Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 204)

Он набрал комбинацию кнопок, как показывал Грэф, направил дуло на Сию и нажал красную кнопку пуска.

Звук был такой, как будто лопнула огромная натянутая струна, как будто всё пространство в комнате раскололось пополам. Все содрогнулись от этого звука. Потом он плавно угас. В наступившей тишине тело Сии как подкошенное свалилось на пол.

— Она очнется? — повернулся к Грэфу Кристиан.

Тот стоял с совершенно посеревшим, перекошенным лицом.

— Да.

Она очнулась довольно скоро, сначала пошевелились ее пальцы, потом голова, потом плечи. Потом она села, обводя всех ужасным взглядом, как будто смотрела с того света.

— Олли, что с тобой? — первым не выдержал Грэф.

— Как… как долго, — проговорила она непослушным языком, — и страшно. Что это было?

Герца всего передернуло от ужаса. Он подумал, что Эдгару, наверное, не лучше. Значит, это не мгновение — выпасть из времени. Это наоборот очень долго. И страшно!

— Что за адскую машину ты придумал! — крикнул он Грэфу.

— Откуда я знаю! — раздраженно ответил ему Грэф, — я там не был.

— А пора бы!

— Помолчи, Аггерцед, — остановил его Кристиан, — он свое получит.

— У меня брат на Тритае!

— А на Шеоре у тебя еще двадцать тысяч.

Герц смолк. Пульт за пазухой стал неимоверно тяжелым, а жизнь показалась еще в сто раз сложнее, чем была.

Грэф склонился над своей скрюченной подружкой.

— Доронг вогнал тебя в безвременье, Олли.

Она еще не понимала, что происходит, что ее из одного кошмара сейчас быстренько отправят в другой. И лучшего эта тварь и не заслуживала.

— Ужас… это просто ужас.

— Почему? Что там было?

— Ничего. Но очень долго.

— Ты что-то осознавала там?

— Только то, что весь мир — прямая линия, а я — точка. И я падаю вдоль этой линии бесконечно вниз. У нее нет дна! Это ужасно…

Сия с изумлением взглянула на свои руки и потрогала их, повертела перед глазами.

— Есть! Выпуклые, объемные… я не сплю?

Наверное, после точки приятно было приобрести три измерения! Но радоваться этой стерве было рано. Ее вернули из линейности безвременья вовсе не за тем, чтобы она наслаждалась тут своим телом.

— А я всегда утверждала, что время содержит в себе все измерения плюс направление движения, — заявила она поднимаясь, — без времени мир схлопывается. Остается одно направление. Пришлось доказывать это на собственном опыте…

Ошалевшие глаза ее наконец увидели всех в этой комнате.

— А это еще кто?!

— Мы арестованы, — спокойно ответил ей Грэф.

— Ты можешь идти, — повернулся Кристиан к Герцу, — дальше уже наше дело. Мы забираем их.

— Нет уж, я останусь, — помотал головой Герц, — а лучше и остальных позвать.

— Зачем? — не понял эрх, — чем быстрее мы ее заберем отсюда, тем лучше.

Иногда его непонятливость просто бесила. А еще назывался Мудрым!

— Не догадываешься? Нрису она мать, отцу и Консу — сестра. И вообще, мы все ей родня.

И каждому есть, что сказать этой суке на прощанье.

— Он прав, — вмешалась Анзанта, — мы должны позвать всех. И Ольгерда в том числе.

Сия стояла между Хетвином и Глостром, высокая, надменная, скрестившая руки на груди.

— Кого это, всех? — спросила она громко, — я их отправила так далеко, что вы не докричитесь, эрхи. А своего ненаглядного Ольгерда, Маррот, ты больше никогда не увидишь!

Анзанта только презрительно взглянула на нее, но ничего не ответила.

— Я вернул их, Олли, — сказал Грэф.

— Что?!

— Я всех вернул.

— Врешь! Ты не мог этого сделать!

— Тебя слишком долго не было, Олли. Многое уже изменилось.

— Идиот… — она закрыла лицо руками, — с кем я связалась!

— С игроком, — криво усмехнулся он.

Герц не хотел бы оказаться сейчас на его месте, но и сочувствовать этому авантюристу он не собирался. Мертва была Эния, без памяти Риция, Эдгар пропадал в жуткой одномерности безвременья, мертвая Кантина лежала в холодильнике… И всё это не без его участия, всё — благодаря его «игре».

— Можешь позвать свою родню, — сказал ему Кристиан, — мы подождем.

Душой он рвался на Тритай, чтобы поскорее освободить брата, и копил для этого силы, но прыгать пришлось на космодром. Что же еще было делать, если единственным видом связи на этой планете остался Прыгун!

Мела поземка. Огромное открытое пространство то и дело пересекалось вспышками лучеметов. Дуплоги здесь нарвались на случайно не замороженный оружейный склад и быстро освоили современную военную технику. Смышленый был народ. И агрессивный.

— Сюда! — замахал ему кто-то рукой из-под опоры планетолета, — мы здесь!

Под брюхом корабля горел костерчик из ящиков. Аппиры сидели кружком, обнимая свои лучеметы. У бедняги Фальга так мерзло лицо, что он всё время закрывал его шарфом. Видны были только его желтые крокодильи глаза, полные безумного блеска.

— Территория слишком большая, — сказал он, шмыгая носом, — они разбежались, как ушмешуки. Мы тут стережем выход из пятого ангара, а остальные следят за восьмым и девятым.

— Отлично, Фальг, — похлопал его по плечу Герц, — а Прыгуны где?

— В буфете. Кофе пьют.

— Кофе пьют?!

— Ну да. А чего им тут сидеть? Мы и сами справимся.

Глаза юного динозавренка жутко сверкнули. «Боже, что из него вырастет?!» — содрогнулся Герц, хотя в целом парень ему нравился.

— Ладно, — сказал он, — продолжайте наблюдение.

Буфет был под огромным куполом Космопорта. Представлял он из себя тоже жиденький костерчик с кипящей на нем закопченной кастрюлей. На полу лежало сотни три связанных или мертвых дуплогов. Нрис и Ольгерд сидели на стульях и уныло глотали из стаканов коричневую бурду.

— Эта дрянь под названием «растворимый кофе с Магниады» сохранилась на складах только потому, что дикари в кофейных напитках ничего не смыслят, — поморщился Нрис, — а консервы сожрали подчистую, даже закусить нечем.

— Это не кофе, это опилки какие-то, — Ольгерд пнул ногой пустую банку, и она с грохотом покатилась по полу, — хуже травяных чаев. Посмотри до чего дожили!

Трое аппиров рядом с ними были менее капризны, их не пичкали травяными чаями далекие предки, им просто давно уже нечего было есть. Поэтому они просто пили.