Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 214)
— Она редко встает. Чаще просто лежит.
— И что?
— Ничего! — тоже сорвался он, — чужих она боится. Какие сиделки? Какая больница?!
— Извини, но это просто тень от твоей Риции. Это ее тело, сообщество плотноматериальных клеток. Ты что, собираешься всю жизнь с этим сообществом так и просидеть?
— Это моя жена, — сказал он сухо.
— Это давно уже не твоя жена, — вздохнула Анзанта, — впрочем, как и я…
Она стояла возле двери, собираясь уходить от него. За спиной Риция опять что-то уронила. Ольгерд вздрогнул как от удара и в этот момент почувствовал всю безнадежность своего одиночества. Зела умирала, Анзанта отправлялась к себе на небеса, а от Риции осталось только тело, беспокойное и беспомощное.
— Ты уж постарайся, чтобы Сия больше не вернулась, — сказал он хмуро.
— Это я тебе обещаю, — кивнула Анзанта, — больше она ничего тебе не сделает.
Ольгерд горько усмехнулся.
— Да куда уж больше? Ничего не осталось.
Они встретились с отцом рано утром в больнице. Он забирал Рицию домой, а Ричард говорил с Кондором. Тут его и застала эта новость: Зела умирает, прекрасная, неповторимая Зела, которую он нашел на этой планете и любил бы всю жизнь, если б она тогда выбрала его. Она всегда была особым существом для него, глубоко запрятанным кусочком боли в его сердце. До сих пор ему иногда казалось какой-то невероятной ошибкой, что она предпочла отца.
Потерять же ее вслед за Рицией было совсем невыносимо. А теперь уходила и Анзанта.
— Женщины всегда будут любить тебя, Ол. Ты еще найдешь свое счастье… если, конечно, не посвятишь свою жизнь этому телу.
— Это моя жена, — повторил он хмуро.
— Как знаешь, — вздохнула она, — я еще вот что хотела сказать… насчет Льюиса.
— Что насчет Льюиса?
— Понимаешь, у матрикатов не бывает потомства. Грэфу он точно не сын. Может, твой?
— Не мой, — покачал головой Ольгерд, — к сожалению. Ты же знаешь, я верный муж.
Она это знала. Он не смог даже поцеловать ее, пока Риция что-то роняла в другой комнате.
— Что ж, прощай, верный муж, — усмехнулась она.
— До встречи, — ответил он.
Риция ползала на четвереньках по грязному ковру. Он за руку отвел ее на кухню и попытался напоить чаем. Аппетита у жены явно не было. Она крутила головой и расплескала весь бокал по скатерти. Потом заплакала.
— Успокойся, — с жалостью сказал он, выпустил ее из-за стола, утер слезы полотенцем, — не надо плакать, детка. Иди играй…
Надо было как-то переделать квартиру, чтобы ей удобно было здесь жить. Он сидел на диване, бессильно уронив руки, и прикидывал, где сделать детскую с матрасами, качелями и яркими игрушками, чтобы Риция хоть ненадолго могла оставаться там одна. Она так страдала, что у нее нет своих детей! А теперь сама превратилась в ребенка.
Потихоньку жена добралась в спальню и что-то там разбила. Он даже смотреть не стал.
За окном был серый день, дуплоги, наверно, уже сдались, отец отправился на Наолу, а Герц — за Эдгаром, а он сидел тут один, без всякой связи и информации и не мог никуда отлучиться. Тоска была полная…
Потом в дверь осторожно постучали. Он удивился, кто бы это мог быть такой робкий?
Встал, доплелся до двери, за спиной в это время опять что-то разбилось.
Но пороге стоял Льюис, он, как всегда, смущенно улыбался.
— Я проведать Рицию. Можно?
— Конечно.
Юный принц прошел в гостиную. Леций приодел его в роскошный белый термостат и сапоги. Везде успел, правитель! Отхватил такого парня… Ольгерд сам привязался к мальчишке, но что он мог ему предложить? Свою скромную квартиру и больную жену в придачу?
— Вот, — Льюис выложил из рюкзачка на стол консервные банки и пару бутылок, — у вас же, наверно, пусто?
— Да она ничего не ест, — с досадой сказал Ольгерд.
— А вы?
— Я?
Про себя он как-то забыл.
— Я вам кофе принес. Настоящий, как вы любите. Где вы воду кипятите, в камине?
— Иногда взглядом, но чаще на решетке.
Риция вышла из спальни к ним. Увидела гостя и улыбнулась, просто так улыбнулась, как младенцы из кроватки. Других она боялась.
— А она ничего, — обрадовался Льюис, — уже сама ходит.
— И всё колотит.
— И пусть колотит! Зато живет.
— Это верно.
— Давайте я ее попробую накормить? У меня получалось.
Ольгерд усмехнулся.
— Она вообще тебя любит.
— Я тоже. Вы сидите, я сам.
Через десять минут всё было готово. Они сидели за столом, кофе дымился в закопченном чайнике, Риция возила ложкой по тарелке с подогретой фасолью и не капризничала. Она даже смирилась с полотенцем, которым Льюис обвязал ее шею.
Новости были хорошие. Дуплоги разоружались, Леций и Герц отправились на Тритай за Эдгаром, инженеры уже прикидывали, что будет, если вытащить из безвременья отопительную систему: не лопнут ли трубы, и не застыла ли в них вода.
Риция бросила ложку, встала и пошла в спальню.
— Вы так и будете тут жить? — спросил Льюис, провожая ее взглядом.
— Так и буду, — кивнул Ольгерд.
— Вдвоем?
— Конечно.
Звучало это как-то безрадостно. По сути он оставался один.
— Когда-то она хотела, чтобы ты жил с нами, — вспомнил он с горечью, — но кто же знал, что так получится…
Жена легла на кровать и там затихла. На этот раз ничего не разбилось и не упало. Стало очень тихо, только огонь потрескивал в камине. Льюис молчал.
— Заходи почаще, — попросил Ольгерд, — если сможешь. Ты ей нужен.
— А вам? — вскинул на него свои синие глаза мальчишка.
— Мне?
— Я-то знаю, как плохо одному.
— Плохо, мой мальчик, — согласился Ольгерд, — это верно. Но ты уже натерпелся в этой жизни, поживи теперь во дворце…
— Да что я забыл в этом дворце? — перебил его Льюис, глаза заблестели от подступающих слез, — какой из меня принц?! Там всё чужое, я там просто лишний…