Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 37)
Он даже не целует меня на прощание, и я готова бежать следом, чтобы повиснуть на нем стоп-краном до скончания времен, но с крыльца раздается лай Лобстера, а старший надзиратель Эндрю Дикинсон рявкает:
– Рианна! Иди в дом!
Зря он таким тоном со мной разговаривает, ох зря. У меня сейчас такое вулканическое настроение, что могу и сдачи дать.
– От ужина остался только суп из цветной капусты, разогрей себе, – уже более спокойно произносит Эндрю, но поздно.
– Где твоя невеста?
– В гостиной.
– Хм…
Дяде хорошо знаком мой коварный тон, поэтому воинственность мигом испаряется.
– Давай не будем ссориться, Ри. Но пойми, я в ответе за вас с Итоном.
– Какой ты ответственный и смелый стал, даже гордость берет! Но будешь лезть в мою личную жизнь, как мелкопакостный енот, то расскажу Джоанне о коллекции фарфоровых кукол, которую ты трепетно хранишь в своей кладовке. Джоанне лишние деньги не помешают накануне свадьбы, так что твой фарфоровый гарем отправится на ebay.
Дядя храбрится секунды три под моим тяжелым взглядом, но в итоге обиженно исчезает в гостиной, как призрак, а я сбрасываю рюкзак, грязные кроссовки и иду есть суп из цветной капусты. Гадость получилась редчайшая, потому что Джоанна перепутала специи и добавила слишком много земляного ореха. Но я заливаю в себя бледную жижу без жалоб и причитаний и плетусь наверх.
В голове гудит набатом страшная мысль: Чарли собирается убить своего отца. Как мне жить с этим знанием? Что делать? Куда бежать?
Бежать! Именно. Мне нужно прогуляться в одиночестве, чтобы остудить мозг. Он слишком устал за день и отказывается работать. А ведь еще доклад по психологии не готов на завтра.
С титаническим усилием переодеваюсь для пробежки. Беру наушники и недобитой цаплей тащусь на холмы. В одиночестве хорошо думается, особенно в движении, и я начинаю составлять сто ответов на тему: «Как отговорить Чарли от поступка, который сломает жизнь и ему, и близким». Но любые варианты ответов – вариации простой истины: Осборн понимает, что делает. Пока он не найдет выход из тупика, то никто не сможет ему помочь.
Тихонько напевая песню о демонах вместе с Imagine Dragons, я вздрагиваю от неожиданности: впереди ночным ужасом мелькает темный силуэт. Я останавливаюсь, онемев, и от страха забываю, что должна делать в таких ситуациях. Но пока соображаю, тьма вокруг силуэта рассеивается, и передо мной возникает мистер Килмор.
Мамочки. От стресса в голове моментально становится пусто и легко, и я готова взлететь в небо от радости.
– Ри, и ты на пробежку выбралась? После похода это настоящий подвиг с твоей стороны, – говорит он, запыхавшись. Он в спортивном костюме, с бутылкой воды, которая белеет на предплечье в специальном держателе.
– А я и не знала, что вы здесь тоже бегаете.
– Да, иногда, если нужно подумать.
В итоге мы с ним вместе возвращаемся на нашу улицу и расходимся каждый в свою сторону.
Свежий воздух и стресс пошли мне на пользу. Сна ни в одном глазу.
Надеваю синюю шелковую пижаму – топ на бретельках и шорты – и открываю окно в ожидании привычного звонка. Десять вечера, одиннадцать… Я жду и жду, сидя на кровати с ноутом и стопкой распечаток, готовясь к докладу. Но Чарли не звонит.
Господи, какой же это тяжкий труд – любить. Мы с Чарли понимаем друг друга без слов, но стоит заговорить – и сразу возникает недопонимание.
О том, что лето уже скоро и Чарли уедет, вообще думать не хочется. Да и зачем? В этом ведь и есть смысл игры: будущее всегда остается неопределенным. Мало ли, что еще случится. Например, Чарли сломает себе жизнь. А заодно и мне.
Чувствую себя бабочкой, залетевшей в паутину. И чем яростнее бью крылышками, тем сильнее залипаю.
Я боюсь за Чарли. Никогда так не боялась. Даже страх высоты не сравнится с отчаянным холодным чувством, когда наблюдаешь за падением любимого человека и знаешь, что не успеешь его ухватить за руку. Теперь все зависит только от него самого.
POV Чарли
Персонаж «Ри». Харизматичная моралистка, которая вечно пытается сделать все правильно.
Этого перса я давно закончил, в нескольких вариантах, но сейчас хочу быть немного ближе к собственной девушке, которая спит в соседнем доме, поэтому довожу до ума «доспехи» игрового персонажа. Оттеняю бронзовый цвет на изгибах и тянусь к пачке сигарет. Там пусто.
На часах – половина шестого утра, через час солнце встанет, а я еще и не ложился. Не спится, когда совесть пожирает изнутри. Откладываю планшет и упираюсь локтями в кухонный стол, пряча лицо в ладонях.
Задолбался я искать выход там, где его нет.
Я не оставлю Лину Джейсону, это даже не обсуждается. В суде мне не выиграть дело об опеке – с моей-то историей приводов в полицию. Так что судьба Джейсона предрешена.
А с другой стороны – Ри. Ее наивность травит меня надеждой на будущее, которого у нас нет. Рядом с ней даже образ Джейсона начинает стираться из памяти, как буги-мэн, замещая ненависть ноющей тоской о потерянной жизни.
Невозможный моральный выбор – так сказала Ри.
А если все-таки надо выбрать, то как? Одну из сторон все равно предашь, как ни крути.
Забрасываю в рот мятную жвачку и морщусь: тишину утра разрезает затяжной сиплый вой. Класс, псина выползла. Такое чувство, что я Лобстеру жить мешаю. Выхожу в сад, чтобы рявкнуть на собаку, но взгляд падает на пожарную лестницу, сложенную у каменной стены.
Смотрю на лестницу долго, сначала рассеянно, но постепенно мысль все-таки вырисовывается. Интересно, а Ри надежно закрывает окно на ночь?
Мне до черта трудно не делать ей больно – и физически, и душевно. Она как клеймо в сознании, выжигает изнутри похлеще совести. Моя муза и мой мастер. Гремучая смесь.
Чем я ее заслужил? Или – что логичнее: чем она провинилась, что вляпалась в отношения со мной? Ради нее я на многое готов. Сейчас, например, готов поиграть в Ромео пару часов.
Металлическая пожарная лестница не очень-то тяжелая, но грани впиваются в ладони, пока иду в проулок между домами. Раскладываю лестницу и приставляю к стене. Металл скрежещет по каменной облицовке и фиксируется.
Смотрю на притихшую псину с обвисшими ушами, и осуждаю:
– Нашел, когда заткнуться. Может, я вор?
Забираюсь наверх и усмехаюсь: окно не закрыто. Значит, понадеялась все-таки. Не была бы то Рианна О’Нил. Она не перестает верить в людей, даже в таких недобитых, как я.
Осторожно толкаю створки, распахивая внутрь комнаты, и, уперевшись в шершавый откос, легко подтягиваюсь на подоконник. Тихо спрыгиваю на пол и замираю.
Ри спит на животе поперек кровати, на одеяле, обложенная распечатками, с ноутом под боком. Теплая, нежная, в соблазнительной пижаме.
Вот же бесстрашная. Высоты она боится. Знала бы она, какая это мелочь по сравнению со страхом угробить чужую жизнь.
От вида обнаженных ног перехватывает дыхание. Не потому, что они идеальные, а потому, что в этой девушке все идеально для меня. И так страшно, что сделаю ей больно, и так тошно от того, что страшно.
Знаешь, Ри. Я люблю тебя. И я без понятия, что мне с этим делать.
Сердце гулко бьется о ребра, когда приближаюсь и убираю ноут и бумаги с одеяла. Ри переворачивается на спину и с тихим стоном потягивается. Бормочет что-то и улыбается, сводя меня с ума, которого и так почти не осталось после встречи с ней.
Что ей снится? Я или научный проект? Боюсь, что второе.
Пульс частит, как после марафона.
Обхожу кровать и опускаюсь на колени, чтобы разбудить Рианну, но вместо этого долго на нее смотрю. На бледную кожу плеч, на темные волосы с шоколадным отливом, таким же, как и ее глаза. Кончики пальцев немеют от жажды прикоснуться к мягким губам, но я не двигаюсь.
Это нормально вообще? Забраться ночью в чужую спальню и смотреть на спящую девушку?
Айфон в кармане спортивной кофты начинает вибрировать, и я чертыхаюсь про себя, отключая звук. Смс-ка от Феррари: «Куда ты пропал, Оз? Трахнул свою Дороти и успокоился, надеюсь?»
В Нью-Йорке полночь, детское время. Феррари – сова, как и я, любит тусоваться по ночам.
«Я проник к ней в спальню и наблюдаю, как она спит».
«Ты дебил», – прилетает ответ, и много-много хохочущих смайлов.
«Хуже, я дебил-романтик».
«Все, Оз, прекращай. Я перестаю понимать, шутишь ты или нет».
«Ладно, разбужу ее, пока не начала визжать».
«Так ты серьезно влез к ней в комнату?!?!?!?!»
Отбрасываю телефон и думаю: Ри точно ведь начнет визжать, если сейчас к ней притронусь. Спросонья пока разберется, что происходит, весь дом на уши поднимет. А даже если не заорет, то все равно испугается.
Не хочу пугать Рианну.
Хреновый из меня Ромео, ни одной толковой стратегии в запасе.
Осторожно отодвигаюсь от кровати и поднимаюсь, стараясь отвлечься от порочных мыслей.