Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 143)

— Он еще огромнее, чем ты можешь себе представить, прекрасная госпожа, — улыбнулся аппир.

— И каждая звезда — это солнце? Это правда?

— Правда, госпожа. Бывают звезды белые, красные, голубые… бывают планеты всех цветов и размеров.

— Зачем столько?!

— Зачем?

— Ну да, зачем? Всё равно нигде нет счастья.

— Где-то есть, госпожа.

Звездный мир впереди был огромен и безмолвен.

— Я не верю, — вздохнула Норки.

— О чем вздыхает госпожа? — внимательно посмотрел своими выпученными глазами Гхем, — она летит на прекрасную планету, ее муж будет там хозяином.

— Разве у этой прекрасной планеты нет хозяев? — спросила Норки с недоумением.

— К тому времени, как мы прилетим, не будет.

— Куда же они денутся?

— Это известно только господину Рою.

— Наверно, они полные ничтожества, если один шаман может с ними справиться.

— О, нет! — покачал головой Гхем, — они так сильны, что могут прыгать от звезды к звезде и взглядом сдвинуть скалу!

— Боги беспощадные!

— Они всесильны. Но господин Рой еще сильнее. Он уничтожит их.

— Какие ужасы ты говоришь, — поежилась Норки, — это уже война богов, а мы, жалкие людишки, вмешиваемся в нее.

— Обратной дороги нет, госпожа.

Дорога вперед тоже казалась бесконечной.

— Скажи… — Норки немного смутилась, — а женщины у этих правителей… они действительно красивы?

— Я видел королеву, — сказал аппир, — она прекрасна.

— А… а мужчины?

— Не все так уродливы, как я, госпожа, — усмехнулся Гхем, — но к уродству тебе придется привыкать. Таких как я на Пьелле много.

Норки не смогла удержаться и закрыла лицо руками. Ей безумно хотелось домой. Но… обратной дороги сквозь этот черный океан не было.

Ингерда проснулась от боли в сердце. Сон был ужасный: маленький Эдгар бежал к ней по льду и провалился, она смогла его вытащить, но не живого, а замороженного в куске льда, эта ледяная глыба теперь была ее сыном!

Она села, откинув одеяло, ноющее сердце колотилось, по щекам катились слезы. Было темно и тихо, за плотными занавесками стыла глухая зимняя ночь.

— Что с тобой? — сонно спросил Леций.

— С ним что-то случилось, — всхлипнула она.

— С кем?

Этот вопрос ее разозлил, как будто непонятно было, кто уже две недели пропадает на Вилиале! Очевидно, муж еще не совсем проснулся.

— С Эдгаром, — сказала она раздраженно, — с кем же еще?

— До сих пор ты рыдала только из-за Герца.

— У меня два сына, если ты помнишь.

Леций в темноте взял ее за руку.

— У меня тоже.

— Тогда почему ты до сих пор здесь, я не понимаю?

— А где я должен, по-твоему, быть?

Она вырвала свою руку и вытерла слезы со щек.

— На Вилиале!

— А что мне делать на Вилиале?

— Там твой сын! И с ним случилось несчастье!

Леций сел и обнял ее за плечи.

— Успокойся. Две недели — еще не крайний срок. Эдгар наверняка впутался в очередную интригу, ты же знаешь, какой он у нас артист?

— Это ты так думаешь, — покачала головой Ингерда, — а я чувствую сердцем… и я видела жуткий сон.

— Это всего лишь сон, дорогая. Эдгар — Прыгун, что с ним может случиться?

— Теперь — что угодно! Там склады с этим чертовым оружием, а ты так спокоен! Я не понимаю!

— Чтобы выстрелить в Прыгуна, дорогая, его надо сначала поймать. Эдгар же не такой дурак. До сих пор именно он всех дурачил, разве нет?

— У меня болит сердце, — упрямо сказала Ингерда.

Самоуверенность Прыгунов была ей знакома, даже очень хорошо знакома. Они считали себя богами на земле, и именно по этой причине помогать друг другу и даже предлагать свою помощь у них считалось дурным тоном. Иногда это просто бесило.

— Послушай, — Леций погладил ее по голове как ребенка, — это просто нервы, детка. Ты совсем издергалась в последнее время. Слетай к Кондору, пусть он тебя проверит.

— Я не понимаю, — резко повернулась к нему Ингерда, — тебе что, трудно побывать на Вилиале и найти сына?

Леций вздохнул и включил тускло-красный ночник.

— Как ты себе это представляешь? — спросил он с некоторым раздражением, — я даже не знаю, на Вилиале он, или на Тритае. А может, еще где-то. И своими поисками могу поломать ему всю игру. Пойми, этот Рой совсем не дурак, любое наше лишнее движение может всё испортить. Давай подождем немного.

— Немного — это сколько?

— В пределах разумного.

— У твоего разума пределов нет! — с раздражением отвернулась она, легла и укрылась одеялом, — ты вечно всё просчитываешь на сто лет вперед, а в жизни всё получается иначе!

Как в жизни!

— Очень ценное наблюдение, — хмуро сказал Леций и погасил ночник.

Утром они уже не увиделись. Когда Ингерда проснулась, муж уже умчался в полпредство встречать земную комиссию. Дела у него, как всегда, были на первом месте, а ее женские истерики — на десятом.

Она умылась и причесалась. Сердце болело по-прежнему, и жуткий сон не выходил из головы. Замурованный в лед маленький Эдгар так и стоял перед глазами. Ингерда смотрела на себя в зеркало и понимала, что никакие врачи ей не помогут. Она подумала немного, побродила по комнате, как тигрица в клетке, потом позвонила брату.

Ольгерд торчал на своих раскопках и, конечно, был страшно занят.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказала она.

— Прилетай, если нужно, — пожал он плечом.