Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 83)
– Я сам виноват, – говорит он, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке. – В детстве я ненавидел мать и в 18 лет сделал вазэктомию на зло ей. Потом, конечно, повзрослел и осознал, каким жалким, эгоистичным идиотом был. – Он хмыкает и складывает руки на широкой груди.
– Это просто возраст дурацкий, 18 лет, – пытаюсь его приободрить, снова думая о своей возможной беременности.
Алистер усмехается и берет меня за руку, накрывая моей ладонью свою щеку, с шумом вдыхая аромат. Я цепенею от неожиданности, настолько мне страшно и душно. До меня вдруг доходит, какая именно участь мне уготована. Я должна стать инкубатором для волшебных генов рода Осборнов. Та же участь постигнет и Лину, если мы ее не заберем отсюда.
– Когда я встретил Трейси тогда, на берегу, то подумал, что хотел бы ее детей. Она была… неземной. В каком-то смысле, во время контракта я наказываю таких маленьких богинь, как она, за то, что не могу получить от них желаемое – наследника. Мне нравится ощущение тлена, которое связывает нас в итоге. Так мне становится легче. Это как кровопускание.
Я выдергиваю руку, пряча ее, обожженную адским пламенем непрошенного прикосновения, и облизываю сухие губы, чтобы недоверчиво спросить:
– Алистер, вас мучает совесть? Из-за того, что Трейси не выдержала вашего тлена?
Он сидит рядом, снова сложив руки на груди, и по лицу не прочесть мыслей.
– Совесть? Разве я что-либо сделал неправильно?
Я не хочу ему сочувствовать, но Алистер, как паук, опутал мое сознание, и мне хочется верить, что ему не все равно. Не зря же он пытался помочь Трейси после контракта.
– Знаете, года три назад мы с Трейси занимались в церкви с глухонемой девочкой. У нее начало отказывать зрение, к сожалению... а она мечтала увидеть Эйфелеву башню. Трейси потратила деньги, которые накопила себе на новый компьютер, и купила девочке и ее маме два билета до Парижа.
Он никак не реагирует, и я продолжаю:
– Я чувствую себя виноватой, потому что мало общалась с Трейси вне колледжа и не знала, как сильно она запуталась в жизни.
– Мы не несем ответственность за поступки других людей, – уверенно отвечает Алистер и закрывает глаза, откидывая голову на спинку дивана.
– Согласна. Но мы определенно расхлебываем последствия.
Он усмехается.
– Занимательно получилось. История двух невинных девочек. Одну соблазнил дьявол. А вторая сама его соблазнила. – Алистер лениво поднимается и открывает в высоком кубическом столике бар. Пока мужчина наливает себе выпить, я бросаю взгляд на крупные настенные часы: пора идти ужинать. Алистер тоже вспоминает об этом и, едва отпив золотистого алкоголя, указывает мне на выход.
В столовой тихо, только редкий скрежет вилок и ножей нарушает зловещую атмосферу. Шершавые белые хлопковые салфетки пахнут орхидеями, и меня подташнивает. Горячие ароматные блюда не вызывают аппетита, хоть я и голодная как волк. Грызу хрустящий хлеб, глядя на парующие вегетарианские спринг-роллы, и думаю о Чарли.
Чарли-Чарли-Чарли.
К Алистеру торопливо подходит дворецкий, с золотым айфоном на подносе.
– Неужели? Первый раз в жизни сам мне звонит, – довольно говорит хозяин дома и отвечает на звонок, включив громкую связь. Когда раздается знакомый хрипловатый голос, я впиваюсь пальцами в салфетку.
– Алистер, ты уже в Нью-Йорке?
– Нет. Решил, что ты был прав и можешь сам организовать похороны. Я приеду на панихиду, тогда же и зачитают завещание. А пока у меня появились неожиданные дела. Рианна заглянула в гости, приходится ее развлекать.
Чарли умолкает секунд на пять, а потом спрашивает:
– Нравится играть со мной, Алистер?
– Не будь неблагодарным, – оскорбленно отвечает тот. – Я всего лишь пытаюсь наладить семейные отношения. Сейчас у тебя есть выбор: Рианна или Лина. Ты можешь забрать одну в Штаты. Вторая останется со мной, без вариантов. Или же ты можешь вернуться в семейное гнездо и не мучать нас всех. Решать тебе.
Лина вскидывает на меня обеспокоенный взгляд, но я говорю ей жестами: «Все хорошо». А у самой хлеб из руки выпал, беззвучно скатившись с колен на паркет.
Время, как песок, шуршит, высыпаясь из дыры в моем сознании.
Чарли онемел на том конце провода, а я набираю побольше воздуха в легкие, чтобы сказать: не переживай, просто назови имя сестры, я все пойму, мы потом придумаем что-нибудь, ведь Алистер не станет держать меня силой.
Или станет?
Стоит мне открыть рот, как звучит ровный, властный голос Чарли, от металлических ноток которого моя кожа покрывается мурашками:
– Ты опоздал, Алистер. Я уже сделал выбор.
– Неужели? – веселится тот и переглядывается со мной, словно мы сообщники. – Какой же?
– Как будто ты не знаешь, – вздыхает Чарли. – Мне нужно все и сразу.
Старший Осборн настороженно выпрямляется, с подозрением глядя на айфон, лежащий перед ним. Раздается резкий звук входящего сообщения, отчего я вздрагиваю, и Чарли просит:
– Перейди по ссылке.
Алистер касается пальцем экрана, и по столовой летит бодрый голос – то ли журналиста, то ли блогера:
– Шокирующие откровения молодого миллионера Чарли Осборна. Скорбящий о родителях выпускник нью-йоркского колледжа рассказал о растлении, которому подвергся, о мрачных секретах своей семьи и о том, как умерла его мать. Чарли заявляет, что семья Осборнов организует оргии для высокопоставленных лиц, среди которых – бывший премьер-министр…
Настроение Алистера меняется, как небо во время шторма. Он поднимает на меня тяжелый взгляд, который обещает быструю расправу, и севшим голосом приказывает племяннику:
– Немедленно убери эту дрянь из интернета.
– Поздно. Видео-интервью было разослано в СМИ полтора часа назад, в США и Европе.
– Ты блефуешь.
– А ты проверь.
– Чарли, прекрати! Ты себе смертный приговор подписал, ты хоть понимаешь это?! Тебя уничтожат! Ты в своем уме?! – голос Алистера срывается, он упирается ладонями в столешницу и глубоко вдыхает. – Ты же убил себя, Чарли. Зачем?!
– Это ты убил себя, Алистер. Я ведь просил: не трогай ее.
– Что это значит?
– Личность управляющего клубом Осборнов неприкосновенна. И должность, как тебе известно, переходит по наследству к старшему сыну. Джейсон когда-то отказался, ему было лень заниматься этой ерундой. А я тут подумал на досуге… Джейсон мертв. Управляющий теперь... я. Трон в аду официально мой. И если меня хоть пальцем тронут до назначения, по уставу это будет рассматриваться как саботаж. И тогда я сдам вообще всех, поименно – я списки нашел у Джейсона в сейфе, и много еще чего интересного. Планета треснет от этой правды.
– Тебя не признают главой, никто не воспримет тебя всерьез, – сопротивляется потоку событий Алистер.
– Тогда, согласно уставу, есть только одно решение – распустить сообщество. По крайней мере, именно это мне посоветовал сделать Роберт. Тот, который Мердок. Отец твоей подруги Феррари. Кстати, спасибо, что свел с ним. Я это ценю.
Повисает пауза.
– Ах ты маленький, мстительный мерзавец, – шипит Алистер и гаркает: – Джон!
Дворецкий тут же появляется в поле зрения, и разъяренный демон приказывает:
– Отведи мисс О’Нил в «шелковую комнату». – Потом он поднимает айфон и с ненавистью в голосе обращается к Чарли: – Включи видеосвязь. Посмотришь, как моя охрана ломает твою девку.
Мне бы закричать после этих слов, но что толку? Только Лину напугаю. В груди от сдерживаемых эмоций разгорается удушливое пламя ярости, и по щекам скатываются слезы несогласия. Удивительно, как они сразу не выкипают.
У меня нет времени придумать толковый план. В столовую заходят два охранника, и я вскакиваю с места, стягивая за собой скатерть, чтобы разбить посуду. Другого оружия у меня не будет, только осколки. В крайней случае, порежу себе вены. Я едва успеваю схватить крупный осколок, когда слышу спокойный, равнодушный голос Чарли:
– Ты проиграл, Алистер. Просто прими это.
– Даже не думай, что победил меня.
– При чем тут я? Тебя победила сука-эволюция. Она начала отсеивать бездушных, ты знал об этом? Я не знал. Мне Рианна рассказала. Думаю, потому-то клан Осборнов и выдохся: бессердечные мы твари. Но ты, как конченный некрофил, упорно пытаешься его возродить. Это бесполезно, Алистер. Смирись.
Тот злорадно усмехается и поднимает в мою честь бокал, а потом говорит ледяным тоном:
– Жаль. Выходит, я переоценил тебя, Чарли. Ты такой же эгоист, как и Джейсон, и моя мать. Мне искренне жаль Рианну, как было жаль и Джессику. Твоя девочка не заслужила такой участи. И я не заслужил.
Он дает знак охране увести меня. Амбалы заламывают мне руки – осколок ускользает, и я начинаю безрезультатно брыкаться, ударяясь затылком о мужской локоть.
– Не надо, Алистер! – взываю к своему тюремщику. – Не надо!
Но он больше не реагирует на меня. Я разочаровала его, и он мгновенно утратил ко мне интерес, как к акциям внезапно обанкротившейся компании. Алистер надеялся, что ради меня Чарли сделает все что угодно, а тот взял и сыграл вне правил. Вместо того чтобы сесть за стол переговоров и торговаться, он махом разрушил все здание с террористами и заложниками. Наступил на территорию врага, как на карточный домик, растоптав всех, кто в этом домике находился.