Елена Эйхен – Другой муж Анны (страница 7)
***
Эйдан не произнес больше ни слова. Он молча приблизился, вынул из кармана фартука блокнот и небрежно бросил его мне. Я ловко перехватила его, чувствуя под пальцами гладкую, прохладную поверхность обложки. К ней была прикреплена необычная ручка, выточенная из чистого льда. В ее прозрачной глубине мерцали крошечные светлячки, словно плененные в хрупкой, хрустальной темнице.
– Записывай, – коротко бросил он, даже не взглянув на меня.
Я перевернула первую страницу блокнота, ощутив под пальцами плотную, шероховатую бумагу. Казалось, будто ее поверхность покрыта невидимым инеем, и от каждого движения пальцев оставались тонкие, исчезающие узоры.
– Что именно записывать? – осторожно спросила я.
Эйдан усмехнулся.
– Список покупок. Завтра пойдешь на рынок, – в его голосе скользнуло нетерпение. – Не ради своего удовольствия, разумеется. Мне нужны новые резцы, серебряные пластины, порошок из звездного льда…
Он ненадолго замолчал, словно решая, стоит ли продолжать.
– И еще, – наконец произнес он, – заглянешь в магическую лавку. Там возьмешь кристаллы наполнения. Без них ничто не оживает.
Я быстро записала его слова, стараясь не упустить ни одной детали, хотя понятия не имела, что это за кристаллы. Магия казалась чем-то чуждым, далеким, непонятным. Да и зачем разбираться, если я должна вот-вот проснуться. По крайней мере, я на это очень надеялась.
– Кристаллы наполнения… – повторила я, пытаясь осмыслить услышанное. – Они нужны, чтобы изделия… оживали?
Эйдан резко скосил на меня взгляд. В серо-голубой глубине его глаз мелькнуло раздражение.
– Не делай вид, что тебе это интересно, – процедил он, сжав челюсти.
Я хотела возразить, сказать, что просто пытаюсь понять, но передумала. Спорить с ним было бессмысленно. Он явно настроен против меня и довольно сильно.
– А как называется этот город? – спросила я вместо этого.
Эйдан качнул головой, его губы дрогнули в усмешке. Вздохнув, он лениво махнул рукой.
– Агата, просвети свою госпожу в ее невежестве, – произнес он с едва скрываемой насмешкой.
Агата тут же оживилась, и слова посыпались из нее, словно жемчуг из разорванного ожерелья:
– Ох, госпожа! Неужели вы и это забыли? Бедная вы наша! Это же Эсфира – город мастеров, жемчужина королевства Аркадена! Здесь соединяются магия и искусство, здесь творится настоящее волшебство! Маги и ремесленники создают удивительные вещи, которым нет равных во всем мире! А наш король… Ах, король! Он тоже родом из Эсфиры и владеет магией молний! Однажды, когда я ездила в столицу, я видела, как он запускал электрический шторм, и вы не поверите…
– Достаточно, – резко оборвал ее Эйдан.
Его ледяной взгляд пронзил Агату, и та мгновенно умолкла, будто ее язык сковало морозом.
Я перевела дыхание. Эсфира… Звучало, как волшебная сказка.
Я медленно шагнула к мастерской и заглянула внутрь. Воздух внутри был свежим, как первый снег в горах, пропитанный дыханием зимы.
Повсюду стояли ледяные изделия: на столах, полках, даже на полу. Фигурки животных, людей, птиц – настолько живые, что, казалось, еще мгновение, и они зашевелятся, стряхнув с себя застывший холод. Среди них – изящные сосуды, шкатулки, тончайшие нити, сплетенные в узоры из хрупких снежинок. Без сомнения, здесь работал настоящий мастер, а может, и не один.
Но больше всего меня поразило другое.
На одном из столов стояли ящики, в которых ожидали отправки медицинские инструменты – точные, безупречно вырезанные, сверкающие прозрачным блеском.
Я замерла.
Щипцы, скальпели, зажимы – безупречные копии знакомых мне инструментов. Только сделанные изо льда.
Я не удержалась и протянула руку, чтобы взять один из них.
– Не трогай.
Голос Эйдана прозвучал резко, обжигающе холодно, словно порыв арктического ветра.
Я вздрогнула, отдернула руку и встретилась с его взглядом. Он стоял напротив, сжимая в пальцах ледяной резец – острый, тонкий.
Он шагнул ко мне, и в его глазах сверкнула темная, едва сдерживаемая ярость.
– Не строй из себя невинную овечку, Анна.
Я отступила на шаг, сбитая с толку.
– Я… я не понимаю…
– Если ты снова рассчитываешь набить свои ненасытные карманы за счет этого, – он показал на ящики, – то на этот раз не выйдет.
Его голос звучал низко, глухо, в каждом слове звенела угроза.
– Я просто хотела потрогать… Это же настоящее чудо!
Но он не слушал. Губы сжались в тонкую линию, пальцы крепче стиснули резец. Он надвигался.
Эйдан взмахнул рукой, и ледяные потоки, подчиняясь его воле, закружились вокруг меня, образуя вихрь. Воздух сгустился.
Я вскрикнула, ощущая, как холод пронизывает до костей, сковывает движения, обвивает ледяными оковами. Формировалось что-то похожее на капсулу, сжимающуюся, словно гигантская чаша, поглощая свет и звуки.
– Не надо! – закричала я, но мой голос утонул в кристальном звоне замерзающего воздуха.
Лед сомкнулся, заключив меня в прозрачную темницу. Я не могла пошевелиться. Оставалось только смотреть сквозь толстую стенку.
Эйдан стоял напротив, и его взгляд был безжалостным.
Глава 5
Внутри ледяной капсулы не было холода – лишь глухая, отрешенная тишина. Я осторожно провела пальцем по гладкой стенке, и на кончиках ощутила едва заметное покалывание, словно иней пытался впитаться в кожу. Свет полуденного солнца преломлялся в кристально чистых гранях, распадаясь на тысячи дрожащих искр, искажая очертания мира снаружи. Все казалось далеким и размытым. Теперь мне оставалось только смотреть и ждать.
Эйдан продолжал работать, словно меня рядом и не было. Он лишь изредка бросал короткий взгляд на капсулу, но упорно игнорировал любые попытки до него достучаться. Теперь я молча наблюдала за его движениями – точными, завораживающими. Пальцы ловко управлялись с резцом, и под их легкими, уверенными прикосновениями лед оживал, превращаясь в изящные елочные игрушки. В глазах защипало. Здесь тоже готовились к Новому году… Эйдан бережно прорисовывал контуры, сдувал снежинки с поверхности или припечатывал их вокруг замысловатых форм. Постепенно перед ним выросли целые россыпи фигурок – звезды, ангелы, ажурные шары. Затем он достал крошечный флакончик и осторожно засыпал что-то внутрь ледяных изделий. На глазах фигурки наполнились мягким сиянием, засверкали переливами голубого и серебристого. Хрупкие, но безупречно совершенные.
Я наблюдала за ним и злилась. Ненавидела за то, что запер, за то, что приходилось это терпеть, за его хладнокровное безразличие. Мне хотелось закричать, потребовать, чтобы он хотя бы взглянул на меня иначе – не как на досадное препятствие, а как на живого человека. Но Эйдан работал, не отвлекаясь ни на секунду. Постепенно я расслабилась. Я еще пыталась сопротивляться этому успокаивающему ритму, но веки становились все тяжелее, мысли путались, и вскоре я начала проваливаться в сон.
…Я увидела себя. Лежащую на больничной койке в белой стерильной палате. Сердце екнуло – неужели я вернулась? Все казалось таким реальным: ровный гул аппаратов, мягкий свет лампы под потолком, тонкий запах антисептика. Но стоило мне попытаться пошевелиться, как я поняла, что не могу. Я не чувствовала собственного тела. Здесь я была лишь тенью, немым наблюдателем.
В палату вошла новенькая медсестра – я еще даже не запомнила ее имя. Она сосредоточенно проверила капельницы, измерила давление, что-то записала в блокнот. Дверь снова приоткрылась, вошел кто-то еще и склонился надо мной. Я пыталась разглядеть лицо, но оно оставалось размытым…
Я резко очнулась – и сразу же почувствовала, как падаю. Ледяная капсула разлетелась на осколки, и я рухнула прямо в сугроб. Снежное облако взметнулось в воздух, оседая на моих волосах и ресницах ледяными крупинками.
Я вскочила, стряхивая снег, и огляделась. Нет, я все еще здесь. Не в больничной палате, не в реальном мире – а в этом, полном магии и волшебства.
Взгляд метнулся к Эйдану, и злость вспыхнула с новой силой. Кулаки сжались, дыхание сбилось. Он даже не удостоил меня взглядом, как будто ничего не произошло. Как будто я просто часть интерьера его проклятой мастерской, всего лишь очередное ледяное изваяние.
Гнев бурлил во мне, готовый вырваться наружу. Я уже сжала кулаки, собираясь обрушить все накопившееся раздражение на человека, которого все называют моим мужем, но внезапно движение на краю двора привлекло мое внимание.
Сквозь вихрь снежных хлопьев вошел седовласый старик. Его фартук, испачканный инеем и стружкой, напоминал тот, что носил Эйдан. Он передвигался на нетвердых ногах, покачиваясь, словно держался из последних сил. Еще несколько неуверенных шагов – и колени подкосились. Он рухнул вперед, лицом в снег, оставив на белоснежной глади глубокий след.
Я бросилась вперед, но Эйдан среагировал быстрее. В одно мгновение он оказался рядом, осторожно перевернул старика и положил его голову себе на колени. Я скользнула рядом, сердце гулко стучало в груди. Мгновенно протянув руку, я приложила ладонь ко лбу – горячий. Слишком горячий. Другая рука легла на шею, туда, где билась сонная артерия. Пульс был слабым, неровным.
– Он горит, – прошептала я, бросив тревожный взгляд на Эйдана.
– Не вмешивайся, – холодно ответил он. – Не строй из себя невесть кого.
Старика перенесли в мастерскую, уложили на широкий деревянный стол. Я тут же потребовала жаропонижающее, и Агата принесла лекарства. Пока она суетилась, я подошла к ящикам с инструментами. Руки сами находили нужное, двигались уверенно, привычно – настолько, что мне даже не пришлось задумываться.