Елена Дженкинз – Полюбить Ареса (страница 17)

— Мы хотим забрать тебя на день, если ты не против, — торопливо вставила Саша.

— Куда?

— В Звенигород.

— Я не поеду, — набычился пацан, и взгляд стал тяжелый, но у Стаса был тяжелее.

— Воды мне не предложишь? — попросил он, и Матвей, явно знакомый с дворовыми потасовками, подобрался. Но глянул в добрые глаза Саши и послушно пошел на кухню.

Стас даже холодильник не стал открывать, чтобы понять: в доме еды нет. И так тошно стало от этого знания. Вроде ничего нового не увидел, чтобы играть в расстроенную принцессу, а настрой паскудный.

Матвей налил из крана воды в кружку и протянул Стасу. Запах хлорки был божественный.

— Слушай, Воробей. Ты не психуй, пожалуйста. Александра Андреевна хочет тебя на путь истинный наставить. Нравится ей людям помогать, понимаешь? Ну что тебе, жалко, что ли? Свозим тебя в Звенигород, прогуляешься, воздухом подышишь.

— А если не хочу? — упирался парень. — Я в социальную службу позвоню, вас посадят.

Стас тяжело вздохнул, вскинув брови. Ясно-понятно, придется драматизировать. Ибо ничем лучше не проймешь подростка, чем понтами и рассказами о чернухе.

— Поздно меня сажать, отсидел. — Он подтянул рукав футболки, открывая длинный шрам, и суровым тоном сказал: — Смотри. Меня на зоне пытались убить, а я выжил. Знаешь зачем? Чтобы защищать Сашу. И если она хочет свозить тебя на экскурсию, то свозит. Может, если бы мне мозги на место вставили в твоем возрасте, то и дерьма в моей жизни меньше случилось бы.

Матвей молчал, насупившись. Спертый пыльный запах старой квартиры застревал в горле, и Стас открыл форточку, попутно торгуясь:

— Если согласишься, то завезу тебя к своему другу в школу каскадеров в понедельник. Посмотришь, как выглядит красивая борьба, а не это твое унылое бунтарство.

Но и это не убедило. Тогда в ход пошел самый весомый аргумент:

— Прикинь, ты сегодня целый день сможешь пялиться на Сашу.

— Да пошли вы, Стас Юрьич! — рявкнул Матвей и толкнул Архипова в плечо, и стало понятно, что парнишка зауважал противника: он послал, обратившись на «вы».

Стас мог бы развернуться и уйти, но гордость в нем давно разъело тленом бытия. В глубине темных глаз Матвея подыхала под чернотой сила духа, не находя выхода к свету. Воробей стоял на грани: в какую сторону толкнешь, туда и полетит.

И так Архипову жалко себя стало. Что за паршивая жизнь? Неужто он сам был таким же когда-то? В той, другой жизни, пустой и бесцельной.

— Пойду, если ты пойдешь со мной, — упрямо сказал Стас, и Матвей выругался, закатив глаза к пошарпанному подтекшему потолку. — Не ломайся. Целый день с Александрой Андреевной, — снова начал подзуживать он парня, и тот криво ухмыльнулся, пробубнив:

— Дебил.

Стас самодовольно смахнул пылинку со своего плеча, показывая, как важна для него чужая критика, и они поехали в Звенигород.

Однокомнатная квартира, где жила Саша, оказалась не богаче Матвеевой, но была гораздо аккуратнее и чище. Пустующую жилплощадь еще не продали, и Арес с интересом изучал место, где Саша проводила вечера, когда он сам находился за тысячи километров от нее и не подозревал о ее существовании. Только сейчас, в тесноте старой квартиры, Стас понял, в каких разных мирах они с Сашей выросли и каким крошечным был шанс, что они вообще пересекутся.

Для этого Саше пришлось проложить себе путь наверх, а Стасу, наоборот — спуститься с пьедестала.

На стене висели кривые поделки из соломки, и он снял одну, чтобы сохранить на память. Прикольная вещь. То ли гоблин, то ли тролль.

— Смотри, Матвей, я здесь выросла, — сказала Саша. — Без отца. Правда, мне повезло, у меня заботливая мама.

Матвей молчал, он вообще ничего не произнес за весь день и только глядел по сторонам. О чем он думал, по выражению лица понять было невозможно. Но Стас знал, о чем: о том, что жизнь, конечно — сволочная штука, но невозможно не поддаться очарованию Саши и ее вере в силу человеческого духа.

Из квартиры они в сопровождении охраны отправились в город, и Саша показывала, где училась, куда ходила на секции, о чем мечтала. И столько в ней было заразительной энергии, что Стасу с каждым шагом становилось труднее сдерживать себя, чтобы не взять Сашу за руку… Просто взять за руку и идти вместе по дороге.

Вечером, когда они привезли Матвея обратно в Печатники, Стас достал из багажника своего «лэндровера» плоскую коробку с ноутбуком. Он подозревал, что парень психанет и воспримет это как благотворительность, но никуда не денется.

Стас последним поднялся в квартиру и молча положил коробку на грязный стол на кухне. Там стояла новая полупустая бутылка водки: видно, тетка просыпалась освежиться.

— Что это? — спросил Матвей.

— Это тебе из Гильдии фаталистов прислали. Сказали, главное, на порносайты не лезь в первый же день.

Матвей за день измотался и стал злой, поэтому побагровел и процедил:

— Идите вы со своими подачками знаете куда, Стас Юрьич?

Он знал. Но в углу на кухне рядом с пустой бутылкой лежала синяя коробка с дисками, а в ноуте был дисковод, поэтому Стас, ничего не ответив, с безразличным видом ступил к выходу, к проему без двери.

— Ну она же пропьет! — с надрывом сказал Матвей, пряча злые слезы. Наконец-то! Пробили-таки броню у парнишки за день.

— Когда пропьет, я тебе новый принесу. А в школе каскадеров послезавтра посмотрим, что с тобой делать. У них на подработку можно устроиться. Ты главное тетку заставь разрешение подписать.

Матвей не смог ответить. У него дрожали губы, и он дергал ими, прикусывая, опустив взгляд в пол, чтобы не показать, как сильно его задела за живое навязанная забота, которой он не просил. Но которая, как ни крути, просочилась под кожу. Ясное дело, ему было неуютно, потому что извилины в голове работали на двойной мощности, принимая новые обстоятельства.

— Послушай меня, — сказал ему на прощание Архипов. — Никто никому ничего не должен. И мне ты ничего не должен, Воробей. Но если вдруг у тебя будет лишняя минута, то включи чертов ноут и посмотри Сашины диски.

Матвей так и не выговорил «до свиданья», и гости уехали, закрыв за собой старую дверь.

Дома они сразу разошлись по комнатам, уставшие, и вдруг Архипову подумалось, что дом для него — там, где Саша. Это простая истина резанула острой болью по холодному сердцу, и шрам начал гореть, согревая…

…К концу декабря Стасу казалось, что он выгорит дотла, если не заведет женщину, желательно не одну, а гарем. Со времен августовского загула в больнице больше секса не случилось. До того не было год — и снова воздержание. Нехорошо это, вредно для здоровья.

Увы, с такой работой не особенно разгуляешься.

После летнего визита Василиска в клуб на Патриках Саша перестала там бывать, но за два дня до Нового года все-таки решилась. Пятница, четыре месяца учебы позади. Саша имела право выйти в люди; в конце концов, за Павлом круглосуточно следили. Угрозы от Ираклия не исходило: тот все еще надеялся благополучно закрыть дело сына и свалить из страны, потому и Василиска-отморозка придерживал, чтобы не натворил глупостей.

Вариант, что Павел наймет киллера, рассматривался, конечно, но психи любят завершать дела лично. Он сам придет, потому что помешан на Саше. Она ему нужна живая.

Стас тоже осознал, что помешан, и ему это знание встало поперек горла. Даже учеба, которую он затеял, — все ради Прохоровой. Он решил, что если сумеет встать на ноги в мире бизнеса, если очистит имя и построит собственный мир, то у него появится шанс.

«Дурак, ну какой шанс? Пока ты будешь вставать на ноги, она уже замуж выйдет три раза».

Но надежда — вещь гибкая, ее так просто не порвешь, не сломаешь.

В конце концов, помечтать-то можно. Не зря же приобрел рядом с Сашей этот бесполезный, но приятный навык.

В клубе их встретил несравненный Владимир Красное Солнышко. Стас наконец понял, почему светлая выбрала этого парня. Володя был занудой. Да, это главная причина. Другого объяснения просто нет. Что радовало: Саша не спала с этим маменькиным сынком. Она проводила все ночи одна.

Каждую ночь Архипов представлял, что она войдет к нему без стука и позволит доставить ей удовольствие…

— Стас?

Он выругался, едва не споткнувшись, и подумал, что скоро начнет выпадать из реальности, грезя о своей светлой, а в итоге потеряет работу и мозговые извилины.

— Вы обознались, — по привычке ответил он; обернулся и застыл.

— Я тебя узнаю даже в гриме, — рассмеялась девушка. — Брат упоминал, что ты в Москве, но я не поверила. Как жизнь?

Мария Данберг. Имя, которое было выжжено у него на сетчатке клеймом старых ошибок.

— Привет, Маша. Прости, я здесь по работе. У меня все нормально, жив-здоров. Как ты?

Он почувствовал себя неуютно, увидев скрытую мольбу во взгляде давней подруги. Наверное, каждые выходные проводила здесь… Черт. Надо же было тогда столкнуться с ее братом.

— У меня все замечательно, я завтра выхожу замуж, а через две недели мы переезжаем во Францию. К солнышку.

От сердца отлегло, и Стас даже устыдился, что возомнил из себя чужого идола. И все равно… этот ее взгляд. В серых глазах плескалось слишком много подавленных эмоций, а радость Маши от предстоящего замужества была чересчур наигранной.

— Мои поздравления.

— Я здесь с друзьями, не присоединишься?

— Не могу, увы. В другой раз… Нет, погоди. В другой раз тоже не смогу. Ты зря подошла, не стоило.