больше, чем в обезьянке.

Тело училось жить и подражать.

— Смотрите, уже помогает нам! — обрадовался Льюис, — скоро она и говорить научится!

Вот увидите!

— Вряд ли, — сказал Ольгерд, — если она на стадии младенца, то это надолго.

— Вы забываете одну деталь.

— Какую?

— Она же аппир. Я слышал, у них дети очень скоро взрослеют.

Эта идея Ольгерду как-то не приходила.

— Может, ты и прав, — вздохнул он.

Радоваться особенно было нечему. Всё равно это была бы уже другая личность, а не его жена.

Потом незаметно подкралась ночь. И всё было так же как и в домике Элгиры. Они лежали на полу, справа от него у стены спала Риция, слева вертелся мальчишка и задавал свои бесконечные вопросы. Только холодно было во всем доме, да камин догорал в изголовье.

— А вы меня возьмете на раскопки?

— Возьму, когда сам смогу вырваться. Куда же я от нее сейчас?

— А вы… вы ее очень сильно любите?

— Очень, — выдохнул Ольгерд.

Мальчишка не унимался.

— А можно одну женщину любить очень-очень… а потом полюбить другую? Так же сильно. Как вы думаете, можно?

— Наверно. Жизнь длинная, Лью. Всякое случается.

— А Ричард говорит, что нельзя.

— Что ж, может, он и прав…

— Как же тогда жить? Если ты любишь, а тебя нет?

— Люби поменьше, вот и всё. Не всегда это смертельно, часто только кажется.

— Она на Землю улетает, — сказал Льюис печально.

— Кто?

— Анастелла.

Ольгерд вспомнил, как они с Руэрто поджидали эту влюбленную парочку у общежития.

Ему стало даже неловко. Нашли, кому завидовать! Мальчишке-сироте, которого впервые в жизни кто-то полюбил.

— Ты же Прыгун, — сказал он в утешение, — найдешь ее и там.

— Что толку? Она же меня не любит.

— Знакомая история, парень. Я сам такой же.

— Вы?! — Льюис даже подскочил от удивления.

— От этого никто не застрахован, — усмехнулся Ольгерд, — даже белые тигры.

— Странно… — задумался мальчишка, — я тоже белый тигр. А мой отец — золотой лев. Разве так бывает?

— Кто их разберет там, наверху? Мой отец черный, Эдгар — черный, а я — белый. Главное, что ты Прыгун и будешь теперь в нашей стае. Верно?

Льюис улыбнулся.

— Верно.

Он снова нырнул под одеяло, закрылся до подбородка, уткнулся носом Ольгерду в плечо и наконец уснул.

Ричард видел много планет, пригодных для жизни и непригодных, прекрасных и чудовищных, но ни одна не выглядела так печально, как брошенная. Наола была брошена.

Пьелла оживала, Наола умирала. Остатки аппиров, не пожелавших переселиться, еще прозябали на ней, как-то приспособившись, но в основном везде царило запустение и разруха.

Останавливались заводы, ржавели конвейеры, осыпались стены домов, зарастали дороги… Он видел это беспощадное влияние времени и тут же вспоминал постаревшее лицо жены. Зела исчезала, тело ее разрушалась, как и всё, созданное на этой планете.

Институт он нашел, но даже подступиться не смог к обесточенной информации в компьютерах. И не было там ни души, чтобы расспросить. Глупая была идея что-то тут найти спустя сто лет.

Он вернулся домой. Энергия была на нуле, настроение ужасное.

— Розы? — удивилась Зела.

— У них там лето.

— Спасибо, Ричард.

Удивительная была женщина. Седину закрасила, морщины запудрила, платье надела подходящее, старалась, бедняжка, победить неумолимое время. Превратилась в хорошо ухоженную элегантную старушку. Он обнял ее, осторожно и виновато целуя в мягкие щеки: ведь ничего хорошего, кроме цветов, он с Наолы ей не принес.

— Ничего там нет, Зелочка. Одни развалины. Прости.

— Я знала.

— Мы еще что-нибудь придумаем. Я найду выход, вот увидишь!

— Ричард! — Зела обняла его крепко, со всей силой своих ослабевших рук, — не надо ничего искать! Со смертью не поспоришь. Лучше побудь со мной, пока я еще здесь! Нам так мало с тобой осталось…

— Ну уж нет, — сказал он, — я тебя просто так не отдам. Говоришь, со смертью не поспоришь? Васки спорили, а мы не можем?