Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 178)

Норки вздрогнула и обернулась. Он тоже подскочил и изумленно на нее уставился.

— О, боже…

Похоже, для него это тоже было не самое приятное утро.

— Проснулся? — грустно улыбнулась она.

— Норки, это ты?

— Кто же еще?

У него совсем вытянулось лицо.

— Ты что сделала?!

— Я?

— Ну не я же! Ты зачем перекрасилась? Я еще к той не привык, а ты уже другая!

— Конечно, я теперь другая, — сказала она, — ты разве этого не знал?

— Чего я не знал?

Странные были эти аппиры.

— Когда теряешь девственность — теряешь и цвет волос, — вздохнула Норки, — неужели у вас не так?

— Ничего себе, — заморгал он своими сонными глазами, — у нас не так, это уж точно!

Норки с отвращением рванула свои волосы расческой. Она их ненавидела.

— Везет вашим женщинам.

Он подошел, обнял ее и погладил по голове как маленькую девочку.

— Знаешь, а тебе так даже лучше, Норки. Правда. Не огорчайся.

Глупый, он так и не понял до конца, что произошло, какой позор ждет ее, и какой опасности подвергается он сам. Он не догадывался, что больше ее уже не увидит.

Она обнимала его и снова чувствовала желание, как будто ее бедра сами к нему притягивались. Они стояли, слившись как две половинки. Умирать не хотелось. Хотелось жить и любить своего голубоглазого мальчика. И зачем только она столкнулась с ним тогда на лестнице!

— Я и так ни о чем не жалею, — отчаянно ткнулась она губами в его шею.

Оторваться от него было трудно. Пришлось вспомнить, что она сильная. Что она смелая и гордая. Что она воин-охотница.

— Ты лучше одевайся, Арктур, и уходи, пока только рассвело. Я не хочу, чтобы нас застали вместе.

— Ты права, что-то я совсем от тебя голову потерял… я приду вечером!

Арктур торопливо оделся, торопливо поцеловал ее и выскочил за дверь. А она осталась.

Осталась в чужой спальне, в чужом дворце, в чужом городе, в чужом мире.

8

В больнице не было отопления. Как только Ингерда пришла в себя после операции, ее сразу же вернули во дворец. Улпард беспокоился о ее здоровье. Рана оказалась неглубокой, ничего страшного в общем-то не произошло, но ходить было еще рано. Ее отнесли в одну из гостевых спален на третьем этаже как раз между половинами Герца и Эдгара.

Лежать и ничего не делать было тоскливо. В голову приходили самые отчаянные мысли.

Она никак не могла понять, как это случилось, что в своем собственном дворце и на планете, носящей ее имя, она больше не хозяйка? Ее муж был правителем, отец — земным полпредом, старший сын — Советником по Контактам, все они были Прыгунами. Казалось, надежней защиты не бывает. И вот.

Первой заглянула Кантина. Ей уже позволяли свободно разгуливать по дворцу.

— Как тебе это удалось? — поразилась Ингерда.

— Традиционно, — пожала лисвийка своим зеленым плечиком, — я любовница Доронга.

— А я — мать твоего мужа, — напомнила Ингерда возмущенно.

— Ну извини! — фыркнула жрица, — а что мне остается, если ваша Зела строит из себя святошу? Ваше счастье, что я здесь, а то б вы тут совсем пропали. На вот, пригодится.

Она положила на одеяло пакетик с сушеной травой.

— Что это? — удивилась Ингерда.

— Это наше, тритайское. Подсыплешь Улпарду — он неделю на женщин смотреть не захочет.

Всё это было до невозможного противно.

— Не умею я ничего подсыпать!

— Все вы, я посмотрю, ничего не умеете.

— Конечно. Мы же не жрицы Намогуса.

— Тем хуже для вас.

Странная она была женщина, эта Кантина. Сначала шокировала, но в чем-то, конечно, была права.

— Вообще-то ты меня спасла, — вспомнила Ингерда, — а я тебе еще спасибо не сказала.

— Ну так скажи, — лисвийка улыбнулась, — может, я и твоего сына спасу.

Она была дико, неправильно, не по-земному красива. Черные глаза блестели, а в них плясали еще более черные змеиные зрачки.

— Спасибо тебе, — тоже улыбнулась Ингерда, — и за траву тоже.

Расстались они мирно. Потом служанка Гетрея принесла обед и сообщила последние дворцовые новости: охрана ходит уже сонная, многих тошнит; Улпард опять принимал с утра послов, и чуть не упал в обморок от марагов; вчера он выгнал свою невесту с заседания, и она очень разозлилась; Рой привез для Зелы цветы и наряды, но она ничему не рада; Кантина отказалась от своих детей, и их забрали лисвисы из посольства; она соблазнила Доронга в малахитовом зале; на складе кончаются продукты; Герц договорился с вампирами в «Корке апельсина»; аппиры Роя заняты поисками Льюиса, но того нигде нет; ночевал Рой снова у Оливии…

— Ничего-то от вас не скроешь, — усмехнулась Ингерда.

— Конечно, — кивнула Гетрея, — нам так велено.

— А как там Миранда с Анастеллой?

— Они так и заперты в вашей гостиной, госпожа. Рой еще не решил, что с ними делать.

Он ненавидит господина Кера, но женщины — это его слабость. Он не может их убить.

— Так у этого мерзавца еще и слабости есть?

— Он сам говорил, что не убивает красивых женщин.

— Он еще и пижон, — с презрением сказала Ингерда, — спит с Оливией, соблазняет Зелу, а про запас держит жену и дочь Кера. Не зря Азол свернул ему башку в прошлый раз!

Служанка улыбнулась.

— Когда господин Кера вернется, он свернет ее снова.

— Вернется? — Ингерда вздохнула, — ты в этом уверена?

— Все слуги в это верят, — заявила Гетрея, — Прыгуны всегда возвращаются.

Как бы хотелось в это верить так же просто и наивно, как эти аппиры!

— Говорят, что скоро вернется господин Эдгар, — добавила девушка.

— Возможно, — вздохнула Ингерда, — только вы поменьше об этом болтайте.