Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 23)
– Нет, внутренней эволюции. В осборнах будем начислять очки игрокам. У вас сорок пять осборнов из ста! – хохочу от собственной остроты. Меня будто гормоном счастья накачали.
Погруженная в яркие мысли, взбудораженная, подхожу к соседу по наитию, словно это самая обычная вещь, и забираюсь к нему на колени. Кажется, лопну, если этого не сделаю. Я как бенгальский огонь сейчас.
Пока пытаюсь дотянуться до планшета, чтобы еще раз показать, что к чему, Чарли обхватывает меня за талию, придерживая, и мы как ни в чем ни бывало продолжаем разговор.
– Каждый шаг игры – это судьбоносный выбор. Важно осознать, чем ты руководствуешься, принимая решения, и куда этот выбор тебя заведет, учитывая и внутренние, и внешние факторы. В какой точке заданной случайности ты находишься и есть ли шанс ее изменить?
Облокачиваюсь о твердое мужское плечо и накручиваю на палец прядь своих чрезмерно мягких от нового кондиционера волос.
– Короче, нам придется поработать, друзья мои.
В комнате невероятно тихо. Я понимаю это, когда Мэнди скрипит стулом по паркету и смущенно извиняется:
– Упс… У меня нога затекла, не могла больше ждать.
Отрываю взгляд от потолка, который все это время меня очень внимательно слушал, и с тихим ужасом смотрю на Чарли.
О боже. Я увлеклась и забралась на соседа, как мартышка.
Осборн задумчиво поглаживает меня большим пальцем по бедру, словно так и надо и все происходящее – привычно для нас. В обычно холодных голубых глазах ни намека на смех, но и льда нет. Чарли смотрит пристально, с легким прищуром. От размеренных прикосновений пробуждается ноющее желание не только в животе, но даже в кончиках пальцев, и я мгновенно забываю, о чем рассказывала. Хочется прильнуть к Чарли, провести ладонями по щекам и гладкому подбородку, по крепкой шее и тому шраму, который над ключицей. Запустить пальцы в его волосы на затылке, взъерошить и проверить теорию Джоанны.
Мгновенно вспыхиваю, и рука Чарли на моем бедре сжимается крепче.
Мне душно. Мне плохо. Нервно усмехаюсь и отклеиваюсь от парня. Поднимаюсь осторожно, будто на минное поле ступаю, и подтягиваю тарелку с сэндвичами к Чарли.
– Ну, вы поняли, да? – спрашиваю напряженно, отходя подальше от стола.
– Более чем, – фыркает Мэнди и явно имеет в виду не науку.
Я выговорилась и спустилась с небес на землю, и нутро уже не разрывает на части от идейных гормонов. Меня словно выжали, как лимон, и мозг парит в прострации.
Том допивает чай и сухо спрашивает:
– И чем я могу помочь?
– Ты сможешь создать алгоритм для вопросов-ответов?
– О’кей, не проблема, – соглашается Томми, этот скромный гений.
– У тебя вообще проблем не бывает, не-такой-как-все, – подкалывает его Мэнди.
– Ты лак для ногтей забыла и не знаешь, чем бы заняться? – вдруг огрызается Том, и подруга возмущенно фыркает:
– Я источник вдохновения, мне маникюр по статусу положен. И вообще, кто бы говорил, сам из салона недавно, – она тыкает ухоженным пальцем в крашенные волосы Тома и сокрушается: – Вот же мудак! Как был заносчивой задницей, так и остался.
– Да и ты не поумнела. Могу выдать тебе диагноз из игры прямо сейчас, без алгоритма: упс, вы деградируете со скоростью высыхания лака! – Томми шутливо хлопает ресницами.
– Дурак. – Аманда швыряет в него виноградиной, но бывший одноклассник ловко ловит красную ягоду и съедает с таким снисходительным видом, что даже мне неуютно.
Чарли хмыкает и лениво потягивается, подчеркивая, что находится в отличной форме.
– Кстати, хорошая мысль – добавить голосовые результаты. Забавно звучит, – говорит он. – И раз уж мне дали слово, то… а от меня ты что хочешь?
Ничего. Мне ничего от него не нужно, я пригласила соседа, чтобы поделиться идеей, увидеть его глаза и… То есть… в общем-то, звать его было необязательно. Я вдруг теряюсь, и голос кажется слегка истеричным, когда пожимаю плечами и отвечаю:
– Думала, тебе будет интересно послушать, на что именно ты меня вдохновил.
– Эй, это моя работа – вдохновлять тебя! – обижается Мэнди, а Чарли восклицает:
– Аллилуйя! Я, порочный мешок генетического мусора, принес пользу человечеству, и все благодаря святой Рианне Ламлашской!
Томми прыскает со смеху, хотя час назад посылал Осборну лучи лютой ненависти. Перебежчик! Скрещиваю руки на груди, насупившись, а Чарли завершает поток злословия неожиданным предложением:
– Не собираюсь быть нахлебником и готов отрисовать макет и персонажей для твоего приложения.
– Нашего приложения, – уточняет Томми.
– А ты умеешь?! – поражаюсь.
– Ты ранишь меня в самое сердце, Ри. Я же цифровой художник, с дизайном тоже дружу. Подруга у меня – программист от компьютерного бога. Поможет Тому, если понадобится.
Никогда бы не поверила, что Осборн… художник. Это же так… То есть… У меня разрыв шаблона. Жмурюсь и мотаю головой, чтобы прогнать туман неверия.
– Офигеть, – говорит Мэнди.
«Офигеть», – думаю я. Хватаю малину с тарелки, забрасываю в рот и пялюсь на Чарли.
– Знаешь, это судьба, что мы встретились.
– Ты же пять минут назад распиналась о том, что судьба – понятие относительное, – возражает Чарли и берет жвачку, которую ему протягивает Мэнди.
Сажусь напротив соседа, подпираю двумя ладонями подбородок и говорю:
– Тогда назовем нашу встречу сумасшедшим совпадением неслучайных случайностей, заданных Большим Взрывом.
Осборн подается вперед, словно старается быть ко мне ближе, награждает меня невыносимо хулиганской ухмылочкой и отвечает на языке жестов:
«Как же меня заводят твои научные пошлости, детка».
Мы долго смотрим друг на друга, пока остальные снова погружаются в гробовое молчание, наблюдая за нами. Но мне все равно, кто и что подумает, просто наслаждаюсь моментом. Внутри расширяется теплый шар из сладкой ваты, и я тону в бездонном взгляде Чарли. Нам достаточно молчания, чтобы общаться, разве это не чудо?
Набираюсь смелости и произношу:
«Прости, что уселась тебе на колени».
«Прости, что отпустил».
Блеск в потемневших глазах, как и раньше, заставляет мое сердце дрогнуть, но смущения больше нет. Сейчас, сидя на кухне в старом растянутом свитере, теплых леггинсах и уггах со снежинками, я знаю ответ на свой давний вопрос: зачем Чарли появился в моей жизни?
Мы встретились, чтобы спасти друг друга.
Вечером в который раз прошу дядю Эндрю угомонить Лобстера. Весна еще вроде не пришла, а тот воет по ночам на улице. Уже соседи жаловались. Дядя по старой привычке уходит от разговора, испарившись из зоны видимости. Молодец, жених, чтоб его!
Перед сном, так и не решив личные проблемы старого страдающего пса, устало брожу по комнате в поисках расчески. Мэнди куда-то не туда бросила второпях. Если честно, подруга швырнула в меня не только расческу за то, что заставила ее общаться с Томом.
Телефон рявкает «Долгую дорогу из ада», и я подпрыгиваю на месте от неожиданности, как нервная кошка: тыц-тыц-тыц, лапами по полу.
– Напугал меня! – улыбаюсь в трубку.
– Открой окно.
Ну вот опять он просит. Но сегодня я и сама не против, поэтому, морально готовая чихать от пыли, медленно раздвигаю шторы, перегнувшись через стол. Дергаю две ручки, распахиваю высокие створки и, как Мэрри Поппинс, едва не улетаю в небо от восторга. Чарли сидит на подоконнике и… не курит. Он вообще как-то в моем присутствии начал сдерживаться.
Сосед, свесив длинные ноги в джинсах, сидит на подоконнике в полутьме вечернего прохладного сумрака; за спиной Чарли искусственным светом лампы сияют крылья. Мне это, конечно, мерещится всего на мгновение, но я задерживаю дыхание.
– Привет, – говорит он, и я шепчу с придыханием какую-то ересь в ответ. А потом у меня буквально плавится мозг, когда слышу приглушенное:
– Расскажи мне сказку на ночь. Я без тебя не усну.
Не помню, кто я, где, когда и что. Забираюсь на стол, принимая позу ошеломленного лотоса, и босой пяткой ощущаю силиконовую щетину расчески. Нашлась. Машинально беру ее и начинаю водить по спутанным волосам.
– В… в смысле? Как? – уточняю, а сердце уже валяется в обмороке.
– В смысле, словами, Ри. Просто поговори со мной.
И в его тоне столько одиночества, что я не могу отказать. Завороженно смотрю ему в глаза, хотя в темноте вижу лишь контур, и кажется, что мы одни в нашем общем мире. Понимание, что Чарли доверяет мне, прошибает горячей волной, и я срываюсь в дыхании.
– О чем бы ты хотел услышать?