Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 73)
– Мисс О’Нил уходит, проводи ее, Джон, – отдает он приказ.
– Почему?! – кричу я. – Почему она подписала контракт? Почему?!
– Она сделала выбор, – остановившись у выхода из библиотеки, холодно говорит Алистер.
– Вы ее вынудили, запугали! Она никогда бы не согласилась на такую... мерзость!
– Думай так, если тебе станет легче.
– А как мне думать? Она ведь покончила с собой.
Алистер закрывает глаза, тяжело вздыхая, и прячет руки в карманах брюк.
– Так случается, Рианна, когда человек переоценивает свои силы. Или недооценивает потери. Очень полезно осознавать последствия, когда делаешь выбор.
– Ей было восемнадцать лет! Что она должна была понять?!
Алистер быстрым шагом возвращается ко мне, обхватывает сильными сухими пальцами мой подбородок, сжимая с силой, и заглядывает в глаза.
– Тебе тоже восемнадцать. Если я предложу контракт, ты согласишься?
– Нет, конечно! – Я отбрасываю его руку, и он улыбается с одобрением.
– А Трейси согласилась. Знаешь почему? Легко соблазнить того, кто любит мечтать, но не обладает умом и храбростью, чтобы исполнить свои мечты. Такой человек хватается за чужие руки в надежде, что эти руки вытянут его наверх. Но демоны… демоны тянут вниз. Это законы гравитации, милая.
– Вы могли оставить Трейси в покое. Вы могли не трогать ее… Она ведь была невинной… Зачем? Неужели в мире так мало бриллиантов, что вы испачкали настолько чистый… добрый. – Я снова плачу, но в глазах Алистера нет сочувствия, лишь снисхождение.
– Наивная чистота слишком соблазнительна, чтобы пройти мимо. – Он протягивает мне платок. – Я встретил ее случайно, на побережье, когда искал дом для Чарли в Ламлаше. Решил заняться вопросом лично, навестить знакомые места... Трейси действительно похожа на первую леди Осборн, поэтому и привлекла мое внимание. Я сделал ей предложение, она задумалась. Потом согласилась. Все прошло без осложнений, Трейси выполнила условия и забрала деньги. На прощание она сказала, что мечтает вернуться в рай…
Он хмурится.
– Обычно мне нет дела до того, чем после занимаются наши клиентки, но Трейси меня зацепила. Я порывался отправить ее к моему психотерапевту, но не имел права удерживать силой после выполнения контракта. Джейсон доставил ее домой, и она в ту же ночь вернулась в рай… Кстати, этот кулон она украла, хотя не имела на него права. Это старинная, уникальная вещь, сплав из трех металлов. Я уж было испугался, что его утеряли в ходе ритуала.
Алистер спохватывается, что с большей теплотой обсуждает кулон, чем человека, и добавляет:
– Мне жаль Трейси. Правда. Но это был ее выбор.
– Она не понимала, что именно выбрала. Она… – Горло сводит от судороги, и я жмурюсь. – Можно ведь не трогать чистоту, не топтать, даже если она потерялась в заблуждениях.
– Можно, – охотно соглашается Алистер, – но тогда мне будет скучно жить.
Он стирает слезы с моей щеки с любопытством патологоанатома и оставляет меня наедине со страшной правдой, которую я все еще не могу осознать до конца. Как в тумане иду за дворецким по бескрайним коридорам, стремясь оказаться на свежем воздухе.
Машина инспектора запаркована у подъезда, но, сделав к ней шаг, я слышу глухой звук и оглядываюсь, вскидывая голову: Лина стучит книжкой по кованой раме балкона на втором этаже, привлекая мое внимание.
«Забери меня», – показывает она мне, и до меня с опозданием доходит, что она притворялась за столом, зная, что дядя поймет нашу молчаливую беседу. В глазах девочки – бездна отчаяния и тоски, и мне хочется выкрасть Лину прямо сейчас, чтобы согреть и утешить.
«Обещаю», – отвечаю ей, расстроенная донельзя, и сажусь в машину, где дремлет инспектор.
На обратном пути он не задает мне вопросов, за что я ему крайне благодарна, но в памяти вместо радио звучат жестокие слова Алистера: «Можно... Но тогда мне будет скучно жить».
Я очень хотела понять, почему покончила с собой Трейси. Теперь я знаю. И мне предстоит сообщить причину преподобному Мартину, чтобы он перестал винить себя. Но я не представляю, как можно такое рассказать и стоит ли вообще упоминать о клубе. Что хуже: оставить человека в терзаниях неизвестности – или посвятить в кошмарную правду?
И кто все-таки потерял кулон? Наверное, Трейси. Или Джейсон.
Я тоже кое-что потеряла: спокойный сон. Думаю, что, как и Чарли, буду страдать от бессонницы до конца своих дней.
Чарли… Мысль о нем придает мне сил. Он мог стать вторым Алистером, но выбрал борьбу за свет внутри себя. Только это и помогает мне сохранить веру в человечество в этот теплый, цветущий мартовский вечер.
«Видела Лину, она похожа на ангела, как и ты. Она любит тебя», – отправляю сообщение, дублируя в инстаграм. Но ответа не получаю.
Глава 27
Утро. На улице, вроде бы, весна. Март, кажется. Мне все равно, какое сегодня число и что произошло в мире. Я должна поговорить с преподобным Мартином, иначе сойду с ума от терзаний.
Мы завтракаем всей семьей в полном молчании, потому что Итон не разговаривает с родителями, а они не разговаривают между собой, чтобы не злить Итона.
Папа ест сэндвич с яйцом и семгой, и аромат горячей еды навевает тоску по душевному теплу, которого мне катастрофически не хватает сейчас. Господи, как пережить этот день?
– Ри, не сутулься, – шепотом просит мама, поглядывая на Итона, и я собираюсь ответить, что меня гравитация к земле гнет. Те законы, о которых говорил Алистер, шарахнули по сознанию самурайским мечом, не могу собрать себя в кучу. Увы, ответить я не успеваю, потому что в дверь звонят: курьер с утра пораньше доставил огромный, вернее, О-О-огромный букет голубых орхидей.
– Ничего себе! – восклицает мама. – Это для кого?
– Для мисс О’Нил, – уточняет в бланке курьер, предлагая поставить электронную подпись.
– Скоро я снова стану мисс, так что… – кокетливо говорит мама, подмигивая мне, и вытаскивает из букета записку. Я тащу орхидеи на кухню, а мама идет следом и бормочет:
– Ничего не поняла. Это все-таки тебе, наверное.
Оставляю клумбу на столе и сдуваю прядь волос со щеки, прежде чем взять записку. Читаю матовую карточку, заполненную по заказу, и тоже ничего не понимаю.
«С надеждой, что ты скажешь мне «да».
– Может, это от Чарли? – воодушевляется мама. – Он сделал тебе предложение?!
Статус наследника Джессики Милборн вознес Осборна в ряды небожителей в глазах мамы. Она его обожает.
– Нет, что ты. Мы и на нормальное свидание еще не сходили, какое предложение!
Верчу записку, но имени нет.
Что ж, пойдем от обратного: кому я сказала «нет» в последнее время?
Дэнни Веймар. Но он не задал мне конкретного вопроса в последнюю встречу, чтобы написать настолько абстрактное и пафосное послание. Да и стоимость букета колоссальная, Дэнни не показался мне расточительным показушником.
Также я отказа Стивену Ханту, но он бы в жизни не прислал мне цветы. Скорее, колбу яда с инструкцией.
Инспектору Доннавану я отказала, когда он предложил накормить меня в «Макдональдсе» по дороге из Эдинбурга вчера.
Вчера…
О боже, боже, о господи!
Взвизгнув, я отпрыгиваю от стола.
!!!
Алистер!
Он спросил: ты бы согласилась подписать контракт? А я сказала: никогда в жизни, чтоб вы сдохли! Ну или что-то повежливее.
Я в ужасе смотрю на прекрасный букет орхидей, и мне плохо.
– Что такое, Ри? – удивляется мама, глядя на меня, как на припадочную.
– Это же кошмар! Конец света.
Сбрасываю цветы на пол и на глазах у обалдевшей семьи начинаю по ним топтаться, будто хищные орхидеи могут покусать. Хватаю силиконовую доску для нарезки овощей и хлопаю ею по букету, бесчинствуя. Пожалуй, это худший акт вандализма по отношению к живой природе, который я устраивала.
– Милая, я понимаю, что о вкусах не спорят, но цветы красивые, – расстроенно говорит мама. – В любом случае, прекрати. Если там и было что живое, ты все убила.
– Не люблю орхидеи, – вру, одергивая края блузки. – На пришельцев похожи.
– Отдохнула бы ты немного, – советует мама. – Совсем уже со своим космосом и эволюцией мозги набекрень.
Я ловко отбираю у папы последний кусок семги, чтобы снизить себе кортизол, и кривлюсь, потому что папа солью и острым перцем рыбу обсыпал.
– Спасибо, что напомнила, мам! Я планшет с игрой забыла взять, – безумно улыбаюсь и ухожу, оставляя на кухне кладбище голубых орхидей.