Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 51)
– Когда его можно будет увидеть?
– Этого не знаю. Может, наш сержант тебе скажет, все же это его сын.
Узел в груди резко догорает, и удушье сменяется притоком кислорода. Приподнимаюсь на локтях, едва не выдернув иглу из вены, и не могу сдержать визжащих ноток:
– Я не о Майкле спрашиваю, а о Чарли! Чарли Осборне.
Натали смотрит на меня в замешательстве и говорит протяжно:
– А-а… О. Извини, Ри, все мои молитвы вокруг Майкла вертятся, бедный мальчик. Никогда не поверю, что он мог причинить кому-то вред.
– Так что с Чарли?
– А-а, этот… ну, он всё уже.
Сердце застывает от боли, неверие волной окатывает меня, парализуя на бесконечно долгое мгновение.
– …ему больше повезло. Пуля прошла навылет, над сердцем. Настоящее чудо. Его уже заштопали, думаю, через пару дней доставят к нам в отделение.
Из меня вырывается рыдание.
Боже мой. О господи, спасибо.
Поворачиваю голову к окну и вижу рассветное солнце, размытое из-за слез, которые льются ручьями. В комнате пахнет лавандой, и я вспоминаю, что совсем скоро март. Жизнь не остановилась, и мы все-таки дождемся настоящей весны. Я рыдаю и смеюсь, пожирая глазами золотой и багряный свет, омывающий горы на горизонте, и усталые глаза жжет от горячего соленого потока.
Теперь я точно знаю, как ощущается чудо в жизни, я его пережила дважды за эту ночь. И оно всегда теперь будет для меня ассоциироваться с ароматом лаванды и багрянцем – но то цвет не крови, а рассвета.
Глава 19
POV Чарли
Меня все бесит. Три дня лежу в реанимации, как полутруп, и все жалеют «этого милого мальчика», то есть меня. Злость накатывает волнами от бессилия, и, если бы меня не опаивали обезболивающими, я бы кого-нибудь придушил.
Пуля выбила из меня груз тяжелых мыслей, но на образовавшемся свободном месте пока что царит зудящее недовольство. Видно, у меня отходняк после злоупотребления тленом. Психика скучает по ненависти, которую я испытывал к Джейсону. Сейчас я к нему вообще ничего не испытываю, будто его нет в моей жизни и никогда не было.
Вместо Джейсона я теперь ненавижу чертового инспектора. Он запретил нам с Рианной общаться. Хочу услышать ее голос, но мне даже телефон не дают. Пока не допросят, никаких переговоров. Как же я ненавижу этого инспектора, хоть ни разу в жизни не видел.
– Ну что, готов к приключениям? – задорно спрашивает рыжебородый врач, и я цежу:
– В меня стреляли. Может, мне пока хватит?
– А-ха-ха! – хохочет он. – Забавный ты, Чарли. Так держать, герой.
Меня точно не в психушку определили?
– Вертолет уже на площадке. Сейчас тебя доставят домой. Поваляешься недельки две в палате, и будешь как новенький!
– У меня грудная клетка пробита, ее мне тоже заменят?
– А-ха-Ха-ха!
Укурок.
...В три часа я уже в Ламлаше, и сразу легко на душе, будто и правда домой вернулся. Еще бы Рианну увидеть. Господи, просто пустите ее ко мне, в чем проблема?!
Но первым меня посещает тот самый мегаумный инспектор в черном костюме, похожем на униформу из военных фильмов. Ничего так смотрится… Интересно, понравится ли Рианне, если я прикуплю такой.
– Чарли, добрый день. Меня зовут инспектор Джеймс Доннаван. Мне бы хотелось задать тебе пару вопросов по поводу событий, ко…
– …да-да, а мне хотелось бы съесть мяса, да глотать больно.
Серьезно, не переношу этого человека. Невысокий, крепко сбитый, глаза черные, как у наркоши в момент прихода. Смотрит на меня, считывает реакцию.
– Что с мисс О’Нил? Она в порядке? – спрашиваю, пользуясь паузой, пока инспектор усаживается в кресло рядом с моей койкой.
– Да, она уже дома.
– Как Аманда Коллинз?
– Тоже дома.
Я начинаю барабанить пальцами по одеялу, не решаясь задать очередной вопрос, и инспектор отвечает с пониманием:
– Майкл Салливан все еще в Глазго, он пока не пришел в себя.
Черт. Я закрываю глаза и разочарованно вздыхаю.
– Картина произошедших событий нам ясна. Осталось задать вопросы тебе, и будем ждать, выкарабкается ли Майкл.
Мне хочется пить, но само присутствие офицера в палате бесит до такой степени, что даже о мелочи просить его тошно.
– Я ничего не скажу без адвоката.
– Почему? Ты в чем-то не уверен?
– Я уверен, что ничего не скажу без адвоката.
– Хорошо, конечно… Но позволь уточнить лишь незначительную деталь. Чьим пистолетом воспользовалась Рианна О’Нил?
– Откуда же я знаю. Мне не позволяют с ней общаться.
– То есть, ты не видел этот пистолет раньше?
– Нет.
– Хм. Странно, на нем были твои отпечатки. Твои и Рианны.
Как же я ненавижу этого человека…
– Я плохо помню. Может, она подошла ко мне с ним.
– Оружие лежало у двери, там, откуда и был произведен выстрел. Рианна подошла к тебе без пистолета, она его выронила.
– В том дурдоме, что там творился, что угодно могло произойти. Говорю же, я мало что помню.
– У кого ты купил пистолет?
Прямой вопрос ожидаем, и я искренне пытаюсь притвориться пай-мальчиком, но не могу сдержать беспричинную ярость, и она явно пылает в моем взгляде, потому что инспектор коротко улыбается.
– Если ты скажешь, где купил оружие, то я оставлю для официального отчета наивную версию сержанта Салливана о том, что пистолет принадлежал ему.
– Вам заняться больше нечем?
– Ну почему же. Я занимаюсь Стивеном Хантом, которому светит лет сто за хранение и распространение наркотиков класса А. Мы взяли поставщика утром сразу после происшествия. Он вез внеочередную партию для Ханта. Забавное совпадение, этот почтальон подрабатывает охранником в клубе в Глазго… Тебе знакомо прозвище Лойер?
– Нет.
– Я могу посадить мисс О’Нил за хранение оружия.
– У вас нет доказательств.
Инспектор чешет морщинистый лоб и тяжело вздыхает.
– Чарли. У нас есть свидетель, который видел тебя с этим пистолетом.
– Обознался человек, с кем ни бывает.
– Возможно…