Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 206)
— Не просил? И что же смог ты сам, без меня? Ты всё в том же дерьме, Эрто! Леций и Оорлы командуют тобой, ты у них на побегушках! Они выжили тебя с Пьеллы на Наолу, они всё здесь решали без тебя и в угоду землянам… они даже чуть не женили тебя на этой слезливой дурочке Анастелле! Тебе и в этом выбора не оставили. До чего ты докатился, Эрто!
— Всё не так, мама!
— Помолчи уж лучше! Ты думаешь, тем, что таскаешь мне цветы на могилу, заслужишь мое прощение? Слюнтяй!
Герц перестал понимать, кого здесь судят. Получалось, что обвиняла всех эта жуткая женщина, по-королевски рассевшаяся в кресле. Жить ей оставалось, по всей видимости, недолго, но эту малость она использовала с огромным удовольствием! Похоже, всю родню просто парализовало при встрече с ней.
— Ол, скажи что-нибудь! — дернул он своего дядю за рукав.
— Пора кончать с ней, — повернулся Ольгерд к Кристиану, — иначе она будет брызгать ядом до утра.
Эрх согласно кивнул.
— Ты хочешь покончить со мной? — зловеще усмехнулась Сия, — ты правда в это веришь, мой ненаглядный Ольгерд? Ты веришь, что есть такая сила, которая нас может разлучить?
— Замолчи, — коротко сказал он.
Она встала, но не замолчала. Лицо было ужасно в свей надменности.
— Если уж ты вернулся ко мне из глубокого прошлого, куда я, казалось, запихнула тебя навечно, то почему же мне не вернуться к тебе с того света? Я найду тебя везде, мой любимый, можешь не сомневаться! Если надо, я воскресну в третий раз! И снова приду к тебе. И ты снова меня не узнаешь…
Она подходила к Ольгерду всё ближе, а он уже сжимал кулаки.
— Никто не любил тебя так как я! А любовь сильнее смерти! Я докажу тебе это. Ни одна женщина этого не сможет, а я смогу! Я из пепла восстану, если понадобится!
Герц смотрел на эту жуткую женщину и верил, что так оно и будет, что она способна на всё и что она сильнее тут их всех, вместе взятых. «Бедный дядя Ольгерд», — подумал он с ужасом, — «так вляпаться!»
— Хватит! — визгнула Анзанта, — заткните ей рот, или я сама это сделаю!
— Очнулась! — обернулась к ней Сия, — завидуешь?
— Что?!
— Богиня любви! А любить не умеешь. Так поучись у меня!
На этот раз дар речи пропал и у богини, она только безумно и возмущенно распахнула свои изумрудные глаза и вцепилась каменеющими пальцами в подлокотники кресла. Сия стояла посреди комнаты с торжествующим видом и озираясь как стервятница.
— Ну хватит, — сказал у нее за спиной Грэф, — поговорили. Герц, принеси мне меч. Что-то я тут не вижу ни одного.
— Зачем такая дикость? — спросил Кристиан, — у нас приготовлены капсулы для распада матрикатов. И ей, и тебе.
— За кого ты нас принимаешь? — усмехнулся Грэф, — оставь эти пилюли для нервных дам.
— Ты отказываешься?
— Мне твои поблажки не нужны. Я играю до конца. Герц, чего ты ждешь?
Герц выбежал в коридор. Мечей от дуплогов осталось полно, они были короткие и длинные, широкие и узкие, кривые и с зазубринами, но все были медные. А у него на чердаке, в кладовке валялся свой меч, стальной. Эдгар прихватил его когда-то из музея Оорлов, чтоб развлечь младшего братишку. Говорили, что этим мечом горбун Ольвин Оорл убил своего отца. Герцу тогда это было совсем не интересно.
Теперь он взял наследие предков в руки с каким-то трепетом, смахнул пыль, погладил, вынул из ножен. Много оружия придумали потом: и огнестрельное, и лучевое, и паралитическое, и даже временное, но меч всегда оставался символом войны, символом поединка, символом мужества.
Подивившись его тяжести и слабости своей руки, Герц вернулся в покои сестры. По дороге он шел и думал: какой же сильной должна быть Норки, хрупкая девушка с фиалковыми глазами! Она говорила, что спала на снегу, обливалась ледяной водой, воевала, убивала… и никогда не любила. До чего же они были разные! До невозможности, до абсурда разные! Похожи они были только в одном — он тоже никогда не любил.
Пришел он уже к развязке. Сия стояла у камина, уже не так победоносно как раньше.
Руки были опущены, на лице смятение.
— Годится, — сказал Грэф, взмахнув мечом.
— Ты… ты в самом деле хочешь убить меня? — спросила она изумленно.
— Мы проиграли, Олли, — ответил он спокойно, — пора это признать.
— Но ты ведь этого не сделаешь. Ты не сможешь!
Грэф шагнул к ней.
— Смогу.
— Дядя Рой! Не слушай их! Им нужна какая-то Сия, а я-то тут при чем?!
— Перестань…
— Сначала раздели нас, а потом убивай!
— Вас невозможно разделить. К несчастью.
— Ты же любишь меня, дядя Рой! Как же ты сможешь убить меня?! Ну, посмотри, ты же сам меня создал!
Грэф остановился. Рука его с мечом мелко дрожала. На его месте Герцу хотелось быть всё меньше.
— Не смейте меня трогать! — визгнула Сия, — я не матрикат! Я живая! Я Оливия Солла и я хочу жить! Какое вы имеете право?! Вы, эрхи! И вы — Прыгуны-правители! Собрались здесь, чтобы вершить суд над простой практиканткой, над девочкой, которой еще нет восемнадцати! Додумались!
— Мы проиграли, Олли, — еще раз глухим голосом повторил ей Грэф.
— Только не я! — крикнула она, — это ты всё разрушил! Ты! Пожалел какую-то Зелу! А меня не пожалел! Она всё равно будет презирать тебя, а я тебя любила! Дурак…
Сия снова обвела всех своим жутким взглядом.
— Трудно жить среди идиотов, — снова с презрением сказала она, — вы не можете оценить любовь, вы предпочитаете служить тем, кто вами вертит. И ты, Конс, и ты, Ольгерд, и ты, Руэрто, и ты, Грэф. Вы неблагодарны и любите неблагодарных! Вы рабы своей глупости!
Она говорила так убежденно и страстно, что Герцу на миг показалось, что это может быть правдой, вся та грязь, которую она изрыгала. Тогда ему показалось, что он сходит с ума.
— Ты готова? — хрипло спросил Грэф.
— Ничтожество, — сощурилась она, — и я еще принимала его за мужчину! Жалкий прислужник эрхов! Предатель!
— Ты готова, Олли?
— Я всегда готова! Это ты жуешь сопли, а еще меч взял в руки! Это тебе не кукла, что ты мне дарил! Это совсем другой подарочек. Я приму его, не бойся! Что? Руки дрожат?
Грэф всадил ей меч в живот. Было слышно, как треснула тугая ткань ее платья, а потом чавкнуло что-то мягкое. Он просто пригвоздил ее мечом к кирпичной каминной стенке. Сия рявкнула и застыла с выпученными глазами, словно не веря, что это с ней произошло. Герцу тоже не верилось. Ему казалось, что эта тварь живуча и бессмертна как само зло.
— Прости, Олли, — хрипло сказал Грэф, выдернул меч и отвернулся.
Она больше ничего не сказала, только схватилась за живот и так и сползла по стенке на пол с остекленевшими глазами. С минуту все стояли молча. Отец подошел к Герцу и обнял его за плечи.
— Надеюсь, третьего раза не будет, — первым нарушил он молчание.
— Не будет, — ответила ему Анзанта, — об этом мы позаботимся.
— Да уж постарайтесь!
Грэф присел рядом с Сией на корточки и закрыл ей глаза, ее огромные торфяные глаза под крутыми дугами бровей. Говорили, что она — копия царицы Нормаах. Он гладил ее волосы и щеку, и непонятно было, с кем он прощается: то ли с девчонкой Олли, то ли с прекрасным телом этой царицы.
— Прими капсулу, — посоветовал ему Кристиан.
Грэф встал, он не выпускал меч из руки.
— Ты что, хочешь лишить меня последнего удовольствия?
— Я хочу покончить с этим как можно быстрее.
— Я тоже.
Герцу захотелось зажмуриться. Он ткнулся лбом отцу в грудь, но потом всё же посмотрел одним глазом, как это было.
Меч был слишком длинным. В живот Грэф не мог его направить. Он приставил его острием к горлу, держа двумя руками, оглядел всех, зажмурился и резко согнулся. На этот раз раздался хруст. Потом хлынула кровь, потом он упал согнувшись на ковер, дернулся пару раз и затих.