Елена Эйхен – Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши (страница 5)
Я заставила себя сделать шаг назад, к синей палатке. Ещё раз окинула взглядом маленькое царство увядания и горя. Пустые корзины. Умирающие цветы.
И вдруг – движение. Мать Лиссы подняла голову. Её опухшие, пустые глаза медленно сфокусировались на мне. Два высохших колодца. Она поднялась и, шатаясь, отстранила руку соседки. Подошла ко мне так близко, что я почувствовала запах перечной мяты от её пальто.
– Ты… – голос её был хриплым, разбитым, будто она неделю не пила воды. – Ты ведь… подруга Лиссы? Так?
Я кивнула, глотая ком в горле.
– Да. Я… Эсма. Мы работали вместе. Лисса… она помогла мне устроиться в замок.
В её глазах что-то дрогнуло. Надежда? Отчаяние? Она внезапно схватила меня за руки – так цепко, что лёд её рук проник под кожу.
– Эсма… – прошептала она, и сорвалась на рыдание. Притянула меня к себе и обняла. Её тело дрожало мелкой дрожью. – Они не будут её искать! – выдохнула она мне в плечо. – Городские сыщики… им плевать! Какая-то бедная чародейка-цветочница… никому не нужна! Говорят, с любовником сбежала… Но ты же знаешь, какая она. Должна знать!
– Знаю, конечно, знаю!
– Нет у неё никакого любовника! – отчаянно крикнула она. – Моя дочь… она жива, я чувствую! Она… С ней что-то случилось… и ей страшно! Я не знаю… не знаю, что делать! Эсма…
Её слова бились о барабанные перепонки, смешиваясь с моим собственным учащённым сердцебиением. Я осторожно высвободилась из объятий, держа её за плечи, пытаясь поймать взгляд.
– Расскажите мне, – попросила я, стараясь говорить чётко, спокойно, хотя внутри всё клокотало. – Всё, что помните. Когда вы видели её в последний раз? Что она говорила? Что-то необычное?
Женщина всхлипнула, вытерла лицо грязной ладонью. Дыхание было прерывистым.
– Не мучай ты её… – начала соседка.
– Не надо, я хочу поговорить. – остановила её мать Лиссы. – Ничего… ничего особенного. После полудня моя доченька вернулась с рынка… усталая, но довольная. Продала почти всё. И… – она запнулась, будто вспомнив что-то. – И показала… вот это. – Она судорожно порылась в кармане пальто и вытащила маленький предмет. Тусклый кулон на тонкой цепочке. Камень в нём был тёмным, почти чёрным, с едва заметными прожилками глубокого красного. Он казался безжизненным, но от него веяло странной, тяжёлой холодностью. – Ей заплатили этим за последний букет. Незнакомец какой-то… богато одетый, сказала. Не местный. Она не хотела брать, он настаивал… Говорил, это дорогой камень. Лисса хотела завтра узнать, сколько он стоит… может, продать. Долги-то надо отдавать…
Я взяла кулон. Камень был гладким, холодным. По руке пробежали мурашки.
– И что потом?
– Потом… – мать Лиссы заломила руки. – Потом она сказала, что сбегает в замок. Узнать у госпожи Хельги, сколько цветов потребуется утром для украшения дома. И… и хотела ещё раз заглянуть сюда, на рынок, перед тем как домой. Проверить, всё ли убрала, подготовить корзины к утру. Вот… вот и весь план. – Её голос снова задрожал. – Но домой… домой она не пришла, Эсма! Никто её больше не видел! А эти… эти сыщики! – В её глазах вспыхнула ярость, смешанная с бессилием. – Сбежала с любовником! Но это невозможно! Она… такая хорошая девочка! Трудяга! Меня любит! О лавке заботится! Она бы никогда! Никогда так не поступила!
Её крик, полный боли и несправедливости, пронзил затихший рыночный переулок. Соседки перешёптывались, бросая на нас косые взгляды.
– Конечно, никогда! Не могла она так поступить! – уговаривала я тётю… А какое у неё имя? Как так вышло, что я дружила с Лиссой больше месяца и не знала имени её матери? Я сжала кулон в кулаке. Холод камня жёг ладонь.
– Я… я попробую узнать что-нибудь, – сказала я тихо, но твёрдо, глядя ей прямо в глаза. – В замке. Может, кто-то видел её вчера вечером. Простите, а как вас зовут?
Надежда, слабая и дрожащая, мелькнула в её взгляде. Она снова схватила мою руку.
– Я Клара. Узнай, Эсма! Пожалуйста, не бросай меня!
Я кивнула, сунула кулон в карман пальто. Время стремительно текло сквозь пальцы. Два часа Хельги истекли. Мысль о замке, о Ванторне, о его тяжёлом, всевидящем взгляде, угнетала. Но оставить Лиссу? Пустить всё на самотёк? Нет. Не после этого разговора.
Я бросилась обратно в гору, к замку, как загнанный зверь. Ноги горели, лёгкие рвало на части.
И всё-таки я опоздала. Сильно. Метнулась к чёрному ходу на кухню, надеясь проскользнуть незамеченной. Тщетно.
– Эсма. – Голос госпожи Хельги разрезал суматоху.
Она стояла в дверях. Птичьи глаза прищурены. Связка ключей на поясе на миг показалась оружием. – Два часа. Ровно. – Она медленно подошла. – Где ты шлялась?
Я опустила взгляд, пытаясь сглотнуть.
– Я… я задержалась, госпожа Хельга. Мать Лиссы… она в таком состоянии… Я не могла просто уйти…
– Состояние матери цветочницы, – отрезала Хельга, – не отменяет твоих обязанностей, служанка. Ты нарушила приказ. И теперь… – её взгляд скользнул по моему растрёпанному виду, по грязному подолу пальто, – ты явилась в таком виде в замок господина Ванторна. Это верх неуважения.
Марта замерла у котла, её добродушное лицо исказилось беспокойством. Том притих в углу, широко раскрыв глаза. Даже вечный ворчун Карст замер на месте.
– Простите, госпожа Хельга, – прошептала я, чувствуя, как жар стыда заливает лицо. – Я… я сейчас приведу себя в порядок и всё сделаю…
– «Сейчас» уже поздно, – холодно констатировала Хельга. Её тонкие губы сложились в жёсткую складку. – Ты примешь наказание. Аделина заболела. Сегодня ты обслуживаешь обед в Красной столовой.
Внутри похолодело. Обслуживать обед? Где сам Ванторн и его гости? Это – работа для опытных, проверенных слуг, а не для вчерашних беглянок с каторги. Да ещё и в красной столовой, где моя ведьмовская сущность начинает изнывать. Тело снова будет ломить… Ненавижу красный! Что за пытка! Уж лучше бы отправили отмывать псарню.
– Но госпожа Хельга… – попыталась я запротестовать, голос дрожал. – Я… я не обучена… Я не знаю правил…
– Правила просты: молчи, смотри под ноги, не дыши громко и не попадайся на глаза господину, – отчеканила Хельга. – И попробуй только не справиться! Высекут.
– Ясно, госпожа Хельга, – выдавила я, опуская голову, чтобы скрыть вспышку ярости и страха в глазах.
– Выдайте ей чистый фартук. – Хельга развернулась и ушла, оставив за собой шлейф ледяного неодобрения.
Ровно через час, с тяжёлым подносом в руках, я обречённо шагала в сторону красной столовой.
Глава 4
Поднос с тяжёлым фарфором болью врезался в предплечья, а стены Красной столовой впивались в глаза тысячью крошечных игл. Я старалась дышать неглубоко, вцепившись взглядом в тёмный дубовый паркет под ногами – только он хоть как-то приглушал слепящую ярость алого бархата. Сопротивляться ощущениям было всё равно что пытаться остановить прилив голыми руками. Кто только додумался до этого безумия?
Гул в голове начался почти сразу – низкий, назойливый, будто у самого уха скрежетал гигантский механизм. Он разрастался, заполнял череп изнутри, вытесняя все мысли, кроме одной: «Ненавижу красный! Ненавижу!»
Воспоминания нахлынули – холодные, вязкие, как грязь в той сырой каморке на острове.
Три дня.
Три бесконечных дня в ледяной клетке, выкрашенной в этот проклятый цвет. Тухлая вода, стук собственных зубов от холода – и этот всепроникающий красный, от которого хотелось выть. Он сводил с ума, отнимал силы, вызывал галлюцинации и выпивал волю до капли.
И сейчас происходило то же самое.
Испарина выступила на лбу и верхней губе, несмотря на прохладу зала. Ноги словно лишились костей – мягкие, ватные. Казалось, тело вдруг стало чужим. Вторая служанка двигалась бесшумно, с отточенной грацией, лёгкая, как тень. Тарелки, бокалы – всё ложилось на скатерть под её руками беззвучно и аккуратно. Я же чувствовала себя неуклюжим слоном в лавке стеклянных дел мастера. Каждый шаг – угроза катастрофы.
Хозяин сидел во главе стола, спиной к камину, где пылали живые, оранжевые языки пламени. С тех пор как мы вошли, он ни разу на нас не взглянул, погружённый в негромкий разговор с мужчиной по правую руку: высоким, темноволосым, с умными, чуть отрешёнными глазами.
– …и усилить патрули на выездах из города, – донёсся холодный, отточенный голос Ванторна. Он резал воздух чище любого ножа. – Ни одна ведьма не проскользнёт. Письмо королю уже готово. Нужны полномочия. Люди. Времени остаётся… – он сделал короткую паузу, точно взвешивая каждое следующее слово, – …не так много.
Сердце упало куда-то в старые, потёртые туфельки.
Поиски ведьм. Усилить. Не так много времени… До чего?
Холодный страх обрушился на и без того напряжённую голову, на миг заглушив даже гул красного вокруг. Я едва не выронила супницу, которую как раз ставила на стол. Вторая служанка метнула в мою сторону быстрый, укоряющий взгляд. Я сжала зубы, заставляя руки не дрожать.
Не сейчас. Держись, стрекоза!
Получалось плохо.
– Конечно, Рейнар, – гость откинулся на спинку стула. – Я постараюсь посодействовать, чтобы ответ пришёл как можно скорее. Хотя, если быть откровенным, не думаю, что королевский совет откажет тебе хоть в чём-то. Особенно в таком… деликатном, но важном вопросе.
Он сделал неторопливый глоток вина.
– А как насчёт того артефакта? – продолжил гость. – Уверен, что сможешь его добыть?