Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 82)

– Я не собираюсь применять силу, – увещевает наглый, самоуверенный сержант, фамилию которого я даже помнить не хочу. – Мы не арестовали тебя прилюдно, чтобы не унижать, позволили спокойно приехать сюда самой. А теперь пройдем, пожалуйста... А ты, Салливан, больше не имеешь к этому участку никакого отношения, – пресекает сержант попытку бывшего коллеги последовать за мной.

– Ничего не подписывай и не делай заявлений! – советует отец Майкла.

…А потом события происходят, как в колесе лотереи, и номер моего лота – 666.

Новенький торопливо выводит меня через запасной выход и везет к вертолету, который дожидается на круглой площадке в поле, в миле от участка. Сержант передает меня какому-то амбалу, никто ничего не объясняет, и я, если честно, в прострации от подобного обращения. Через полчаса мы приземляемся в аэропорту Глазго, но меня не везут в полицию, а доставляют к трапу небольшого частного самолета. Ветер бьет в лицо, и я отплевываюсь от собственных волос, с которых слетела резинка.

– Я отказываюсь подниматься на борт! – упираюсь пятками, понимая, что действия амбала противозаконные, но он легко затаскивает меня по короткому трапу в салон.

Голова кружится от возмущения. Как такое может быть? Как можно вот так запросто средь бела дня похитить человека?!

– Здравствуй, Рианна, – раздается любезный голос Алистера, отвечая разом на все вопросы и заставляя прикрыть глаза.

Черт. Вернее, Алистер. Он сидит, забросив ногу на ногу, и держит развернутую финансовую газету.

– Рад встрече, извини, что заставил тебя поволноваться. Я всего лишь хочу, чтобы между нами не…

Я подхожу и с размаху бью его по лицу, так что ладонь нещадно саднит, а запястье ноет от острой боли. Мне даже переодеться не позволили. Я растрепанная, в брюках и блузке. У меня с собой рюкзак, на котором болтаются фигурки Тони Старка, Халка и Питера Паркера, а вот смартфона нет: амбал-охранник забрал еще перед вылетом с острова. Я знаю, что выгляжу жалко на фоне холеного скучающего демона, но все равно цежу в ярости, прямо глядя на врага:

– Как вы посмели?!

Алистер вытирает губы, которые мне даже разбить не удалось, и усмехается.

– Посмел? Мне не нужно разрешение, чтобы увидеть тебя. Ты моя будущая невестка, член семьи. Разве мы не должны быть учтивыми друг с другом?

– Учтивыми? Запугивать меня ордером – это учтиво?!

– Он поддельный, не беспокойся. Сержант любезно помог мне встретиться с тобой. Я был уверен, что по своей воле ты не согласишься навестить нас с Линой еще раз до того, как улетишь в Штаты. Если я ошибался, то прошу простить.

У меня сердце сжимается в тревоге.

– Как вы…?

– Как узнал о ваших планах с Чарли? У меня свои источники. Но ты присаживайся, не стой. Мы взлетаем. Хочешь выпить?

Я опускаюсь на бежевый диван как подкошенная.

– Воды, пожалуйста.

Алистер ухаживает за мной, словно и не похищал, а всего лишь пригласил на семейные посиделки. Я знаю, почему он действовал так напористо: показал, насколько влиятелен. Он даже не вспотел, выбив у меня землю под ногами.

От облегчения, что меня не арестуют, я постепенно оттаиваю. Мне хорошо. Волнами накатывает эйфория, и я даже улыбаюсь удачным шуткам Алистера. У него хорошее чувство юмора. На моем похитителе – белоснежная рубашка и серые брюки, мы очень похожи сейчас, только ценник на вещах различается в несколько нулей. Алистер, как и я, плохо причесанный, уставший, но источает обаяние.

Мне страшно находиться с ним наедине, в замкнутом пространстве. В небе. Таким, как Алистер, не место на небесах.

Он вскользь обсуждает дело Джейсона и ловко прыгает от темы к теме, сбивая с толку. Это угнетает.

– Наслышан о твоей игре. Хотел бы посмотреть проект, если ты не возражаешь, – заявляет он, потягивая минералку из высокого стакана.

– Конечно, хоть сейчас, – пожимаю плечами и достаю планшет.

Через полчаса полета я вздрагиваю, слыша шутливый голос Мэнди:

«Сто осборнов из ста. Поздравляю, вы перешли на новую ступень эволюции».

У меня кровь в венах стынет от неожиданности, и я в ужасе смотрю на Алистера. Умей я прыгать с парашютом, сиганула бы из самолета не думая. Страх перед хитрым мерзавцем сильнее страха высоты. Сто осборнов из ста. Как?!

– Думала, я чудовище? – с пониманием уточняет он, отбрасывая белокурую челку, а потом выносит приговор: – Любопытная игра, но примитивная. Твою систему легко обмануть, предугадав ответ.

– Это не моя система. Это система вселенной, там нельзя предугадать. И отвечать нужно честно, это же не тест, кто из нас лучше.

– Судя по результату, обмануть все-таки можно. Наверное, потому что ты подчиняешься законам, а я их устанавливаю.

– В считаете себя богом? – умиляюсь подобному самомнению.

– Ну что ты. Я не тщеславный человек. Ты меня не так поняла.

Ух! Не зря Трейси повелась на добродушный тон и теплый свет в невинных глазах этого мужчины. Джейсон Осборн отталкивал льстивым поведением. А вот Алистер, несмотря на ужас поступков, вызывает восхищение. Это самый опасный тип злых гениев, потому что может легко задурить голову фальшивой искренностью.

Когда из аэропорта Эдинбурга нас доставляют в родовое поместье Осборнов, я приободряюсь: хотя бы Лину увижу. Меня провожают в просторную гостиную в золотых тонах, и я бросаю рюкзак у бархатного дивана, боясь испачкать мебель своими вещами.

Минут через десять в комнате появляется сестра Чарли, и я бережно обнимаю девочку, а потом целую в макушку. Мы почти одного роста, и поцелуй выходит неловким.

– Привет, Лина, я соскучилась.

Сначала она не двигается, но потом робко кладет ладони мне на спину в неуклюжем объятии. Девочка напряжена и смотрит на меня с недоумением и тревогой.

До чего же они с Чарли похожи!

– Ужин через полчаса, – докладывает подоспевший Алистер и вежливо обращается ко мне: – Я хочу показать тебе кое-что, Рианна.

Лина, бледная, с силой сжимает мою руку, и я внимательно смотрю ей в глаза, давая понять, что волноваться не о чем. Дворецкий уводит ее, и я остаюсь наедине с Алистером.

Ароматы свежих орхидей душат меня, когда мы медленно бредем вдоль бесконечного коридора с высокими вазами на полу и портретами огромных размеров на стенах. Алистер, сама простота, рассказывает историю семьи, то и дело подчеркивая, что мне стоит знать такие детали.

В какой-то момент хозяину дома удается усыпить мою бдительность, и я следую за ним, не разбирая дороги. Мы спускаемся в прекрасный ухоженный сад с цветущими деревьями магнолии разных оттенков – от розового до фиолетового, а потом проходим в арку на террасу в дальней части поместья.

– А здесь находится знаменитая шелковая комната, – буднично сообщает Алистер. Я резко вскидываю голову, глядя в ужасе, и он улыбается: – Уверен, тебе любопытно.

Горло сводит судорогой, и послать Алистера вслух не получается, остается проклинать про себя. В ответ на мое молчаливое возмущение он подхватывает меня на руки, так что я ощущаю прохладу белого гладкого шелка его рубашки и восточный аромат парфюма.

– Какая ты легкая, – удивляется Алистер.

– Отпустите, – бессильно шепчу, но он не слышит. Он набирает код, прикладывает палец к датчику, оставляя отпечаток для системы безопасности, а потом вносит меня в роскошную, как во дворце, комнату. По размерам она – как весь первый этаж у нас дома. Стены обиты темным шелком.

– Не бойся, Рианна, я пытаюсь помочь тебе разобраться во всем, – объясняет Алистер, опуская меня на диван.

– Я хочу уйти.

– Я понимаю.

– Не трогайте меня.

– Боже упаси! За кого ты меня принимаешь?

Он берет пульт, и на стене поднимается завеса над большим экраном. Мне показывают презентацию секретного клуба: эту самую комнату и другие, поменьше, которые за стеной; стеллажи с изощренными игрушками, о существовании которых я даже не подозревала, а еще короткие видео довольных «клиенток», чьи лица прикрыты масками. Они рассказывают о том, что две недели ада стоили того: теперь они могут жить свободно и богато. Разве не об этом мечтает каждый человек?

Спросите об этом у Феррари и Трейси.

Я смотрю, сцепив зубы, утопая в настолько противоречивых эмоциях, что даже не сразу задаю себе главный вопрос: зачем он мне все это показывает? Я ведь никто, пыль для него. Зачем он утруждается? Алистер не станет предлагать мне контракт, иначе не пичкал бы семейными ценностями Осборнов в картинной галерее. А по поводу будущего родства он тем более торопится. Мы с Чарли еще даже на нормальное свидание не сходили, чтобы женить нас вот так, сходу.

– Я хочу, чтобы вы с Чарли жили здесь, – огорошивает он меня.

– Зачем?

– Моя мать надеялась возродить клан Осборнов, но Джейсон, старший сын, сбежал из дома в американский университет и осел в Штатах. Мы и не надеялись, что его дети впитают в себя лучшее от нашей семьи, включая внешность. После смерти несчастной Джессики я решил, что заберу их, но Чарли сейчас ведет себя неразумно, строит планы за моей спиной, будто я ему враг. Некрасиво с его стороны.

– А причем здесь я?

– В твоих венах – шотландская кровь, и ты очень хорошо влияешь на Чарли. Ваши дети станут моими наследниками, как и дети Лины.

– А своих вам не проще завести?

Он внимательно смотрит на перстень, который украшает его безымянный палец, и усмехается.

– У меня не может быть детей.

– Простите, я не знала, – смущаюсь. Очень трудно оставаться равнодушной. Алистер буквально топит меня в море сильных эмоций. Ничего не могу поделать, этот человек подавляет меня.