Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 180)
— Да очень просто. Краски есть любые: черные, белые, рыжие, зеленые… какие хочешь.
Она была еще совсем дитя, лет семнадцати, не больше. Личико юное, кожа гладкая, губы нежные как у ребенка, глаза синие как фиалки. В глазах стояли слезы. Дурак был этот Улпард!
Дурак и свинья.
— Загляни в ванну, детка. Там наверняка стоит набор с красками. Принеси его. И полотенце с расческой прихвати.
Кинжал Норки убрала. Это обнадеживало. Впрочем, Ингерда уже не боялась ее. Девочка хотела жить, это было очевидно. Она принесла коробку с порошковыми красками, которые у нормальной женщины лежали в каждом углу и в каждой сумочке, как пудра и губная помада.
Цвет волос часто приходилось освежать и менять его оттенки. Это было так же привычно, как умываться по утрам.
Ингерда обернула плечи девушки полотенцем и посыпала черный порошок ей на голову.
Потом осторожно причесала ее.
— Ну вот. Еще пять минут — и всё. А ты так переживала.
Норки стояла у ее постели на коленях, послушно склонив голову.
— Вы все тут ведьмы, — сказала она.
— А женщины и должны быть ведьмами. Иначе эти мужчины просто сядут нам на шею.
— А белая краска тоже есть?
— Конечно.
— А сама я смогу так сделать?
— Конечно. Ты спокойно одурачишь своего Улпарда и получишь его пояс. И станешь царицей, если тебе так хочется.
— Мне не хочется, — грустно посмотрела на нее Норки, — у меня другого выхода нет.
Когда она ушла, прихватив белую краску. Ингерда вздохнула с облегчением. Только теперь она заметила, как трясет мелкой дрожью всё ее тело. Она потянулась к столику и налила себе вина. Надо было немного расслабиться.
Вино успокоило. За окном сгустились сумерки, снова сон сомкнул ее веки, и никто ее больше не тревожил до самого позднего вечера.
Вечером явился Герц. Он возник посреди ее спальни, бодрый и энергичный, как будто весь на пружинках. Она никак не могла привыкнуть к его новому виду.
— Ну что, мам? Ты как?
— Сейчас как будто всё спокойно, — усмехнулась она, — хотя с этими дикарями не соскучишься.
— Улпард не приставал?
— Пока нет.
— А я болтался на их кораблях! — Герц не то что сел, а просто прыгнул к ней на кровать, — пытался залезть в бортовой компьютер. У лисвисов это полная труба, а на теверских звездолетах попроще.
— Зачем тебе бортовой компьютер, сынок?
— Ма! Пора побывать на Шеоре, тебе не кажется? Посмотреть, что это за гадюшник, из которого они выползли.
— Пора, — согласилась она.
— Вот-вот. Только никто толком не знает, где этот Шеор находится. Я же не могу прыгать без точки прибытия! Эти дураки даже пальцем в небо ткнуть не могут, откуда они прилетели!
Проще залезть в бортовой компьютер и выяснить маршрут. дай глотнуть!
Сын был какой-то странный, чересчур возбужденный и довольный. Глаза блестели.
Никогда Ингерда его таким не видела.
— Герц, что с тобой? — спросила она удивленно.
— Мама! — улыбнулся он, как будто только и ждал этого вопроса, — мам, ты только послушай…
— Ну?
— Какая девушка, мам! С ума сойти! Представляешь, у нее до меня никого не было! Нет, ты можешь себе такое представить?
— Девушка?
— Ну да! Мам, я сам хотел ее придушить, даже с лестницы спихнул. А она в меня влюбилась, представляешь?
Сын просто поглупел от счастья. Ингерда, кажется, поняла, от какого.
— Это ты про Норки? — нахмурилась она.
— Ма-а-а, — виновато протянул он, — я сам думал, что она сука. Просто хотел рога наставить Улпарду. Чего в самом деле ее в мою кровать подкладывать!
— Ну? И что?
— Меня никто не любил, мам. Всем бабам чего-то было нужно от меня. Вечно повиснут и тянут энергию… А она меня любит. И я ее люблю. Это так здорово, мам!
— Любит? — Ингерда с жалостью посмотрела на своего глупого сыночка, — царская невеста?
— Конечно!
— А с чего ты взял, что она тебя любит?
— Как с чего? — Герц вытаращил свои голубые глаза, — я же первый у нее.
И жалко его было, и в дураках оставлять не хотелось.
— Твоя пассия чуть себя не убила и меня в придачу оттого, что ты у нее первый, — сказала она.
— Что?! — подпрыгнул на матрасе сын.
— Она была здесь, — сообщила ему Ингерда, — сказала, что такого позора ей не пережить.
Недостоин ты ее, и отдалась она тебе по глупости и от обиды на своего жениха.
— Неправда!
— Успокойся. Зачем мне тебя обманывать? Она была тут с кинжалом. Хотела зарезать меня и себя. Хорошо, что мне удалось ее уговорить перекрасить волосы… ее интересует только собственная честь и пояс царя. А ты про какую-то любовь.
Герц молчал с минуту и растерянно моргал.
— Они другие, — с сочувствием добавила Ингерда, — нам их трудно понять. И эту девушку тоже.
— Так я, значит, ее не достоин?
— Она же не знает, что ты наследник престола.
— А что, без этого меня и полюбить нельзя?!
— Можно, сынок, конечно, можно.
Ингерда уже пожалела, что сказала ему об этом.
— Да брось ты, — поморщился Герц, — всем что-то нужно: кому энергия, кому деньги, кому титул… царевна! Пусть катится к своему Улпарду!
— Прошу тебя, только без глупостей, сынок.
— Успокойся. Глупым я больше не буду.
Глаза его совсем потухли. Мальчику хотелось сказки. Мальчику хотелось любви. И это было понятно. Только не там он ее искал и время выбрал неподходящее.