Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 150)

— Дома все-таки лучше, чем в больнице, — заключил Кси после беглого осмотра своей обители.

— Если б ты еще и следил тут за своим здоровьем! — добавила она.

Он только развел руками.

— Это невозможно.

— Почему?!

— Потому что каждый день нужно проживать как последний. Иначе ничего не сочинишь, и не будет никакого вдохновения. Какие уж тут заботы о здоровье?

— Неужели всё так ужасно, Кси?

— Всё так прекрасно.

— Тогда это буду делать я.

— Ла, не превращай меня в инвалида!

Они ели прямо на диване, с подноса, на столе места не было. Болтали, обсуждали пьесу, перешли к поправкам. Зела не собиралась это играть, ей не хватило бы мужества, но были куски, которые ей хотелось изменить непременно.

Героиню звали иначе. Кси вообще не проводил прямых аналогий. Зачем, если все и так поймут?

В первом действии она была рабыней. Не продажной женщиной, как пыталась теперь выставить ее молва, а вещью, которую любой мог купить. При этом каждый видел в ней только красоту и ничего больше. Зела настояла, чтобы Леций обязательно выделялся из этой толпы. Его она любила.

Второе действие было скорее о переселении аппиров на Пьеллу. В нем героиня попадала на другую планету, встречала там мужчину своей мечты, представителя совершенно другого мира и других отношений. И было просто невероятно, как они все-таки оказались вместе, несмотря на кучу вселенско-космических и чисто житейских недоразумений. Ричард, как всегда, выглядел героем, а она слабой, глупой, нервной, до предела закомплексованной женщиной. Но во всяком случае, было ясно, что замуж она вышла не ради карьеры и не по расчету.

Зела грустно перелистывала второе действие своей жизни. Ричард был потрясающий мужчина, ей безумно повезло, что она когда-то встретила его, что он ее полюбил… но это было так давно! Она устала от его совершенства, от его силы, его самодостаточности, устала от этой долгой-долгой сказки о великой любви.

Он тоже устал и даже раньше, чем она, не хотел ее видеть, не хотел знать, что с ней происходит, ничего не хотел. Наверно, они любили друг друга слишком страстно, и теперь сгорели оба.

— Вот здесь он сказал не так, — указала она на место в тексте, — здесь он просто сказал:

«Мне не нужны наложницы». И я поняла, за кого он меня принимает.

— Умеете вы друг друга запутать, — усмехнулся Кси.

— Это было давно, — нахмурилась она.

— Сейчас то же самое. Вместо того, чтобы сесть и поговорить обо всем, бегаете друг от друга как зайцы.

— Ты думаешь, это так просто, сказать ему, что я люблю другого?

— А то он не знает!

— Знает, конечно. И пальцем не пошевелил, чтобы что-то исправить! Ему всё равно!

— А я предупреждал, — насмешливо посмотрел Кси своими темно-серыми глазами, — что я не подходящий объект, чтобы вызвать ревность твоего мужа.

— Дело не в тебе. Я просто давно ему надоела.

В третьем действии героиня была успешной актрисой и счастливой женой. Началась обычная семейная жизнь. Конца у этого действия не было.

— Чем же ты закончишь? — спросила Зела с любопытством.

— Не знаю! — лениво откинулся на спину Кси, — а как ты сама хочешь?

Она сдвинула поднос и наклонилась над ним.

— Напиши, как есть. Что все отвернулись от меня, но у меня есть ты, и больше мне никто не нужен. Что я бросила театр и поселилась в твоей каморке, где почти нет мебели, где живет гений, где рождаются стихи и музыка.

— Это будет слишком скучно, — проговорил он.

Зела осторожно коснулась губами его губ.

— Разве?

Зрачки его сразу расширились как от ужаса.

— Ла, не делай этого.

— Почему? — в который раз спросила она.

— Ты меня используешь не по назначению! Я твой автор!

— Я вообще тебя не использую. Я тебя люблю.

Кси вскочил с дивана и остановился только возле мойки. Он был в черных джинсах, из- под серого свитера трогательно выбивались белые уголки воротничка. Он был прекрасен. Ей хотелось обнять его, прижать к себе его худенькое тело, пригладить спутанные черные вихры, целовать его впалые щеки и нежно-розовые, почти детские губы.

— Чего ты боишься, Кси? Иди ко мне.

— Это не страх. Это другое.

— Что другое?

— Мы можем всё испортить, понимаешь? Поэт и муза должны держать дистанцию!

— Мне надоела эта дистанция, Кси. И я отсюда все равно не уйду.

— Не уйдешь? Ты что, собираешься здесь ночевать?

— Конечно. Это же не больница.

— А что скажет твой муж?

— Ничего не скажет. Он сам уже три дня дома не ночует.

— И ты решила ему отомстить таким образом?

— Ну о чем ты говоришь!

— О том, что ты сама себя не понимаешь!

— Я понимаю одно: мне хорошо только с тобой, и я никуда не хочу отсюда уходить.

У Кси нервно дергалось лицо и возбужденно горели глаза. Он был зол, или испуган. Или просто устал держать эту проклятую дистанцию.

— У меня только один потрепанный диван, — сказал он.

— Меня вполне устроит твой потрепанный диван, — ответила она.

— И ничего нет на завтрак.

— Я могу голодать по два месяца.

— Перестань издеваться, Ла!

Кси перебежал к окну и там остановился, повернувшись к ней спиной. Он нервничал и злился, в нем явно шла борьба, и Зела решила ему помочь. Она знала, что женщины у него до нее были. Дело было именно в ней, его прекрасной музе, которую он никак не хотел опустить с небес на землю. Она тихо подошла сзади и ласково положила ему руки на плечи.

— Тебе не надоело быть только автором, Кси? Ты, конечно, гений, но ты же живой аппир.

Почему ты не даешь себе побыть просто самим собой? Ты не устал?

Он только тяжело вздохнул.

— Посмотри на меня, Кси. Я уже здесь, с тобой. Это уже случилось, понимаешь? Ничего уже не изменишь. Ты только обернись.

Он обернулся, лицо было бледное и обреченное, как будто ему предстояло шагнуть в пропасть.