Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 41)

…Увы, а может, к счастью, Аманды в доме нет. Зак и второй полицейский нашли три сумки с наркотиками в подвале. Они вызывают понятых, фотографируют, делают опись.

Кокаин, ЛСД, разноцветные таблетки, одну из которых пытались скормить мне. Розовую, кажется… Я уже и не помню. Сержант больше не пытается меня отогнать, но и ничего не комментирует. Вместо него это делает Чарли, который на удивление хорошо разбирается в наркотиках.

И я даже знать не хочу, употреблял ли он.

– Н-да-а, у Ханта проблемы, – в итоге сокрушается сержант и тут же добавляет: – От семи лет до пожизненного… Ри! Когда твои родители возвращаются?

Смена темы заставляет меня растерянно моргнуть.

– В конце месяца.

– Хорошо. А теперь езжайте в колледж или домой. Все равно больше вы ничего не можете сделать.

Но мы мчимся в клуб, где обычно репетирует группа Ханта. Увы, его и там нет. Басист, хорошо знакомый мне по «прогулке в лесу», пожимает плечами, затягиваясь мерзким косяком.

– Его с утра никто не видел. Отлеживается где-то.

Мы не сообщаем, что сюда скоро нагрянет полиция с обыском, и уходим не прощаясь.

Если Аманда не у Стивена, то это удивительное совпадение: его тоже нигде нет. Но это и успокаивает меня немного. Стивену нравится Мэнди, он не причинил ей в прошлом году сильного вреда, убить точно не пытался. Держал в доме, не желая расставаться, и кормил «волшебными таблетками», чтобы Мэнди была сонная.

Но зачем она ему сейчас? Неужели ради мести? Стивен – трус, никогда не поверю, что он отважился бросить вызов Осборну, да еще и своих же парней не поставил в известность.

Может, у него просто крышу сорвало? Объелся таблетками и снова решил попытать счастья с Амандой?

Нити не сходятся, как я ни пытаюсь смотать их в клубок.

Не зная, что еще предпринять, мы действительно едем в колледж, чтобы организовать местных. Трейси мы искали, почему бы не объявить сбор добровольцев снова? Но оказывается, нас опередила миссис Коллинз: мама Аманды уже посеяла смуту, и люди стоят на ушах. Дело Трейси вызвало резонанс, и островитяне хотят знать, что происходит и чего следует опасаться.

По «счастливой» случайности, у кабинета мистера Килмора мы сталкиваемся с Кошкой-Кэт, которой известно, насколько страстным может быть Чарли Осборн. Все еще обиженная после его хамского замечания о «перепихнулись по пьяни», она обращается напрямую к нему:

– А вот и виновник торжества пожаловал.

– Чем же я провинился? – спрашивает Чарли, раздраженно оглядываясь.

– А разве не странно, что исчезновения на острове начались после твоего приезда?

Томми закатывает глаза, слишком встревоженный, чтобы слушать бредни бывшей одноклассницы, и торопится в кабинет своего старшего брата. Новость о том, что куратора вызвали в участок, уже гуляет по коридорам, и это, конечно, неприятно.

Томми распахивает дверь и окликает мистера Килмора, и тот, постаревший лет на десять, поднимается из-за стола, глядя на нас. Я замечаю, каким мрачным взглядом мистер Килмор награждает Осборна, и внутри рождается возмущение: неужели местные действительно подозревают, что Чарли причастен к исчезновениям? Почему он? Потому что новенький?!

В коридоре появляется миссис Бейкер. Она одета в строгий серый костюм, которые слегка ее полнит, а еще наставница прихрамывает. В походе она не хромала.

– А вы почему не в форме? Что такое? – строго спрашивает она.

– Мы только из полицейского участка. Хотим организовать группу волонтеров для поисков Аманды.

– Да-да, директор Хопкинс уже этим занимается, не волнуйтесь. Все обязательно наладится. – Но голос неуверенный. Да и в чем можно быть уверенными, когда история Трейси до сих пор остается загадкой, будоража и нагнетая панику.

Пока я общаюсь с миссис Бейкер, Чарли уводит Кошку-Кэт в сторону и стоит слишком близко к ней, шепотом отчитывая за беспочвенные обвинения. Та начинает с ним спорить, и мне не слышно, о чем именно они не могут договориться: слишком тихо разговаривают. В сердце расширяется противная спираль ревности, хотя повода нет, и я отворачиваюсь, чтобы не видеть, как Кэт пытается словно бы случайно прильнуть к Чарли на виду у проходящих мимо студентов и преподавателей.

У Кэт красивый французский маникюр – это все, что я успеваю заметить. Аманда бы оценила.

…Боже, Мэнди, где ты?

Я снова проверяю входящие, мессенджеры и чаты, где она могла бы мне написать. Ничего. Ни одного слова. Она не входила в интернет со вчерашнего вечера, словно в воду канула. Меня передергивает от этого сравнения, потому что перед глазами сразу возникает образ утопившейся Трейси, с длинными рыжими волосами, в которых виднеются водоросли. Как русалка из страшных сказок.

Неужели Трейси покончила с собой из-за неразделенной любви к мистеру Килмору? Вернее, очень даже разделенной, как признался Том. Девственности-то Трейси лишилась с кем-то. Может, куратор ее отверг после близости? Но это так на него не похоже. Мистер Килмор не стал бы спать с Трейси, если не собирался строить с ней отношения. Он благородный человек.

…Рука Кэт ползет от запястья вверх по предплечью Чарли; тонкие пальцы забираются под край короткого рукава футболки, и Чарли не делает попытки освободиться. Он продолжает объяснять Кошке-Кэт правила бытия, не понимая, что она давно не слушает, а только таращится на его рот.

– Чарли – яркий мальчик, правда? – вдруг говорит прозорливая миссис Бейкер и подталкивает меня: – Иди-иди, не стой, как статуя, забирай его… Где только у Кэтрин гордость? Он ведь ее так некрасиво унизил, да еще прилюдно.

О, я могу целую оду сочинить на тему, куда от прикосновений Осборна исчезает гордость. Раз – и нет ее. Как магия, ломающая устои и принципы. Если бы Чарли решил править миром, то преград на его пути не возникло бы. Вот только Чарли не мечтает о власти. Он хочет просто жить. Забрать сестру от деспота-отца, учиться, работать…

Я тяжело вздыхаю, задаваясь опасным вопросом: что будет с нами? Через полгода, через год? Сто осборнов из ста, что будущее нас удивит.

– Чарли, прости, что отвлекаю, но мне нужно поговорить с Джерри, – произношу громко и вежливо, стараясь не выдать, как мне больно смотреть на чужие руки, которые нагло касаются моего парня.

– Да, хорошо, я сейчас, – поспешно отвечает он, даже не повернув ко мне головы, и я замечаю промелькнувшую улыбку на лице Кэт. Наивная, на что она только надеется? Чарли всего лишь собирается с духом, чтобы извиниться, потому что я попросила.

– Тогда встречаемся через десять минут на стоянке, – уступаю миролюбивым тоном, игнорируя змею ревности, которая душит меня.

Чарли – мой. Он ведь мой?

Стоп. Разве так можно говорить о человеке? Он же не вещь. Но пока я под моросящим дождем разговариваю с Джерри, который вознамерился объехать самые злачные места острова, в голове у меня крутится виниловой пластинкой лишь один мотив: «Чарли – мой! Он ведь мой?» Увы, я не знаю. Слишком непредсказуемый он, чтобы дать однозначный ответ.

К семи вечера, уставшие, как хоббиты в Мордоре, мы возвращаемся домой. Солнце село, смысла и дальше колесить по острову нет. Джерри так ничего и не нашел, кроме двух проституток из Ардроссана, которые навязались ему в старом клубе. Джерри не повелся на дамочек, и их доставили в участок.

Кажется, мы сильно прибавили работы сержанту Салливану. У нас очень низкий криминальный рейтинг, серьезных преступлений вообще не происходит, разве что мелкая торговля травкой в темных подворотнях или – на крайний случай – пьяная потасовка. А тут вам и утопленница Трейси, и склад наркотиков, и пропавшая Аманда, а теперь еще и проститутки-путешественницы.

Мне трудно судить, насколько он хороший профессионал, наш сержант. Думаю, когда нет серьезного вызова в работе, постоянного напряжения, то и навыки притупляются. Надеюсь, он вызовет инспектора с материка, если сам не справится с поисками Аманды. Лишь бы в Салливане не взыграли амбиции.

Я рада только одному: что Чарли рядом. Окутанная его энергией, чувствую себя в безопасности, как в коконе. Мы выходим из джипа, и я уже собираюсь пригласить Осборна в дом, наплевав на мнение дяди Эндрю, но сосед вдруг хмурится и говорит:

– Кстати… Кэтти была в курсе, что мистер Килмор неровно дышал к дочке преподобного Мартина. Вроде как даже слухи ходили среди девочек. Ты знала?

– Нет, первый раз слышу.

Я вообще никогда не шушукалась по углам, слишком занятая учебой. Интриги и козни проходили мимо меня, как пыль на дороге. Я же не останавливаюсь, чтобы изучить и рассмотреть пыль. Это пустая трата времени.

– Что если твой препод и правда убил девушку, или, например, довел до суицида? У него жена беременная, он достойный, уважаемый гражданин вашего райского муравейника. Переспал с фанаткой, поддался слабости, а она начала преследовать…

Я набрасываю капюшон толстовки на голову и закрываю уши ладонями.

– Замолчи! Это бред, ересь! Мистер Килмор никогда бы так не поступил, да еще с Трейси! Она же была само совершенство. Это как опорочить святую. Тем более он близкий друг преподобного Мартина.

– Ты удивишься, но идеальных людей нет, – усмехается Чарли, глядя на меня, как на маленькую пустоголовую девочку.

– Все равно он не стал бы! – возмущаюсь, невольно вспоминая, как вчера встретила мистера Килмора на холмах и испугалась. В душе начинает рождаться подлое, предательское подозрение, которое заставляет меня еще агрессивнее вести себя по отношению к Чарли. – Это не он, я просто знаю!