Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 24)
– О чем угодно.
Глубоко вдыхаю свежий воздух, собираясь с мыслями.
– Давным-давно… Нет, не так. Начну с предисловия. Представь лучший в мире торт. Ты можешь не знать рецепта и не понимать, к чему именно стремишься, но все равно ищешь это интуитивно, потому что есть в человеке сила, которая находит выход к свету. Хочешь, душой называй, а можно проще: импульсный поток созидательной энергии. С нее все начинается. Из желудя вырастает дуб, после Большого Взрыва растет вселенная.
– Теперь я хочу торт, – обреченно вздыхает он.
– Давай испеку, – предлагаю. – Какой ты любишь?
– Любой.
Расплываюсь в ласковой улыбке, как медуза. Во мне нет костей, только нервы, которым сейчас хорошо.
– Знаешь, Чарли. Иногда я бы тебя придушила, но, бывает, с тобой очень легко, вот как сейчас, когда ты уставший и сговорчивый. Никогда еще не встречала настолько противоречивого человека.
– Зато с тобой стабильно сложно, – усмехается он в ответ.
– Зачем тогда ты мне звонишь? Пошел бы в бар, тебе бы рассказали сказку без слов.
Чарли теряется в замешательстве, как и я, когда пригласила его домой днем. Ибо нет разумной причины у нашего общения. Оно просто… происходит.
Сосед подтягивает ноги на подоконник, опирается спиной на оконную раму и смотрит перед собой.
– Мне скучно, а мы с тобой явно рецепт чего-то интересного. Без понятия, что это, но интуитивно чувствую, что будет вкусно, – многообещающе произносит он, и я таю. Если бы не сидела на столе, у меня бы колени подогнулись. Хорошо, в полутьме не видно, как я покраснела.
– Ты не молчи, я жду историю, – приободряет нахал, и я придумываю на ходу:
– Давным-давно в мировом океане водные твари, вроде Стивена Ханта, повинуясь зову эволюции, перестали жрать своих детей. Они выползли на берег и залезли на деревья, и в те времена физическая выносливость определяла уровень крутости. Но спустя миллионы лет этого стало мало, и Ханты потеряли власть, а люди разумные двинулись дальше. Однако даже безграничный интеллект в итоге упирается в стену и теряет смысл за границами душевного вектора. Так что скоро лишатся влияния такие бессердечные гении, как ты, Чарли… Конец сказки.
Я жду, что он ответит что-нибудь ехидное, отшутится, но Осборн начинает стучать костяшками по подоконнику.
– Не дает тебе покоя этот Хант, детка, – хмуро произносит сосед, и я тяжело вздыхаю.
– Да уж… У нас с ним была неприятная история в прошлом году. Он очень обижал Аманду и считал, что я ее отбила у него.
– Если этот герой покажется на горизонте, дай мне знать.
– Да ладно, что он мне сделает?
– Много чего можно сделать с невинной девушкой, Ри. Можно очень сильно попортить ее, так что будущий муж пройдет мимо и не узнает.
Меня передергивает от серьезности в голосе Чарли. Он сталкивался с подобной жестокостью? Нет, страшилок на ночь я не просила. Сажусь поудобнее и снова берусь за расческу, хотя грива давно струится до середины спины, расчесанная на годы вперед. Кусаю губы и признаюсь:
– А мне и не нужен муж. Не хочу замуж, и детей не хочу. Я как буддистский монах, занята более серьезным поиском.
– И что ты ищешь? – спрашивает Чарли.
– Только не смейся.
– Не буду, – но в воздухе повисает его наглая ухмылка, как у Чеширского кота.
– Я пытаюсь услышать зов эволюции. Шепот вселенной.
Чарли мужественно держится секунды две, а потом хохочет, и эхо его невероятно чистого, громкого смеха летит по ночной долине стаей птиц.
– Господи, Ри, с какой ты планеты?
– Когда прогресс отбросит тебя на обочину, вот тогда посмотрим, как ты запоешь, – бубню, слезая со стола.
– Не обижайся, ну что ты…
– Козел.
Закрываю окно и показываю язык.
Вот и рассказывай о сокровенном таким циничным типам.
Но Чарли прав, мысли о Ханте не дают покоя. Что он хотел? Пытался через меня добраться до Аманды?
Отмахиваюсь от подозрений и заплетаю волосы в две косы, чтобы было удобнее спать. Но сон тревожный. Посреди ночи просыпаюсь от собственного крика, причем немого: нет сил произнести ни звука. Перед глазами отпечаталась мутная картинка: Чарли в луже крови. Паника раздирает грудную клетку, сердце как шальное; меня трясет, но написать соседу сообщение не решаюсь. Что я ему скажу? Прости, что бужу, но ты там не захлебываешься в крови случайно? Решит, что я спятила.
Спускаюсь на кухню и пью воду из холодильника; потом долго стараюсь уснуть, но меня знобит.
Господи, пожалуйста, только не говори, что я схожу с ума. Я этого не перенесу.
POV Чарли
– Алистер, не звони мне на этот номер, я же просил! Что… да… Не смей мне угрожать!!! Контракт закончился, все!
Крик выбивает меня из обрывочного сна. Поднимаюсь и иду вниз, вспоминая, какой сегодня день. Пятница? Джейсон вроде завтра собирался появиться.
Он стоит в гостиной и орет в трубку; срывает галстук, швыряет его на пол, а это верх небрежности для такого педантичного параноика.
Заметив меня, отключает звонок.
– Чарли, возвращайся к себе, – говорит этот человек, не сдерживая агрессию.
– Почему у Лины выключен телефон?
– Не твое собачье дело. Иди спать, тебе завтра в колледж. Мне сообщили, что ты прогуливаешь.
Плевал я на занятия и на прогулы.
– Если она мне не ответит в течение следующей недели, позвоню в социальную службу.
Джейсон на взводе, на пределе. В такие моменты он хочет убивать, и его останавливает только одно: умерев быстро, я слишком легко отделаюсь. Но сегодня, такое чувство, и это не остановит.
Он подходит медленно, рассчитывая каждый жест и шаг, чтобы не спугнуть меня, и по позвоночнику прокатывается колючий холод. Взгляд находит кухонный нож, который я забыл на столе у стеклянной двери в сад.
– И что ты им скажешь, сынок? Сын мой любимый, дорогой. Мальчик, у которого история приводов в полицию заставит любую мать расплакаться. Твоя бы тоже плакала, если бы видела, кем ты стал. Что тебе надо от Лины? Что?! Оставь сестру в покое. Ты больной человек, Чарли. Ты…!
Джейсон будто под наркотой и вспыхивает как порох.
Мы реагируем одновременно. Он бьет, а я выставляю руки для защиты. Волна боли, и выплевываю хрип из легких, согнувшись пополам, а потом пропускаю момент и получаю в челюсть, до звона в ушах.
Джейсон смотрит на стол, замечая нож, и стоит признать: этот мудак гораздо ближе к цели. Делаю шаг назад и прислоняюсь спиной к стене, чтобы найти равновесие. Замираю, как прикованный, первый раз за последние годы не бросаясь на Джейсона в ответ. Без понятия, что меня держит. Неясный проблеск неясной мысли, будто чужая рука не дает сдвинуться с места. Джейсона переклинило, он убьет меня, если не успокоится. Я сонный и рассредоточенный, а от него резонирует наэлектризованной ненавистью. Он сильнее сейчас.
Мы переглядываемся, и Джейсон морщится: не переносит вида крови. Вытираю губы, размазывая на руке алый цвет, и ублюдок сразу сдувается, трезвея от вспышки ярости. Он сверлит меня тяжелым взглядом, а потом медленно подходит и обхватывает мою голову руками, зажимает и качает, как ребенка.
– Чарли… Что же ты делаешь, зачем нарываешься. Знаешь ведь, что когда я не в настроении, то могу и ответить.
– Отпусти, – цежу, но он прижимает меня к себе крепче.
– Сынок, мне тоже плохо без мамы. Без Лины плохо, но ей там лучше.
– Отпусти, – повторяю, и приходится со злостью вырваться из душащего захвата.
– Ладно, успокойся. Иди спать.
Я ухожу. Молча, не делая лишних движений. Джейсон сегодня невменяемый.
Щеку изнутри стерло о зубы от удара, но металлический привкус крови во рту привычен. Ребра болят, но вроде целые. В общем, ерунда.
Что там с Алистером произошло, хотелось бы знать. Младший брат Джейсона живет в Эдинбурге, большой босс, глава клана Осборнов. Отмороженный на всю башку, долбанный сектант. Но если Джейсон только из выгоды помогает организовывать закрытые оргии для избранных, то у Алистера полный сдвиг. Он в них участвует. Я бы и рад сказать, что это шутка, что влиятельные люди все до единого адекватные и им не нужны садистские ритуалы для счастья. Но деньги развращают, а большие деньги дают чувство безнаказанности. Два года назад, когда мне было шестнадцать, меня пытались приобщить к делам закрытого клуба, и я после того спать нормально не могу, да еще проклятое чувство вины начало сжирать во время секса. Только с Рианной его и не испытываю, но с ней у меня и не было ничего.
Если Лину отдадут на воспитание Алистеру, то это будет означать только одно: я умер и не смог помешать.
Бросаю взгляд на коробку, которая лежит в углу комнаты, и ледяным потом пробирает до костей. Подарок для Рианны. «Глок» с полным магазином. Я могу прямо сейчас взять и закончить это все. Закончить Джейсона. Зачем ждать возвращения в Нью-Йорк?